МОИ ПРОСТОРЫ
Манят родные просторы,
Степь заросла ковылем.
Радуют вешние грозы,
Отчий дом греет теплом.
Милые серые избы
В сныти по пояс стоят.
Трубы давно отдымили,
Но они память хранят.
Так по России скучают -
Избы косят набекрень.
Их молодежь побросала -
Валится старый плетень.
Словно война, бушевала -
Остовы труб от печей
Черные все от угара,
Избы стоят без дверей.
Ветер гуляет, зараза,
Как же в ушах все свистит!
Давит слезу мне из глаза,
Жутко, душа так болит.
Где тот Высоцкий скучает?
Плаха пустая стоит.
Где наш Есенин летает?
Свист в перепонках гудит.
Да, я в России родился -
Это родные поля.
Жалко, гармонь отыграла -
Шепот звучит ковыля.
ПОЭТИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Давно хотел вам показать,
Немного, словом, рассказать
О страсти и любви своей,
К природе той, что мне милей.
Где отчий дом там вдалеке,
Где в детстве с ветром на коне,
Где голубь вьется в синеве,
Приходит с мамой мне во сне…
ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ
Века страдания стирают,
Они, как голуби, летают.
Уходит память в глубину,
Она подвластна лишь перу.
Но войны оставляют шрамы,
И не залечишь эти травмы.
Мой сын, запомни навсегда,
О сколько вынесли века…
* * *
Болит! Истерзана душа!
Но это жизнь, ее не спрячешь.
Мой милый друг,
Ну что ты плачешь?
Уж лучше правда, и в глаза,
Чем врать и тешить все себя.
И лучше тяжкий крест нести,
Поверьте, это – от души!
ЛЮБИМЫЙ
Любимый, милый отчий дом!
Там мама ждет нас за окном -
Мечтает каждый о своем,
Но счастье обретаем в нем…
СТРАСТЬ
«В природе, страсти и любви
Сокрыты все мои мечты.
Лишь в них обрел я покаянье
За годы тяжкие страданья.
В смиренье похоти и лжи
Найдешь свой смысл, друг, и ты…».
СВАРЛИВОЕ ПЕРО
Скрипит и пачкает перо,
Ложится слог неаккуратный,
За отчий дом скорбит давно,
Но согласись, в нем смысл прекрасный…
СТАРЫЙ СКВЕР
Белый снег кружится и летает,
И глаза горят от серебра.
Только львы на Блони замерзают -
Им не в радость русская зима.
Что поделать, коль судьба так вышла?
Охраняют сквера тишину.
Память тех столетий не остыла -
Еще стон бывает на ветру.
Вон дубы войну ту пережили -
Под французом плакала земля.
Купола Смоленские горели,
Боже мой, о как страшна война!
Фонари на Блони засияли,
И спокойно сумерки ползут.
Пацаны девчонок вон погнали,
По сугробам лазают, снуют.
Там в снежки все Глинку засыпают -
А он мрачный бронзовый стоит.
Хохот детский озорно летает,
И лицо с мороза чуть горит.
Белый снег горит под фонарями,
А снежинки вон по пятаку,
И твой образ вновь перед глазами -
Ну теперь уж точно не усну.
Снег скрипит так трогательно, нежно,
Возвращая память в те года,
Когда мы с тобою здесь гуляли -
Вот и львы скучают, как тогда.
НОВОГОДНИЕ КАНИКУЛЫ
Новый год мы дома отмечаем,
А потом куда-то все летим.
С нетерпеньем новый свет встречаем,
Отдохнуть от суеты хотим.
Человеку вечно все неймется,
Ищет он заветную мечту:
Он куда-то из России рвется,
Вдаль за облака, в ту синеву.
Человек устроен так наверно,
Вечный поиск – вот его удел.
Он не может жить так безмятежно -
Надо, чтобы он всегда горел.
Убежать бы в отпуск на неделю,
От проблем, от вечной суеты,
С головой в песок зарыться, в землю -
Надоели все эти козлы.
Да и я, наверно, всех замучил -
От меня им надо отдохнуть.
Календарь на праздники запутал -
Так хочу сбежать от всех, уснуть.
Об одном прошу лишь - не ругайте,
На недельку дайте убежать.
Одного прошу - меня оставьте,
Эх, боюсь сорвусь, не удержать.
Новый год мы дома отмечаем,
Но потом так хочется сбежать.
Уж за месяц маемся, мечтаем,
А порой так хочется летать.
ЦЕНТР ВСЕЛЕННОЙ
В море затерялся, в море Средиземном,
Там, где остров Искья, центр всей Вселенной.
С чайками кружился во хмельном дурмане,
Лето куролесил - вот теперь в тумане.
Осенью холодной с ветрами и штормом
Бью крылом о скалы в сумерках голодный.
Пролетело лето, чайки разлетелись,
А мы на пьецетте с мужиками спелись.
Под вино «Фуроре» - пляски озорные,
Ноги под гитару, словно заводные.
Словно Челентано, душу разрываю,
Я свою принцессу на волнах качаю.
Лето пролетело в солнечном угаре,
Только наши чувства до сих пор в разгаре.
В той любви и страсти нежная истома,
А в душе бушует, словно после шторма.
Осенью тоскливо, чайки улетают,
Искья опустела, волны как рыдают.
В море затерялся, в море Средиземном,
Там где остров Искья, центр всей Вселенной.
Я ВЕРЮ…
В ярких цветах обжигающих,
Краской, как кистью, малюющей,
В горах, на небо взлетающих,
Вверх забираются люди.
Скалы, в веках поседевшие,
Нас оковали железные.
Только цветы вновь весенние
Рвутся под ветрами нежные.
Замки и храмы парящие
Вынесли крепкие руки.
Образы Капри манящие,
Склянок рассветные звуки.
Кровью, слезою омытая,
Ты, как скала неприступная,
Жизнь итальянская мудрая,
Как ты порой недоступна.
Краскою вся измалевана,
Терпким жасмином пьянящая -
Капри судьба предначертана
Сладким загаром манящая.
В сплеске волны напевающей
Вздохи судьбы колыбельные -
Остров стоит зачарованный -
Жаль, что порою последние.
Но неизбежно с весною,
С ветрами, с плясками, с песнею,
Знаю, влюблюсь той порою,
В это я искренне верю…
ВЕШНЯЯ ЛЮБОВЬ
Лед крошится на речке, ломает,
На деревьях распелись скворцы.
Ручейки по ухабам ныряют,
Мельтешат во дворах сорванцы.
Дышит силос, парит над стернею,
Вон над пашней галдят мужики.
Земля талая стонет душою,
Церкви драят, гудят звонари.
Пасха поздняя в мае начнется,
Уж верба разбросала цветы.
Луч ленивый спросонок очнется,
Обезумев от той чехарды.
Воронье вон и то закружилось -
Гнезда строят, гудят тополя.
Мне намедни русалка приснилась -
Приглашает на танец меня.
Девки щеки румяном малюют,
Облепили веснушки носы.
Мужики вдоль околиц токуют,
И по речке дымятся костры.
На вечерке гармошка запела,
Вальдшнеп тянет - макушки свистят.
В девять тридцать как дробь полетела -
Только пятки у зайца горят.
Лед крошится на речке, ломает,
Душа просит, зовет по весне.
На току аж взахлеб зарыдает -
Любви хочется, девочки, мне.
НЕЖНАЯ ДРЕМА
Нежная дрема ложится,
Вальдшнеп заблеял ко сну.
Но это все мне не снится -
Дробь засвистит на ветру.
Алая зорька погасла,
Выпь только тронь - заорет,
Филин аукает в роще,
Вальдшнеп летит на пролет.
Вот без пятнадцати девять -
Как по часам, засвистел.
Режет макушки березок -
Дружно, гурьбой полетел.
Выстрелы долго гремели,
Вот уж не видно совсем.
А мужикам все неймется -
Дайте свободу им всем.
Нежная дрема ложится,
Еле плетемся в ночи.
А мне под утро все снится
Сок по усам от шурпы.
ВИШНЕВЫЙ САД
Растрепало вишни у забора,
Подорожник в белой пелене.
А душе так хочется простора,
Чтоб, как в детстве, - на лихом коне.
Седина и та цветет весною,
Чуб обвисший кучерявит вновь.
Я влюблен, и этого не скрою -
Я хмельной черемухой пленен.
Мы под вишней с ней рассвет встречали,
Чуть дремали с трелью соловья.
А соседи поутру ругали,
Говорили: «Спятил, так нельзя».
«Бес в ребро» - какое это счастье!
Мне плевать на болтовню молвы.
«Бес в ребро» - и что мне до ненастья -
Я влюблен в проказы той весны.
Растрепало кудри, растрепало,
Как цветет, ликуя, вешний сад!
В белом танце вишни закружило -
Я влюблен, я счастлив, как я рад!
КАК СОБАКА…
Серый репейник цепляя,
Все истоптал башмаки.
Жизнь захлебнулась, рыдая,
В колокол бьют звонари.
Весь почернел, словно ворон, -
Вот над погостом кружу.
Паперть давно стала домом -
С кепкой у входа сижу.
Кто-то копеечку бросит,
Кто-то нальет мне сто грамм.
Кто-то пошлет, камень бросит,
Кто-то пройдет просто так.
Сколько стерпел оскорблений,
Сколько пролито тех слез.
Сколько по жизни мучений -
Еле к могилке дополз.
Серый репейник цепляя,
Рядом я с матушкой лег.
И под грозу засыпая,
Только прости, произнес.
Так и упал, как собака,
Между могилок уснул.
Маму свою догоняя,
К серому камню прильнул.
Серый репейник цепляя,
Жизнь незаметно прошла.
Но не видать мне там рая -
Жизнь у собаки одна.
СОК КОКОСА
Сок кокоса вовсе и не сладкий,
Джин от тоника уже горчит,
Да и нос облез, пунцово-красный,
И спина от волдырей горит.
Новый год отметить надо дома,
Так нас мать учила - и права.
Мы детей встречаем у порога -
Лишь тогда семья она крепка.
Вот неделя нам на увлеченья,
Впрямь с охоты хочется на пляж,
Отдохнуть от зимнего веселья,
Отвести душе чуть-чуть кураж.
Эх, с мороза в воду, где под тридцать -
Закипает от экстаза кровь.
Дать душе своей покуролесить,
И пускай печет морская соль.
Сок кокоса чуточку лишь сладкий,
«Баунти» в рекламе только мед.
А песок, что на картинках белый -
Он от солнца только лишь печет.
Эх, услады терпкое мгновенье -
Голова кружится до сих пор.
В памяти осталось то похмелье,
Как жены с ухмылкой тот укор.
Сок кокоса вовсе и не сладкий -
Нам роднее снег и холода.
На галеры - нам домой пора уж,
Пусть метут мохнатые снега.
Я ПРОШУ…
Я прошу, подожди меня, милая,
Не ругай, не брани, подожди.
У судьбы я прошу, дай, строптивая,
Дай подумать, коней не гони.
Как я гнал, как я гнал - сумасшествие,
До безумия бил все коней.
Порвал струны, грыз землю я в бешенстве.
Был любим, но разрушил Помпей.
Искал в водке, наркотиках выхода -
Думал, горе хоть водкой залью.
А из пропасти нет, братцы, выхода,
Лишь петля, и я слезы вновь лью.
Я ору от безумства в истерике -
Только нет покаянья в вине.
Один шаг - и я точно на паперти,
Я прошу, дайте руку хоть мне.
Все колени истер аж до косточки -
Так у Бога прощенья молил.
В кабинетах встречаются сволочи -
Вон жируют всю жизнь на крови.
Я с судьбой по ночам разговаривал -
Уже думал, немного того…
Я просил, так кричал и упрашивал -
Боже мой, как бежать тяжело!
Я прошу, подожди меня, милая,
А судьба мне в ответ – ничего,
Напрягись, жизнь такая строптивая -
Вон конец, а там станет легко…
Боже мой, у жизни есть конец…
Не ругайся, мама, не ругайся,
То, что ветер вечный в голове.
И молю тебя, не извиняйся,
Тот характер от отца достался мне.
Плачет мама, плачет у окошка…
Ну а я, как прежде, загулял.
Знаю, что у ног твоих лишь кошка,
И у хаты пес мой заскучал.
Ты меня прости, родная мама,
Что не обернулся к холодам.
Уже осень речку заковала,
И багрянец с грязью по лесам.
Не ругайся, к декабрю я буду -
Саваном накроется стерня.
Отгуляю и любовь забуду -
Сон-трава дурманит все меня.
Не ругайся, мама, не ругайся -
Да, я знаю, ты одна верна.
И прошу лишь об одном - останься,
Не бросай, не оставляй меня.
Я себя с годами все ругаю,
Что недолюбил, недосказал.
И боюсь, что я тебя теряю,
Вспомни, мама, как с тобой мечтал.
Мы хотели дом всегда достроить,
То, что начинал еще отец.
Вечерами начинали спорить,
Боже мой, у жизни есть конец…
ВЕЧЕРОМ НА ТЯГУ
Мы на тяге - крякву ловим,
Подсадная так орет!
Саша Лебедев обходит,
Показаньев нас зовет.
Зельман сальце вон шинкует -
От костра глаза горят.
Утки с ходу атакуют -
Над заливом все свистят.
От зари вода вскипает,
Нас багрянец обласкал.
А кругом народ стреляет -
Тяга прет, идет накал.
Но дымок костра так манит,
Аромат от шашлыка.
Терпкий вермут уж дурманит,
Мнем легонечко бока.
У костра все развалились,
Байки сладкие пошли.
Шашлычком мы порезвились,
Небосвод зажег огни.
Поползла луна по небу,
Звезды яркие горят.
Как же жаль - пора до дому,
Утки те давно уж спят.
Завтра снова на охоту -
До рассвета надо встать.
День рождения в субботу -
Предстоит нам погулять.
ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
Вновь на Пасху ее обломали -
Верба плакала громко в ночи.
А потом у метро продавали -
Люди радостно, в церковь с ней шли.
В мае в вазе она распустилась,
Как подснежник, весной зацвела.
Верба слезы роняла, молилась,
И к июню сама проросла.
Но ее, как бомжиху, пинали -
Кто-то верит в плохую молву.
За ограду ее побросали -
Затоптали слепцы красоту.
Лишь старик подобрал у оврага -
Он, как дочку, ее обнимал.
Посадил он ее у крылечка
И зимою ласкал, укрывал.
Через пару лет верба поднялась,
А в апреле, гляди, расцвела.
К старику на ветру прижималась,
И цветы по весне отдала.
Так вот в ласке живут и согласье
Из последних сил тянутся жить.
А в молве до сих пор разногласье,
Неужели так можно любить?!
Верба плакала, слезы роняла -
Как в той песне, что прожита жизнь.
Только вера в любовь не пропала -
Люди, верьте, старайтесь любить!
БОРЗЫЕ
В багрянце, леденящем душу,
Постылой осени закат.
Метель затягивает стужу,
И леший здесь мне точно брат.
Собралась на облаву свора -
Борзые брешут по кустам.
От вепря хмель уже с порога -
Текут вон слюнки по усам.
Гоняли целый день мы ветер,
Ноябрь свинцовый разрядил.
Все тучи он угнал на север,
Закат с зарею прикатил.
Гоняли кабанов с рассвета -
Глаза пустые проглядел.
На след мы сели лишь с обеда -
С зарею выстрел полетел.
Потом подранка догоняли
С борзыми, точно в забытьи.
Вон языки все положили,
А вепря - кровью залили.
Клычища-а-а!.. зенки вон таращит,
Кобыле будет - по плечо,
А у костра - народ судачит.
Заря раззявила окно.
А мужики впрямь оборзели -
Кровищу хлыщут из ведра.
Собаки - даже те присели,
Скулят тихонько у костра.
С ПОДСАДНОЙ…
Лед крошится на речке, ломает -
Ну а я все глумлю с подсадной.
Дробь звенит и над ухом летает,
Но от той кутерьмы я хмельной.
Речка вскрылась, трещит, аж запела,
Кряквы в бешеной жажде орут.
Как и бабы, весной неприлично
Голышом по дорогам снуют.
Только я вновь опять на охоте -
Страсть мужская под сердцем свербит.
Но никто не поверит мне, точно,
Без девчонок там время летит.
Вот с курковкой брожу по болотам,
А к закату прольется сто грамм…
Что мне бабы, когда на охоте
Мед течет без того по усам.
Лед крошится на речке, ломает,
Дробь запела, над ухом свистит.
До сих пор я в ребячьем восторге -
Словно селезень в небе парит.
ЗВЁЗДОЧКА
Уж четверть века, а все возит -
Вот и опять под гору прет.
Уже судьба родных вон косит -
Лошадка милая - везет.
Скрипит телега, но все едет -
Еще мой дед ее ковал.
Вот так по жизни куролесит -
Совсем прогнил, сгорел металл.
А на охоту - сама едет -
За столько лет - и лес уж свой.
Она на ток всегда приедет,
И если я совсем хмельной.
Моя подружка вот - зевает,
Ждет на приваде, лис кружит.
Она, родная, не моргает,
Стоит, хвостом лишь шевелит.
Раздался выстрел, заскрипела,
Сама плетется до меня,
Она, как хвостик, - подоспела,
Родная Звёздочка моя.
Как без нее жить - и не знаю,
Молю лишь Бога об одном:
Коль забирать придешь, я с нею
Пойду туда - где степь кругом.
ГЛУХАРИНЫЕ ПЕСНИ
Глухарь по снегу песнь заводит,
О, как рисует кренделя!
Еще недельку - затокует,
Польется песня, как заря.
Вон под сосной весь снег обделал,
Сережки горкой набросал.
Он брови краскою помазал.
Хвост распушил и закричал.
По насту лыжа заскрипела -
Спорхнула стая глухарей.
Душа моя - весной запела,
А март - все гонит лошадей.
Брожу по току и мечтаю -
Рисует сердце свой пейзаж.
В весеннем запахе летаю,
А на душе моей кураж.
На том току и Глинка не был,
Хоть он земляк, но и не знал.
Весны восторг той не увидел,
О том блаженстве не мечтал.
А ветром натянуло струны,
От талых вод журчит в висках.
И я рисую все картины,
Хоть седина уж на бровях.
Но глухариный ток так манит,
Весна уносит меня вдаль,
Седую голову дурманит…
О прочь, ненастная печаль.
ДОЛГОЖДАННЫЙ СНЕГ
(На охоте с Еленским)
На охоту - мы гурьбою,
Сердце пляшет “Гопака”.
Завтра я сольюсь с зарею,
А мороз нам - ерунда.
Мужики давно зачахли,
Чернотроп затмил глаза.
Уже косточки размякли,
Первый снег - из серебра.
Подскочил сам до рассвета -
Зорька млеет полосой.
Первый снег, о счастье это!
Лес в наряде дорогой.
У Валеры свет зажегся,
Из трубы дым повалил.
Чай на печке - сам смеется -
Чайник с крышкой подскочил.
Полчаса - и мы готовы.
Гончаки трусят тропу,
Обметаем все пороги -
След маячит на снегу.
Зайцы двор весь обтоптали,
Лопоухие, держись!
Мы до леса поскакали -
Гончаки вон понеслись.
Зорька алая сверкает,
Снег кружится на ветру,
Он играет, обсыпает,
Как в холодную пургу.
Встреча на лабазе
В лесу темно и жуткий холод,
Лабаз качает на стволах.
Грядут морозы, будет голод,
Олень все роет на полях.
Сижу, болтаюсь, как селедка,
Скрипят березы на ветру.
На поле сладкая зеленка -
Олени роются в снегу.
А фотик мой такой холодный
Примерз к рукам - ловлю момент.
О, где рогач ты мой могучий?
И слышу - рев летит в ответ.
В лесу там мрачно и тоскливо,
Вот чую - треск идет ко мне.
Сердечко гулко так забилось -
И вот он миг, как в сладком сне.
Ступает гордо, величаво,
На кромку леса он идет.
В коронах шесть, и это точно,
А так по десять он несет.
Какой же это груз тяжелый -
Быть первым, только побеждать.
Вожак! с судьбою он нелегкой,
Но красотой рожден ласкать.
Какой тут холод, пар клубится,
И я пленен той красотой.
Он вышел, чтобы утвердиться -
Он благородный, он - король.
ГРОЗА
Накрыла поле мгла густая,
На небе все черным-черно -
То туча рвется грозовая,
В округе стало все темно.
То ураган несется с громом,
Ломает, рвет все на пути.
Березки гнутся под напором,
Листва летит, как от пурги.
Грачей всех на ветру мотает,
Все жмутся к матушке-земле.
Как парус в море, все болтает,
И опустело все везде.
Гроза уж рядом, гром грохочет,
Пуская копья до земли.
Сорвать уж крышу, видно, хочет -
Не миновать беды в пути.
Свет молний словно озаряет,
Мурашки тело обдают.
Быстрей, мой конь, давай до дома,
Еще немножечко, чуть-чуть.
Давай, а то так нагоняет -
Вон молния уж на хвосте.
Да, не трясись ты, ради бога,
Вот мы и дома, во дворе.
Рвануло ливнем, как обдало,
И сразу мокрые насквозь.
С седла в мгновение сорвало -
Как молния промчалась вскользь.
А в доме так тепло, уютно -
И что теперь нам до грозы.
Пусть ливень льет, и рвет, и мечет -
Из нас не выдавить слезы.
ЗАСТЕНЧИВЫЙ СЕЛЬДЕРЕЙ
Бодрящий запах сельдерея
Приводит в бешенство опять.
Настойка прошибает зверя -
И зубра я готов валять.
Несусь, как сумасшедший, в рощу -
Забыл охоту и друзей.
Потом гоняю палкой тещу
И петли рву вновь у дверей.
С охоты вот лечу на танцы -
Забор по ходу разобрал.
Мальчишка - вот уже засранцы -
С рогатки в глаз мне закатал.
Так до полночи куролесим -
От сельдерея все плывет.
Настойку банками мы мерим,
Ой, только б батя не засек.
И девок с криками гоняем -
Потом неделю на разбор.
Сватов охапками теряем,
Но по деревне - ходит шмон.
С утра башка трещит, нет мочи,
Не помню, где штаны бросал.
Вот на блинах у первой тещи,
Потом куда-то я попал.
Эх, сельдерей порой дурманит,
Какая, к черту, там весна!
Забыл охоту - в степь он манит,
Где свежескошена трава.
ВСТРЕЧА С ГРИГОРИЧЕМ
Вот вновь Григорич нас встречает,
Декабрьский холод ледяной,
А он, родной, не унывает,
Всегда с раскрытою душой.
Ну так, немножечко ворчливый,
Но в основном за баловство,
А так, совсем он не сварливый,
Друг милый, дай, лизну в чело.
Привет, родной, мы там скучали -
Работа, деньги, суета.
Но о тебе мы вспоминали,
И только добрые слова.
Поверь, везде совсем непросто,
Я знаю, с областью шумишь.
И департамент докучает часто -
Потом бросаешь все, летишь.
Летишь к своим лесным зверюшкам,
Где нет ни фальши, нет и лжи.
Летаешь по ночным опушкам,
Но здесь хозяин ты судьбы.
Как хорошо, пришла и мудрость,
Поверь, не каждому дано.
А чаще смотришь на ту глупость -
Народ сговнялся - большинство.
Дерьмо вокруг собрать не можем,
От равнодушия – тоска.
Друг дружку мы порою гложем,
А суть раздора - шелуха.
Ментальность - слово-то какое,
Ой, а в деревне - прет и прет.
Зато уж гонор - вот родное,
А жаба постоянно жрет.
Но благо есть хоть оправданье -
Россию любим обругать…
Одни лишь сопли и страданья,
О да, мы можем воевать…
Дай, обниму тебя, дружище,
Да ну их, милый мой, к чертям.
И пусть метель, декабрь свищет,
Мы у камина, жизнь - ништяк.
Трещит береза, согревает,
Мечтаем вместе о весне.
А память нас на ток гоняет,
Где тетерев кричит во тьме.
Давай поговорим о зорьке,
А помнишь, утро ты проспал -
Глухой сбежал к своей тетерке,
А я так сладко, сладко спал.
А сколько мокли под дождями,
Ловил с тобою я линя,
И мы от счастья так летали…
Россия, вот твоя земля!
ГЛУПАЯ ЛУНА
Закат роняет мрачный образ,
Дорожку стелет по воде.
А я все тренирую голос -
Гитара стонет на заре.
Мы у костра сидим, мечтаем,
Уха шипит из котелка.
Пора домой, там мать зевает,
Все ждет, наверно, у окна.
Уха палит и обжигает,
И перца много, как всегда.
А Вика с Колькой все болтает,
А мне бренчи, вот ерунда.
Сижу, как пень, что тот дубовый,
Ребята по кустам пошли.
Вот день опять - такой хреновый,
А Вика ржет в слепой ночи.
Луна глазастая поплыла,
И от ухи во рту печет.
Она свой свет нам подарила,
И по волнам тот свет течет.
Ребята бревна притащили -
Костер весь берег осветил.
И пары дружные поплыли,
Немного жаль - портвейн свалил.
Опять напился, что рыгаю,
Девчат по хатам разогнал.
Теперь в постели все рыдаю -
Глаза от дыма все продрал.
ЗАГНАННЫЙ ВЕПРЬ!
Я, как секач, брожу свирепый -
Калкан в рубцах слегка кровит.
Забрался в чащу, ад кромешный -
Шальная буря там свистит.
Судьба загнала в то болото -
Уже и мир совсем не мил.
На белый свет - сплошная рвота,
И нет кусаться больше сил.
Клыки вон стерлись, обломались,
Да надоело глотки грызть.
Друзья, родные разбежались,
Осталось только лишь завыть.
Ну что за жизнь, коль все глумятся?
И все равно, кто сват, кто брат?
Вон с голодухи - только злятся,
Со всех сторон они кричат.
А где та в жизни благодарность?
Кормил, растил, лелеял всех,
А где та старческая радость?
Все ждут одно - давай успех.
Чуть оступился - закопают,
Пройдет толпа - и не моргнет.
Они, как шавки, все кусают,
А он тот воз пока везет.
Загнали вепря впрямь по горло,
Смотри, чуть-чуть - сейчас глотнет.
Ему как дом уже болото -
Еще немного - и уснет.
ПОГУЛЯЛИ…
Снег метет, укрывает дороги,
И теперь мне домой не дойти.
Ждет супруга меня на пороге -
Будет плакать, рыдая в ночи.
Друг мой, ветер, пошли милой весточку -
Пусть не плачет, надеется, ждет.
Меня гонит, болтает, как веточку -
Метель кроет, вот-вот занесет.
Снег метет, все бело, в глазах кружится,
Я под елку заполз и трясусь.
Как тот заяц, от страха весь съежился
И уснуть на минуту боюсь.
Лес шумит, кто-то там завывает,
Только тени мелькают, снуют.
Словно старая ведьма рыдает -
Мысли жуткие так достают.
Снег метет – совсем света не видно,
Отключаюсь, куда-то лечу…
Слышу шепот, жену еле слышно,
Просыпаюсь, от страха кричу.
Пот холодный со лба вытираю -
Надо мною кобыла стоит.
Как добрался, я сам и не знаю,
А она перегаром сопит.
ЛАСКОВЫЕ ДНИ
От брусники кочки подрумянились,
Средь березок реденьких в огне.
А они от солнца раскудрявились,
Шепчут мне на ушко о себе.
Вон корзины полные, аж с горкою,
И народ аукает давно.
А мы с мамой спрятались под елкою,
Пьем в тенечке с крынки молоко.
До полудня по болоту ползали -
Поплыли в багрянце миражи.
От брусники терпкой уж оскомина -
На коленях чертим виражи.
Руки оттянули, еле выползли -
Вон корзины выстроились в ряд.
У воды на бревнышке отдышимся -
Ноженьки уставшие гудят.
На Бакланово брусника красная
Сколько лет дарует сладкий мед.
А вода на озере – чуть теплая,
Заплывешь поглубже – словно лед.
Угорели, рядышком плескаемся,
Обомлели в лодках рыбаки.
На песочке вместе обтираемся –
Солнечные, ласковые дни.
МЕЧТЫ
Покоя нет, одни страданья -
Мир обречен во мрак и тьму.
И на душе переживанья
За ту, все детскую мечту.
Хотел я лебедем подняться
В ту синеву, где милый рай.
Хотел орлом потом остаться -
Любить просторы, отчий край.
Но детство быстро пролетело,
Туман рассеялся вдали.
И от души - осталось бремя,
И звезд не видно в той ночи.
Куда бежать от этих мыслей?
О, как хотелось мне любви!
И тучи мрачные нависли -
Нет места больше для мечты.
Хотел сбежать, уйти в раздумья,
Хотел отшельником я стать,
Хотел помочь бездомным, нищим,
О как не хочется страдать!
Уйди, ненастье, непогода,
Ну что поделать, счастья нет.
Ну дай глоточек мне хмельного,
А там готов нести свой крест.
О, как вернуться в то былое?
Вернуть ту детскую мечту,
Вернуть то счастье озорное,
Вернуть ту неба синеву?
ОТЛУЧИЛИ…
Звонари колокольни валяют -
Что-то с нами случилось давно.
А политики в бизнес играют -
Между прочим, им всем все равно.
Сколько лет от земли отлучали -
И она уж теперь не нужна.
Петухи свою песнь оторали -
В сныти тонет по окна изба.
От деревни одни полустанки,
Только дачники мерят поля.
И не радуют буйные краски,
Боже мой, как страдает земля!
Пашня камнем за годы остыла,
Хмызник лезет уже в огород,
Колокольня давно отзвонила,
А теперь виноват лишь народ.
Отлучили народ, отлучили,
Прости, матушка, наша земля.
Отлучили, мы жить разучились -
Век теперь загонять на поля.
КУРЯТНИК
С годами только понимаешь,
Что значат рощи и поля.
И только лишь когда теряешь,
Умнеешь - в этом и беда.
Куда несло, и сам не знаю -
Все было хлябь и колея.
Орлом, казалось, все летаю,
А превратился - в воробья.
Сижу над лужей, словно в море,
Волна с девятый вал гребет.
В соплях я плаваю, о горе, -
Ну точно, братцы, идиот.
Но поздно ценности приходят,
Клюешь всех ближних, лезешь вверх,
Плюешь на нижних - пусть отходят.
И вот вершина, вот успех.
Глупец, карабкался все выше,
Не думал: вниз я полечу,
Все думал: “манна” сыпет свыше,
И все преграды по плечу.
Теперь сижу и хлябь гоняю,
Внизу родник, как лед, течет.
Росу холодную глотаю,
А соловей в цветах поет.
А та черемуха дурманит -
Она в долине век цветет.
Она внизу меня ласкает,
Душа устала, но - поет.
НА РЕВУ
В сентябре - с утра морозит,
На багрянце - иней, блеск.
На полях - зеленка лезет,
У оленей - гон и треск.
По утрам ревет округа -
Рогачи идут на бой.
Оленухи ищут друга -
Не уйти, коль ты чужой.
Оленухи истекают,
Сок дурманит им мозги.
Страсть и жажда там пылает -
Насмерть бьются рогачи.
Осень, в золоте купаясь,
Как головушку кружит!
На реву всегда я маюсь -
Страсть к охоте так свербит.
На реву – восторг, блаженство
Километры намотать.
По туману - совершенство
До оленя добежать.
Подползал шагов на десять,
Метров триста по траве.
И вопил, какая радость!
По туману, по росе.
МАСЛЕНИЦА
Февраль немного отпускает,
В затишках солнышко печет,
Весна спешит, права качает,
На сердце тает грузный лед.
Неделю масленицу квасим -
В желудке блинный перегар.
А завтра мы ее сжигаем -
Спускаем прелести угар.
Зима права еще качает,
Вчера под двадцать придавил,
Мороз пока не утихает,
Но март на хвост ей надавил.
Но мужики уже на стреме:
Дыханье марта - вот оно.
Зима занежилась в истоме,
И солнце греет нам в окно.
Глухарь на творчестве поехал -
Рисует кистью на снегу.
Тока начнутся - вот утеха.
О, как я жду свою весну!
Пускай пьянит и куролесит -
Нам завтра зиму провожать.
От меланхолья крыша съедет,
Весна, хочу опять страдать.
Хочу любви той сумасшедшей -
Кричать я буду журавлем.
И будет праздник счастья вечный -
Гори ты, чучело, огнем!
НОЧНОЕ ВИДЕНЬЕ
Заброшен хутор среди леса,
А жизнь - кипела и была.
Ну а сейчас - лишь стон от ветра,
Старуха там одна жива.
Болтают, ведьма, все колдует,
А Дьявол - муж ей или брат.
Она с зарею там воюет
И гонит к нам огонь и смрад.
Как занесло меня, не знаю,
Но ночь застала там в пути -
Сижу на пне, башкой качаю,
Не знаю, дальше как идти.
Луна как лед, одна лишь светит,
И холод страшный, бьет озноб,
Душа болит, она не греет,
Меня колотит и трясет.
Уже и с жизнью стал прощаться…
А ураганы - мрась несут.
Устал с Всевышним я общаться,
Одно - о маме все твержу.
Часовня старая скрипит вся,
Обшивка купола летит.
Я на пороге, ой как жутко,
И мрачный образ там стоит.
Вдруг в ступу тычет кто-то палкой -
Меня встряхнуло, обомлел.
А там - в плаще седая ведьма -
Я даже вскрикнуть не успел.
Она руки моей коснулась -
В глазах мелькнуло добротой.
И сердце у меня очнулось -
А это мать моя с клюкой.
Пойдем, сынок, тебя согрею,
Не бойся, милый, здесь тепло.
Здесь твой отец был похоронен,
Ну что поделать, коль темно.
Одна луна, сестричка, светит -
Мы с ней болтаем до утра.
Она мне душу согревает,
Хранит ту память на века.
Вдруг что-то сильно ослепило -
Я не пойму, откуда свет.
Меня водой как окатило -
И я проснулся, вот рассвет.
Меня колотит, ноги трусят,
Со лба холодный пот течет.
А мысли вдаль меня уносят,
Где образ милый так зовет.
ЛЕБЕДИНАЯ ВЕРНОСТЬ
От багрянца медного - сыплется труха,
В голове у бати все - стужа и пурга.
Разворчался, словно дед, только не с клюкой,
Разогнал моих ребят вон за той косой.
А заря печальная по реке плывет,
С милою лебедушкой разговор ведет.
С ивами-подружками шепчется в тиши,
В лунном отражении плещется в ночи.
С иволгой-разлучницей только не своди,
Уведу я милого, спрячу до зари.
Пусть рассвет ласкается, окна отворю,
С милым мы влюбляемся, встретили зарю.
Вот плывут два лебедя - верность хороня,
Вот они целуются, милая земля.
Отвела разлучницу, нас уберегла,
В волнах там теряется желтая коса.
Иволга поет в кустах - ищет паренька,
А он белым лебедем режет облака.
Возвратились лебеди - здесь их отчий дом,
Вот теперь влюбляются за моим окном.
Озеро печальное расцвело весной,
Там они с лебедушкой обрели покой.
ТРОФЕЙ
Налетели вихри злые -
Снег кружится у домов.
Возвращаюсь я с охоты -
Тело зябнет от ветров.
Трое суток мы кружили,
Волки измотали нас.
Ноги все гудят от боли,
На лице слезинки с глаз.
Ой, промозглая погода
Снегом залепила все.
Лезет в рот, глаза и уши -
Обморозил все лицо.
Сани все обледенели,
Полушубок весь во льду.
Ну досталась нам погода -
Завтра вряд ли вновь пойду.
Волки так поиздевались,
Что от гонки все болит.
С мужиками поругались,
Да Еленский все бурчит.
Ладно, будет, друг сердечный,
Что уж нам с тобой ворчать,
Что нам эти волки сдались,
Вон секач – он нам под стать.
Килограмм под триста будет -
Любушка уж у печи.
Скоро дома будем вместе -
Ой, печеночка шкварчит.
Ну а серых мы достанем,
Хочешь - завтра и возьмем.
Мужики всегда готовы,
Только свистни - в миг придем.
Да… секачик-то хороший,
Лет одиннадцать ему.
Весь седой, как сивый мерин,
А клычища - по ножу.
Сантиметров двадцать восемь -
Вот стираться уж пошли.
Так что не горюй, дружище,
Все с тобою впереди.
А калкан какой, смотри -
Больше спичечной коробки.
Да и выстрел был хорош -
Сердце разнесло внутри.
Ну да ладно, вечереет,
Ветер понемногу стих.
Вот уже и дом на горке -
Любушка в окно глядит.
Ой, промозглая погода,
С саней слезли - все во льду,
На носу висят сосульки,
Да кабан и тот в снегу.
Любушка вот на пороге
Полотенце мне дает.
Сколько лет уж нас встречает -
Счастье, золотце мое.
В доме мы, как на курорте,
Ох вы косточки мои.
Словно с девицей на корте
Разошелся от души.
Любушка, давай-ка чаю,
Да горячего, с медком.
Раз пошла такая пьянка -
Подавай и самогон…
ТЕМНОТА
Тошнит от этих серых крыс -
Они все лезут прямо к горлу.
А я же пьян, и пьян я вдрызг,
Они все душат, лезут в глотку.
О как достала эта жизнь!
Кругом же подлость и коварство.
Смотри, вон друг с ножом - держись:
Готов зарезать – Боже страшно!
За что, родной? Ведь земляки,
Когда-то ели с одной миски,
И ты же клялся на крови,
И мы тонули в море виски.
О как вогнал ты в спину нож!
Подонок, тварь ты неземная.
А сам в обличии похож
На милосердие из рая.
Всевышний, отведи дерьмо -
Иначе грех возьму на душу.
Возьми предательство и зло,
А то я вырву эту суку.
Прости, родной, устал идти,
Кругом невыносимо жарко.
А как до цели той дойти,
Коль нож вогнали как мне больно.
Одно лишь только что могу -
Молиться, стоя на коленях.
В тебя я верю, но грущу,
За то предательство, измену.
ХМЕЛЬНАЯ ВЕСНА
О, как тот воздух возбуждает!
Дышу и чувствую - плыву,
Он колыбель мою качает,
Весна вот, братцы, - я лечу.
Лечу встречать зарю с рассветом,
Намокнуть, греться у костра,
И голышом бежать за светом,
И греть на солнышке бока.
На майский праздник – порыбачить:
Уже клюет и жрет плотва.
За щукой час-другой полазить -
Пусть рвется старая блесна.
А соли нет - слетать на Волгу,
Вот где уж душу отвести.
К Олегу, милому мне другу,
Погреть на солнышке очки.
Весна полои разливает -
Вот у рыбешки кутерьма.
Она сама в рюкзак ныряет,
А в Подмосковье лишь плотва.
Природа шепчет: «Дайте волю,
Умчусь, куда глаза глядят,
Я все запреты вновь раскрою,
И пусть потом меня бранят».
СЧАСТЛИВАЯ ВЕСНА
Весна - и рвется снова стремя,
Мой конь уносит меня вдаль.
Спешит рассвет, торопит время,
Уходит мрачная печаль.
Как сумасшедший, я летаю,
Спешу туда, где ветер свеж.
Про все проблемы забываю,
Несусь по небу, словно стерх.
Лечу туда, к моим просторам,
Там, где токуют глухари,
Где щука трется по порогам,
И я кружусь в лучах зари.
Вновь убегаю за стернею,
Где запах прелой той травы -
Там бегал я с ружьем весною,
По тем полям, где косачи.
Встречаю журавлей с рассветом,
Потом за ними в степь бегу.
О, как я счастлив в краю этом!
О, как люблю весну свою!
Вот мы и снова на охоте -
Кругом друзья, здесь нет врагов.
Тут нет чинов, и все в почете,
И егерь друг твой, без понтов.
Мы делим зорьку и ненастье,
И это все кругом – мое.
И на природе, друг мой, счастье -
Оно мое, как и твое.
ТЯГА
Зорька алая зажглась -
К нам неясыть понеслась.
За леском собаки брешут -
Поросенка, видно, режут.
Мы на вальдшнепа сидим
И в две дырочки сопим.
У Еленского есть фляжка -
Вот полна уже рюмашка.
Ветчины кусочек есть,
Ну, трофеев нам не счесть.
Коньячок желудок греет,
Чувства нежные нам веет.
Вот природа, мать родная,
Ой ты фляжка удалая.
Так одну приговорили
И вторую проглотили.
Зорька ярче все горит -
Голова уж не болит.
Солнце за лесок свалилось,
Легкой мглою там накрылась.
Мы стоим вот на чеку -
Вальдшнеп тянет на слуху.
Вон Петрович пропалил,
Леню дробью окатил.
Вальдшнеп мне к ногам упал -
Я в восторге заорал.
Канонада слева, справа -
Вот мужская есть забава!
Полчаса - и глаз коли,
Благо от луны огни.
Августовская прохлада
Гонит нас домой, зараза.
СУРОВАЯ ПРАВДА
Шута ногами затоптали -
Лежит в крови, слеза бежит.
Ему и сердце растерзали -
Душа так ноет и болит.
За что? Ведь он был безобидный,
Народ лишь только веселил.
Мир и без этого унылый
Лежит, бедняга, сам без сил.
Постойте, люди, ради Бога,
Ну что творится на земле?
В шуте не видим человека,
А друг вон друга жрет во тьме.
Кругом - предательство и подлость:
Вон у престола все возня…
Убить соседа - и не новость,
А похоть - лишь во злобу дня.
Шута избили за улыбку,
А он дурак - того не знал.,
Потом списали все на шутку,
А он руками - так махал.
Молил о Боге, о Всевышнем,
Но не успел мольбы сказать -
В овраге где-то за базаром
Остался так, в крови лежать.
Наутро вороны слетелись,
Глумятся так, что сердце рвет.
Шута клюют, кругом расселись,
И жуткий вопль в ушах орет.
ХОЛОДНЫЙ СТРАХ
Береза кудри разбросала -
Уж целый век, а все шумит.
Она над речкою страдала,
Почти в воде она лежит.
Ветра и бури докучают,
О, как тот хлыст по телу бьет!
За что березки те страдают?
А жизнь - невзгоды все несет.
Скрипят на хуторе старушки -
Куда ни глянь, всё слезы льют.
Совсем уж скорчились подружки,
А кавалеры - не идут.
С какой ни сядешь - сразу слезы,
И тень страданий на лице.
Им уж давно не снятся грезы,
И грусть столетья на душе.
Что женихи - детей не стало,
Да и не надо, пусть бегут.
Одна, соседушка, отрада,
Что ножки на большак несут.
Вновь жду весны той долгожданной -
Мой милый клен опять придет…
Как надоел тот день ненастный -
Одну печаль и грусть несет.
Еще чуть-чуть - сорвет пучина,
Соседку паводком снесло.
А на душе опять кручина -
Ну постучись же ты в окно.
Холодный страх одолевает,
А взор - все на большак летит.
О, как тот страх нас докучает!
А сердце - сердце все болит…
ТЫ СИДИШЬ, ПЕЧАЛЯСЬ, У ОКОШКА
Ты сидишь, печалясь, у окошка,
И лампада тускло, но горит.
И тепла еще твоя избушка,
Но сердечко ноет и болит.
Не грусти, пожалуйста, не надо -
Я вернусь весеннею порой.
Ты одна осталась мне отрада -
Я же сын твой, матушка, родной.
Я вернусь, вернусь, моя родная,
С криком журавлей я прилечу.
Только не грусти, кровинушка родная, -
На рассвете рано я приду.
И пускай ворчит твоя соседка -
Праздник на рассвете закачу.
И пускай качается беседка-
Я плясать с девчонками пойду.
Не грусти, пожалуйста, не надо,
Душу рвет тяжелая тоска.
Да и я совсем уже другой – отрадно,
У меня совсем другая полоса.
У меня своя семья и дети,
И друзья давно уже мудры.
И давно порвал я старые все плети,
Да и головы у нас седы.
Ты постой, постой, моя старушка,
Не спеши одежду убирать, -
Я же еду, еду, вот она церквушка,
И коней спешу я погонять.
Вот пошли знакомые опушки,
И сердечко рвется из груди,
Неужели дома - вот избушки,
Да и матушка стоит вон у двери.
Слезы льются, горьки, как калина,
И морщинки врезались в лицо,
Ой, какая ты, разлучница-судьбина -
Разорвала нас уже давно.
Ты прости меня, моя старушка,
Без тебя я больше никуда.
Ну давай мы расцелуемся, подружка,
Другом верным ты была всегда.
Ты прости, прости меня, родная,
Ой, как больно жить мне без тебя.
Ну поверь, поверь же, дорогая,
Разобьется сердце у меня.
Ну, поверь, поверь же, дорогая,
Разобьется сердце у меня.
ПОСЛЕДНИЕ МОРОЗЫ
От мороза уши вянут -
Март, наверно, ошалел.
Ноги с праздника все пляшут,
Я неделю всю пропел.
Левый глаз немного пухнет,
Я Прощеное проспал.
Вот теперь мороз лютует -
Он за тридцать нам поджал.
Ой, на масленицу пили,
Помню, груди целовал.
Ой, а сладкие, как дыни,
Бугорки все обкусал.
У соседки так гуляли,
Что трещали потолки.
На печи горшки летали,
Утонул я от любви.
Так всю ночь я куролесил,
Что Прощеное проспал -
По зиме я нос повесил,
Панихиду отпевал.
Вот от этого морозы
Поддавили и скрипят.
Ой, достали те угрозы,
Но носы теперь пыхтят.
Братцы, все от медовухи -
Кто-то спирта подмешал.
По деревне ходят слухи -
От соседки перегар.
ЧЕРНЫЙ ГРУЗДЬ
Ой, как грузди улетают -
Мать солила для меня.
По тарелкам вон шныряют,
Обжигают без огня.
Черный груздь соленый - лучший
На закуску под сто грамм.
Терпкий вкус его колючий,
Масло льется по усам.
Ароматом хвои, леса
Он, как стужей, обдает.
Крепкий, что не надо хрена,
Под картошечку идет.
Как сентябрь, я в лес вприпрыжку -
Мама с детства привила.
По листве с ножом за стрижку,
Час - корзина уж полна.
Черный груздь в листве укрылся,
Бархатистый весь стоит.
На излом он искрошился -
Молочко одно бежит.
Тот рецепт - еще от деда
По наследству всем идет.
Это русский запах леса,
А душа потом - поет.
ЦАРЬ
В океане я как царь -
Только не летаю.
Как Нептун, ты только глянь,
Волны нагоняю.
А на утро – обомлел:
Штиль на горизонте.
Под волну нырнуть успел,
На одном лишь вздохе.
Лишь у Господа прошу:
«Дай немного силы».
Волны с ветром я гоню,
Рву до крови жилы.
Глиссер катер мой берет -
Полетели, братцы.
На экватор путь берем -
Эх, держись, засранцы.
В океане я как царь,
Только не летаю.
Как Нептун - ты только глянь -
Волны нагоняю.
Что нам леший, что нам черт -
Лески зазвенели.
А трещотка так орет -
Волны закипели.
Я кричу: «Держи меня!»,
Сам кручу катушки.
Посейдон зовет меня,
Как ведет под ручки.
С океана вышел черт -
Боже, обомлели!
Он, как леший, так орет -
Страсти закипели.
В океане я как царь:
Только не летаю.
Как Нептун, ты только глянь,
Волны нагоняю.
БЕЗДНА…
Фуроре, нежное вино, -
Вкусил ту сладость я давно.
Оно, как свежесть гор, бодрит,
Любовью манит и пьянит.
Как чайка поднимаюсь ввысь,
Но серпантин несет, держись!
В любви кружится голова,
Но моря бездна глубока.
ВЕЗУВИЙ
Разверзнись, мгла, восстань, Помпей,
Утихни, яростный плебей,
Везувий, пыл свой усмири,
Горгона, стерва, не ори.
Накрыла мгла, сдавил песок,
О, где же был тогда пророк?!
На пепелище черт сидит
И, как юродивый, вопит.
Но мгла песочная осела -
Народ уж копошит у чрева.
Вулкан остыл, уж не сопит,
Одна земля кипит, ворчит…
(ПОЭМА)
ТРОФЕЙНЫЙ СЕКАЧ
Сегодня на охоту собираюсь,
И пятница - практически моя.
К Григоричу я снова вырываюсь -
О, как хочу добыть я секача!
Кило на триста, и побольше,
Клыки, как сабли, у него,
И лет одиннадцать, не меньше -
А там хоть шрамы на спине.
Уж месяц я за ним гоняюсь,
И егеря простывшие ворчат.
А я, как заводной, летаю -
Азарт такой, что легкие скрипят.
В четверг с Русланом созвонились -
Охотовед от Бога, раз дано.
Они на след ему свалились,
Здоровый видно, хорошо.
Эх, завтра вепря погоняем,
Отшельник рубит всех подряд.
Свалил свинью намедни, мы подходим -
А там с десяток поросят.
Шальной, изранен и истерзан,
Творит по лесу беспредел.
Сегодня будет он отрезан,
А завтра - облавной удел.
Лошадка милая газует,
Пыхтит вагончик по шоссе,
Мороз за окнами лютует,
А я мечтаю в галифе.
О, как трофей добыть на память?
Шального вепря усмирить?
Уж месяц, сколько можно лазить?
Я волком скоро буду выть.
* * *
Вот указатели маячат -
На Горовидку поворот.
Сердечко сильно колошматит -
Родной мой сердцу уголок.
Иван, водитель, - как акула,
И трасса - словно океан,
Плевать ему на то, что стужа,
Помощник зверь, хоть и пацан.
Одно хотел учесть, вот надо:
Чуть палец дашь - и локтя нет.
Подметки рвет - и тем отрадно.
Эх, Майсаковский, верный пес.
Помощник мается от скуки,
Лет десять вместе мы идем.
Язык вот длинный, словно руки,
Визг тормозов - он сумку прет.
А вот и Турченко встречает,
Привет, дружище, старина,
Как роза майская сияет,
А грудь в значках, как в орденах.
Одно - горяч, а так – поэма,
Он старший брат и друг родной.
За стол быстрей, вот там дилемма -
Диета, грустно на душе.
Обед, что ломятся палаты,
Но водку - только на крови.
Не сглазь, к чему уже награды,
А в мыслях - только секачи.
Девчата быстрые шныряют,
Как на Цветном “Узбекистан”,
Лишь чебуреки не летают,
Но есть и плов, и есть лагман.
Жаль, животы чуть-чуть побольше,
А так глазища - по рублю.
Надежда моет им все кости,
А я всегда - благодарю.
Минут пятнадцать нам на сборы -
Вон полушубки на плечах.
В дубленках не страшны морозы,
И шапки греют на ушах.
На базе снега навалило,
Что избы тонут по окно.
Сарай Наумовых сдавило,
И кровля давит на плечо.
Там Гончаров бежит с лопатой -
Кипит работа, принимай.
Григорич к ним идет с зарплатой -
Давай, побольше отсчитай.
Урчит “козельчик” у крылечка,
Руслан газует, дым столбом,
Пыхтит армейская там печка,
Мороз все давит за окном.
Деревья инеем раскрасил,
Как серебром разрисовал.
Декабрь сказку нам оставил,
Вон след от зайца поскакал.
Спешит машина по сугробам,
В Козлово ждет нас снегоход.
Засидка будет за болотом,
Руслан с собачкою в загон.
А Шмон молчит, ему неймется,
Проныра шустрый ягтерьер,
Слюна по бороде вон льется,
Мечтает, скоро на простор.
Вдали избушки показались,
Дымок струится и ворчит.
Мы на парах до них домчались,
А снегоход вон тарахтит.
Нам с полчаса лететь на санях,
Но время гонит поспешить.
Вокруг красиво, словно в сказке,
А снег - под санями скрипит.
Вот мы болото проскочили,
И лес глухой по сторонам.
Меня под елкой посадили,
Снег с веток сыпет по усам.
* * *
Руслан со Шмоном укатили,
Себе я место обтоптал.
По елке сойки проскочили,
Вот напряженье - где накал?
Тропа в двух метрах убегает,
Почти тоннель он находил.
Стопа, как кисть, моя ступает,
Он даже брюхом не чертил.
Волнует милое сердечко,
Мороз не чувствую совсем.
Секач шальной, в башке лишь течка,
Уж будет жарко, точно, всем.
Руслан от лежки сделал выстрел,
Шмон, как звонок, заверещал.
Я тройничок свой подготовил,
Любимый “Меркель” заряжал.
Нашел опору понадежней,
На пень ольхи опер ружье.
Сижу, как весь завороженный,
Рука схватилась за цевье.
Неподалеку желна долбит,
Осина бедная трещит,
За нею белка хвост свой носит -
Вдруг что-то ей и отлетит.
Синица серая все кружит,
Все ждет, что ей перепадет.
А Шмон старается, все служит,
И гонит вепря - к нам идет.
Уж с полчаса сижу, колотит,
Волненье, холод, все при том.
Но вот и треск летит, доносит,
Дыханье сперло - вепрь прет.
Идет, осины все валяет,
Как глыба, движется вперед.
Но я готов, ружье стреляет,
А он летит лишь, не орет.
Он пролетел, что я опешил,
Успел за елку отскочить.
И только вихрь нас отрезал,
И Шмон пошел опять кружить.
Сижу, а ноги онемели,
И сердце вырваться спешит.
Вот звери рядом пролетели,
Какой мороз? – тут пот валит!
Поднялся, вижу снег багровый
И так тропу всю окропил.
Заряд тяжелый был, свинцовый,
А тут Руслан уж подскочил.
Решили покурить спокойно,
По ране видно - на мази,
Пусть ляжет лучше сам тихонько,
Он обессилит от крови.
Язык мой впрямь не умолкает,
От впечатлений я трясусь.
Руслан доволен, утихает,
Встаем на след, за ним плетусь.
Идем шаг в шаг, кровь нарастает,
Полста шагов, я обомлел:
Лежит скала, и Шмон летает,
И треплет ухо наш пострел.
О ужас! Мы с Русланом сели:
Лежит скала, седой бугор.
Он так упал - свалил две ели.
Трофей достойный, словно трон.
А как добраться - все непросто,
Но вот и помощь к нам идет.
Работы хватит всем надолго,
Но нос Руслан уже дерет.
Так к десяти мы разобрались,
Пока народ весь посмотрел.
Лишь к ночи только мы расстались,
Рассказ от баек пополнел.
* * *
Наутро долго отсыпались,
В субботу только отдыхал.
Потом разделкой занимались
И обмывали тот запал.
С обеда баньку растопили,
Намерзлись, щеки вон горят.
Немного пыл свой погасили,
А кости млеют и болят.
На память кадров я нащелкал,
Григорий Турченко снимал.
Потом я фоток всем наделал,
И, как мальчишка, все летал.
Такой трофей - раз-два обчелся,
В полсотни лет встречаешь раз,
Не зря я месяц с ним носился,
Спасибо мужикам сейчас.
Все как по классике учили,
Был вепрь, мороз и холод,
И целый месяц мы ходили,
И был тогда - еще я молод.
И вес достойный - триста пятьдесят,
Клыки - на двадцать девять вон висят.
Пускай другие повторят,
А память - гордость братства сохранят.
(ПОЭМА)
МОЯ ВЕСНА
Выходные у Колесникова с Еленским
Звенит будильник оголтелый,
В окне - глазастая луна.
А я вскочил, как ошалелый,
Хотя всего лишь три часа.
На печке чайник закипает,
Валера ружьями гремит -
Нас скоро Яков забирает,
Сердечко милое стучит.
Уж сколько лет, а все волнует,
И на току - как в первый раз.
Оно, как тетерев, воркует -
Азарт ребячий не угас.
Валера кофе наливает,
И Яков вовремя поспел.
Сырок расплавился и тает,
И душу сонную согрел.
Наш “козлик” фыркает, но едет,
Апрель холодный на дворе.
К пяти в Юфаково прибудем,
Потом пешком нам по стерне.
Еленский, милый друг, зевает,
Его качает, как мешок.
А Яков – помело, болтает -
Настолько сладкий разговор.
Пошла деревня еще в дреме -
Один иль два вон огонька.
А нам подальше – там, на поле,
Хрустит замерзшая трава.
У кромки леса тормознулись,
Теперь пешком пойдем бродить.
А небо - звездное такое,
О как мне хочется парить!
ТЕТЕРЕВИНЫЙ ТОК
Ток в километре по морозцу -
Нога ломает кромку льда.
Какой же воздух в эту пору!
А днем капель - идет весна.
Колесников шагает первым,
А мы с Валерою хвостом.
Тут надо быть уже не хилым,
Идем, мечтаем о своем.
Рюкзак, ружьишко за плечами,
Хотелось вроде налегке.
Но как всегда – идем с мешками,
Лишь кофе греет на душе.
Тетеревиный ток на горке -
Уже мерещат шалаши.
Но полчаса еще до зорьки,
И каждый дремлет, там, в ночи.
А тишина! Луна лишь шепчет,
Трава сухая говорит,
И ветерок легонько веет -
Он на морозе чуть звенит.
С востока кромка розовеет,
Сползла Полярная звезда,
И Млечный Путь совсем редеет,
А в чашке - капля коньяка.
Мой термос фыркает, но греет,
Солома сыпет с шалаша.
А я лежу, друзья, балдею:
Я слышу взмахи, шум крыла.
Вот токовик, летит он первым,
Как главный, праздник он вершит.
И он бывает самым мудрым,
О как чуфыкает, спешит.
Так черныши слетелись с шумом -
Рассвет чуть брезжит вдалеке.
Они запрыгали со стуком -
Хвосты лишь белые везде.
Заря зажглась, восток пылает,
Багрянец бросил пелену.
А ток азарт лишь разжигает -
Летят вон перья на ветру.
За перелеском грянул выстрел -
Валера, видно, отстрелял.
А у меня базар в разгаре -
Черныш навстречу поскакал.
Тетерка с шумом прилетела,
Самцы по кругу в пляс пошли,
Весна любви для них пропела,
Дерутся с криком косачи.
Подружка выбрала хмельного -
Спорхнули в ближние кусты.
То утро - лишь для озорного
Продолжить род на том пути.
Ну вот теперь и я стреляю -
Трофей летит к моим ногам.
И я от счастья улетаю,
А токовик бежит к кустам.
Взметнулась гвардия шальная -
Уносит вдаль свою мечту.
Охота выдалась такая -
Умчалась стая в синеву.
А мы на поле разложились -
Мой тормазок пришел к столу.
И в сладкой песне растворились,
Рассказы льются на ветру.
Восход и счастье, день прелестный!
Восторг ребячий захватил,
И этот миг, такой чудесный!
Он наши души там пленил.
Идем, балдеем до машины,
И по трофею в рюкзаке.
А солнце растопило лужи,
И чибис вертится в стерне.
Но нас немного разморило -
Ночной поход свое берет.
Но утром счастье привалило -
Весна так прет, и прет, и прет…
Блаженство, воздух опьяняет,
Мы у машины разлеглись.
И в легкой дреме все мечтаем -
Так незаметно расспались.
* * *
К обеду все зашевелились,
Убрали спальники в багаж.
Костер горит - что задымились,
Обед готовим - вот кураж.
А с вечера пойдем на тягу,
Апрель, и вальдшнеп засвистел,
Мы погоняем там бродягу -
Народ слегка повеселел.
Часок вздремнули - и полегче,
А то вареная ботва.
Нам сила завтра нужна в теле,
Горит засохшая трава.
От дыма чибисы глумятся -
Достала эта пацанва.
Весной поля кругом дымятся -
Плевать на живность, трын-трава.
Овсянки носятся шальные,
И над стернею – облака.
Они, как пчелы заводные,
Опухли только от зерна.
Плевать, что чуточку подпрело,
Зато набухло от воды.
Как раз для них оно поспело,
И это праздник той весны.
Пока на солнышке коптились,
В фольге картошка запеклась.
Шурпу с кабанчика сварили,
И жизнь от счастья полилась.
Валера с Лешей стол накрыли -
Бревно тут к месту подошло.
Вот мы и по сто грамм налили -
И все от сердца отлегло.
Настойка вермута дурманит,
Полынь в ушах уже звенит.
Мечты на ток с собою манят,
А ястреб в небе все свистит.
О шатуне нам Леша брешет,
Ну, этот точно захмелел -
На стары дрожжи он все сыпет
Угар, что с Пасхи впрямь дозрел.
Он яйца крашеные лупит,
Под огурец с сальцом идут.
Ножом, как кистью, он рисует,
И облака слегка плывут.
Вот так лежим и загораем,
И ветерок слегка шумит.
И в этой радости летаем,
Что сердце прыгает, стучит.
Так захмелели, что запели -
Все “Черный ворон” мы орем.
В блаженстве этом разомлели -
Весна пришла, и мы поем.
Что мужикам по жизни надо?
Семья, и верная жена.
Охота - это как награда,
Тогда поет, летит душа.
* * *
НА ТЯГЕ
На тягу мы не собирались -
Там от болота шаг иль два.
В заре вчерашней искупались -
На перешейке – как всегда.
Весною тяга коротка,
Минут на тридцать - вот и вся.
Но душу отвели слегка,
Зато какая здесь заря!
Багрянец небо охватил,
И свежий ветер проскочил,
Он чуть прохлады обронил,
Но тот закат меня пленил.
Как только солнце провалилось,
Так сразу вальдшнеп засвистел.
Стрельба и дробь там повалилась -
Почти над ухом полетел.
Азарт с восторгом обуздали -
Не поспеваю, но кручусь.
А мысли в юность поскакали:
Все, как тогда - юлой верчусь.
Так все по парочке добыли,
И потранташ совсем пустой.
Валера тоже идет в мыле,
Смеется Яков озорной.
Из двух - двоих он добывает,
И под березкою сидят.
А Леша - сказкой забавляет,
Одни глаза у них горят.
Уже и сумерки нависли,
И где-то филин заорал,
Там, на болоте, впрямь завыли -
Наверно, леший что поймал.
Луна висит, не согревает,
Морозец просекой бежит,
Звезда Полярная мерцает,
Костер, как вырвался, горит.
А Яков спальники готовит
И полушубки притащил.
Земля холодная морозит -
Под них он лапник навалил.
Мы стол с Еленским накрываем,
Вчерашний вермут вон искрит.
Сидим, трофеи обсуждаем,
Пирог Пасхальный впрямь летит.
Рассказом Яков забавляет,
Как в тех местах медведь ходил.
И это быль - он не болтает,
Он всех работой покорил.
Такой охотник - раз в столетье,
Спасибо, Данкверт, подсобил.
Он заслужил мое почтенье,
Он скромный парень, он мужик.
Хозяйство - лучшее в России,
Там кое-где одни понты.
Хотя и годы непростые,
Но он не ноет без нужды.
Так тот шатун по хатам лазил,
К нему он дважды заходил.
А сколько он набезобразил,
А сколь скотины покосил.
Он человека не боялся,
В окно заглядывал порой.
Потом - как оборвал, расстался,
Лишь на болоте вопль дурной.
С тех пор весной кричит трясина -
Вот, как сейчас, всегда орет.
Такая, братцы, чертовщина -
Медведь кого-то все зовет.
А темень, жуткая такая,
Да нам пора и на покой.
И обстановка вся слепая -
На глухаря идти с зарей.
По небу тучи потянуло,
А нам и жутко без того.
Зимой, прохладою пахнуло,
Валера, вот плечо его.
На ощупь к спальникам добрались,
А на болоте все орет.
Нырнули дружно и прижались -
Торчит один лишь только нос.
Не спится, вермут баламутит,
Летает легкая полынь.
Луну вон тучи караулят,
А в мыслях - полная кадриль.
Достали вопли на болоте,
Ну не дают легко уснуть.
Валера шепчет что-то в дреме,
Попробуй тот рассказ забудь.
Невольно в сказки ты поверишь,
А Яков спит, уж захрапел.
Вот так порой накуролесишь -
С трудом и я сам засопел.
Вторую ночь мы отдыхаем,
Сварили Якова совсем.
В лесу вон сутки отмеряем,
Не жарко в спальниках нам всем.
* * *
Часа в четыре подскочили,
На полушубках чуть снежок.
Быстрей к костру, а то остыли,
Уселись дружно все в кружок.
Валера с кофем кочегарит,
А Яков яйца разогрел.
С сырком он булочку нам мажет,
А вот и чайник засвистел.
Костер наш за ночь провалился,
Но теплоту он сохранил.
Горит, родной, развеселился,
Летят уж искры, задымил.
За ночь и тучи разогнало,
Луна и звезды вон горят.
Пороша легкая упала,
Морозит, градусов под пять.
И тишина, болото млеет,
Все дремлет в вешней наготе.
И Млечный Путь все куролесит,
А кофе зреет на костре.
На сердце - легкое смущенье:
Заход в болото предстоит.
Уж сколько раз, а все волненье -
Авторитет свой подтвердить.
Вон даже Яков сам в тревоге,
Экзамен сколько лет сдает,
А сам, как первый раз на токе -
Подход настолько тот непрост.
Подход классический, до птицы,
Наверно, высший пилотаж.
Аксаков, вспомнились страницы,
С какой любовью он писал.
Не знаю, где там был Аксаков,
Но ток Юфановский под стать -
Почти под тысячу он гектаров,
И птиц две сотни, не соврать.
Без спешки все перекусили,
Одежда только налегке.
Мы там не раз уже ходили,
А пот - ручьями по спине.
А сапоги - почти по пояс,
В канаву плюхался не раз.
Сушился на морозе стоя -
Бронхит, и дохаю сейчас.
Ну ладно, хватит, заболтались -
Пора идти, пока темно.
А то так сидя и расслаблюсь -
Костер пригрел, совсем тепло.
ГЛУХАРИНЫЙ ТОК
До тока мы идем все вместе -
Хрустит замерзшая трава.
Душа летит в немом восторге,
И вся, как в сказке, ночь прошла.
Немного жутко, неуютно,
Но бодрость, хочется летать.
Но я ступаю осторожно,
Чтоб тишину не нарушать.
К пяти добрались мы до тока,
А там немного разбрелись.
Сижу и жду зарю с востока,
Но только лишь не шевелись.
Любой поспешный шаг - досада,
То хрустнет ветка под ногой,
То в ямку ввалишься, так надо,
Сушняк заденешь головой…
Сижу в блаженстве и мечтаю,
И каждый шорох я ловлю,
С природой слился, улетаю,
И про себя в душе пою.
Луна немного помрачнела,
Восток слегка порозовел,
Трава от инея белела,
И вальдшнеп рядом пролетел.
Шагаю мягко, шаг за шагом,
Держу дыханье, слух напряг.
Вдруг вот за током, где-то рядом -
Так испугался, что обмяк.
Я замер в позе лебединой -
Боюсь и шаг свой завершить.
Глухарь запел все с большей силой,
И я присел - чуть отдышусь.
Еще темно минуток десять,
Восток багрянцем запылал.
Ружьишко надо подготовить -
Глухарь по веткам поскакал.
Еще один, другой и третий
Запели рядом надо мной.
И силуэт я вижу четкий -
И хвост торчит почти трубой.
Друг другу вторят, отвечают,
И скрежет, словно от ножей,
Хвосты свои все распушают,
И стало чуточку светлей.
Пора стрелять, пойду поближе-
На каждый скрип по два шажка.
Вон на сосне, я четко вижу -
И грянул выстрел из ружья.
Стрелял под песню, как учили,
Раздался шум, глухарь упал.
А эхо вторит со всей силы,
Но глухарей - не испугал.
Трофей огромный и тяжелый -
Вот будет память мне теперь.
И он по праву мой, достойный -
О, как мне хочется запеть!
Но ток идет, не угасает,
Уже и солнце поползло,
Рассвет вокруг всё озаряет,
А на душе - так хорошо.
Сижу на пне и наблюдаю,
Как глухари базар ведут.
Вон и глухарки подлетают,
Самцы спустились и поют.
Брусничник топчут, так дерутся
За право первенства в бою.
Пришла весна, они несутся,
Чтоб там найти судьбу свою.
Но как я только шевельнулся,
Поднялась стая на дыбы.
Я был заворожен, очнулся,
Летал, ловил свои мечты.
Поодаль выстрелы гремели,
Наверно, братцы там палят,
Валера с Яковом добыли,
Вон с глухарями и сидят.
Так мы охоту завершили,
Уходим, тишину храня.
Но по трофею все добыли,
Свой титул подтвердил и я.
Чуть больше часа выбирались -
К машине еле доплелись.
В рассказах сладких обласкались,
Глаза от счастья все зажглись.
Так выходные и промчались -
Добыл по птице на току.
Глухарь и тетерев остались
Хранить ту память, ту весну.
Еленский счастлив от эмоций,
Болтают с Яковом опять.
Какой прекрасный день апрельский,
А все намаялись и спят.
Машина к базе подъезжает,
Там перекус, и мы домой.
Немного грустно, уезжаем,
Но на душе моей покой.
Да, подустали мы немного,
Но счастье льется через край.
Весна, опять хочу шального,
Там на охоте - милый рай.
Года страницы пролистнули,
Но память той весны жива -
Как ночь в лесу мы коротали
И грелись дружно у костра.
Весной в лесу - какое счастье!
И что нам ночь, и что мороз -
Для дружбы, братства нет ненастья,
Подумаешь - замерзнет нос.
ПАМЯТЬ
День в день, но ровно через месяц
Ушел наш Яков навсегда -
Погиб герой от браконьера,
Но память вечно в нас жива.
Глаза, они всегда перед глазами -
Пять лет прошло, а он живой.
Пускай хоть там, под небесами,
Он наш, он милый, он родной.
Не стало друга, нас покинул,
Он улетел куда-то вдаль.
Будь проклят тот, и чтоб он сгинул -
Убийцу надо покарать.
Господь, за что ты жжешь героев?
Он, как Тальков, сгорел дотла.
Всю жизнь он думал о природе,
Оберегал, ласкал всегда.
Четыре строчки жизнь сложила,
Но дружба - вечно та жива.
Его к березкам схоронили -
Судьба, о как ты не права...
