О РОДИНЕ
ДЛЯ ВАС, РОДНЫЕ МНЕ ПОТОМКИ!
Пройдет, наверно, много лет,
И кто-то здесь найдет ответ:
О, как мы с вами все похожи,
Хоть вы намного и моложе.
Одно боюсь: пройдут столетья,
Утонут в бездне междометья,
И вы поймете - жизнь несла,
Вот только не пойму куда?
Черствеет с каждым днем судьба,
Она и без того сложна:
В потоке сумрачном несет,
И дьявол по ночам орет.
А время истирает боль,
На ранах засыхает кровь…
Мы войны вспоминаем строчкой,
И молодежь поставит точку.
А сколько горя ты терпела!
Россия-матушка кипела -
О, сколько крови пролила!
За то, чтоб жизнь была мила.
НЕ ПУШКИН Я, И НЕ ЕСЕНИН!
Для вас, счастливые потомки,
Пишу, царапает перо.
Слова – души моей ошметки -
Ложатся, пачкая сукно.
Не Пушкин я, и не Есенин.
Высоцкий где-то высоко,
А я по комсомольской лени –
К народу ближе, заодно.
Деревня – вот мое раздолье,
Хмельной от скошенной травы.
Родное ближе мне приволье –
Я здесь ищу свои мечты.
Пишу с любовью о России -
Березки, милые поля…
Тону в приволье и стихии,
Но это всё – моя земля.
А если в Рим – то ненадолго:
Там солнце темечко печет.
Природа-мать ворчит уж строго -
Здесь отчий дом, меня он ждет!
ШЛЮХА
Сыростью, слякотью мерзкою,
Холодом душу свело,
Жизнью настоль опостылою
Душит, мне так тяжело.
Дружбы похмелье, предательство,
Деньги затмили глаза,
Легкой истомы стяжательство,
Мамины помню слова.
Нет в этом мире роднее
Хаты с дымящей трубой.
К старости стали мудрее,
Лица застили слезой.
Молодость, Боже, как ветрена…
Дружба наивно мила,
Только вот похоть обманчива,
К черту все лезет она.
А мы растём непокорные,
Рвались все выше летать,
Годы промчались суровые –
Как же ты смог всё продать?
Боже, как смог ты стать сволочью?
Дружбу, как шлюху, продать?
Так ненавязчиво подлостью
Совесть за деньги отдать…
Сыростью, слякотью мерзкою
Душу не лечат года,
С жизнью настоль скоротечною,
Как же судьба неправа!
МОЯ МИЛАЯ СТАРЕНЬКАЯ МАМА
Мама, милая, я возвращаюсь
В отчий дом, где гонял голубей.
Мама, милая, как же я каюсь,
Что был грешник и гнал все коней.
Шел по лезвию, часто в истерике,
Не жалел ни друзей, ни врагов.
А порой выступал сам посмешищем,
Горьким пьяницей был, чудаком.
А ты плакала, плакала, милая…
Боже мой, ну какой был дурак!
А тебя нет родней, моя мамочка,
Неужели такой я слабак?
Жил на Волге, где степи раздольные,
Но березки мои мне милей.
Нет семьи, только связи поспешные,
На цепи, как собака, - все злей.
Мама, милая, я возвращаюсь.
Лишь прошу об одном, ты дождись.
На коленях пред Господом каюсь,
Ой вы кони, куда вы неслись?
Слезы лью, только жизнь не воротишь -
Вот отец на погосте давно.
А я знаю, родная, ты спросишь:
Где летал и забыл нас за что?
Мама, милая, я возвращаюсь.
Как ковыль заунывно поет…
Боже мой, как всегда ты встречаешь
Лишь к окошку, уже не встаешь…
СУДЬБИНУШКА…
Коростель затянула с туманами,
Зажигаются в хатах огни,
Осень льет на закате стаканами
На ухабы, что тонут в ночи.
На деревне гармошка унылая
Как по сердцу порой полоснет -
Как жена, что по жизни уставшая,
Уж не манит, совсем не зовет.
Коростель затянула с туманами,
Ноги к дому совсем не идут -
Затеряюсь задворками старыми,
Как собака, что ищет уют.
Зорька алая греет, развратница,
Горизонт надрывается, рвет,
А жена у плиты словно мается,
В моем доме меня уж не ждет.
Коростель затянула с туманами,
Вновь напьется глумной гармонист…
Жизнь такая вот, очень странная,
Все качусь и качусь за ней вниз.
МИЛАЯ МАМА
Раскисает весною дорога,
Грозы слезы на землю прольют -
Одни мамы все ждут у порога,
Только их сыновья не идут.
На большак все ходила, рыдала,
Ты кровинка родная моя.
Мама милая, милая мама,
Боже мой, как судьба не права!
«Сон-трава» по весне ворожила,
Разорвала, чертовка, с тобой:
Бросил все и сбежал безвозвратно
С молодою цыганкой-женой.
А ты Бога молила, страдала,
И просила: «Беду отведи»,
И все верила, верила, ждала -
А меня все несло в забытьи…
Мама милая, милая мама,
Ну зачем ты так рано ушла?
Мы с годами поймем, только поздно,
То, что мама одна лишь права.
Как наседка за нами ходила,
Жизнь готова отдать за меня,
Как волчица до крови всех грызла,
Умирая, все звала меня.
Пораскиснет весною дорога,
Грозы слезы на землю прольют,
Одни мамы все ждут у порога,
Только их сыновья не идут.
БОЖЕ МОЙ, КАК МЫ НАРОД НЕ ЛЮБИМ!
Боже мой, как мы народ не любим!
Сами только вышли из толпы,
Корчим рожи, за ошибки судим,
Сами создаем их без нужды.
Вон Высоцкий - нам не вышел мордой,
А Есенин - вовсе был алкаш,
Горбачев - казался слишком скромным,
Жириновский - сильный, но простак.
Неужели путь такой отмерен?
Как прожить коррупцию в умах?
Один Путин пашет на галерах,
А народ несет их на руках.
Сколь веков еще нам куролесить?
Мир жестокий весь горит в кострах.
Укажите всех, кого повесить, -
В души мы вселяем только страх.
Боже мой, как мы народ не любим!
Станет плох и Путин через срок:
Мы его за централизм осудим,
Все смешаем с грязью - мир жесток.
Видно, так задумано… не знаю…
Жизнь прожить – не поле перейти…
Вот Всевышний, он уж точно знает:
Только крест тяжелый нам нести.
Боже мой, как мы народ не любим!
Только нас самих все это ждет.
Не суди, не будешь сам осужден…
Но в России мы не так живем…
НА ЗАРЕ
Голые бабы над речкой
Груди полощут в воде,
А я украдкой со свечкой
Млею один в тишине.
Месяц слизал ягодицы -
Наглый, залезет везде.
Как гармонист исхудалый,
Бродит совсем в неглиже.
А те намаялись вдоволь,
Жизнь у доярок кипит.
Гложет их только лишь похоть -
Чешется там и свербит.
В свежей воде леденящей
Стынет промозглая мгла.
Бабы купаются в речке,
Месяц льет свет – красота!
Вот так в аире украдкой
Задницу всю обстрекал:
Образ Мадонны с загадкой,
Как Рафаэль, рисовал.
Годы уносят далеко,
Но я всегда вспоминал,
Как на коленях украдкой
Голую девку лобзал.
Так до сих пор по России -
Месяц бежит по воде,
Бабы, купаясь в стихии,
Груди полощут в реке…
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МИЛАЯ МАМА…
Я люблю тебя, милая мама.
Мои мысли, родная, с тобой.
Я люблю тебя, милая мама,
И грущу, и рыдаю порой.
Сколько зим, сколько весен промчалось,
Сколько талой воды утекло,
Только нежность навеки осталась…
Люди брешут, что счастье прошло.
Как наседка за мною ходила -
Ну а я со шпаною гулял.
У окошка все слезы пролила -
А я пил и с годами страдал.
Но судьба нас с тобой разлучила:
Ты ушла, когда верба цвела.
«Сон-трава» по весне ворожила
И тебя от меня увела.
Я люблю тебя, милая мама,
Как же я на погосте рыдал!
И никто не залечит те раны -
Мне загнали под сердце металл.
Как тот пес на погосте бездомный,
Я скулю и встречаю людей,
Но никто не обнимет, как прежде, -
Мамы нет - и хоть волком завой.
Я люблю тебя, милая мама,
Я с цветением вербы уйду,
Не залечатся, братцы, те раны,
Не могу больше жить, я умру…
Боже мой, жизнь моя опустела -
Нет кровиночки больше со мной…
Как ждала она теплого лета
И в подушку рыдала со мной.
Я люблю тебя, милая мама,
Боже мой, как же жизнь коротка!
Я люблю тебя, милая мама,
Не скучай, я с тобою всегда…
НЕ УЙДУ ПРОСТО ТАК…
Не уйду я… Подавитесь твари…
Черный дьявол, уйди с глаз долой…
Не пришло еще время, я знаю…
И мой ангел в душе, он со мной…
Не удушишь любовь, бесполезно…
Не удушишь ты грешную плоть,
Не удушишь вот так ты бесследно -
На земле вечной будет любовь.
Не уйду я… Подавитесь твари…
Пусть в ухабах бежит колея,
Да, я грешник, и по уши в грязи,
И как туча чернеет душа.
Снится сон: я у Бога в прихожей,
Еще шаг - и уже завалюсь.
Просыпаюсь: пред зеркалом с рожей -
Боже мой, ну когда я очнусь?
Не уйду я… Подавитесь твари…
Ползти буду, вцеплюсь за ковыль!
Жизнь люблю, хоть и душит от грязи,
И давно стала сладкой полынь…
ТАКАЯ ЖИЗНЬ
Жизнь моя, в который раз все лечит,
А я верю искренне в лицо,
Она, стерва, так порой калечит,
Но мне на колени западло!
Сколько мэров мы уже сменили,
Как войну нам эту пережить,
А ворюги город так пропили,
Люди, встаньте, так нельзя нам жить!
Припев:
Поднимемся, поднимемся с колен!
Вставай, Смоленск, сними оков тех плен!
Поднимемся, пусть верят матеря!
Вставай Смоленск, так дальше жить нельзя!
Взлетают купола под небеса,
И льется кровь – так дальше жить нельзя!
Снесёт потоп, уже пошла вода,
Кропит и плачет, мучаясь, стена!
Чиновник в кресле руки засучил,
Бабло считает, губы прикусил,
Но как народ воспрянет и попрет,
Он шлюхой не был, хоть вот так живет!
Припев!
О Боже, неужели мы слепы,
Где наша молодежь и где отцы,
Куда ни глянешь, грязное дерьмо:
Где пресса и где дума – западло…
Россия, мать! Убереги Смоленск,
Не дай разворовать последний блеск,
Сметай метлой заезжее ворьё,
О, как глумит, хохочет воронье!
Припев!
Вставай, отец! Мы верили в тебя,
Вставай, родной, заплакала земля!
Возьми же правосудия ты меч!
Руби, пусть голова слетает с плеч!
Руби оковы, мать освободи,
Руби, родной, их на куски руби,
Мы верили в какой-то там подъём,
А червь сидит внутри и нагло жрет!
ЗА РОССИЮ!
Я вернулся, вот я, дорогая!
Мама, милый сердцу человек…
Лишь тебя люблю, моя родная!
Я устал в потоке бурных рек.
Жизнь меня бросала по окопам,
Кровь хлестала, и я видел смерть.
И порою засыпал под стоном.
За Россию дрался я, как вепрь!
Сколь друзей осталось на чужбине!
Вот и Ваня, брат мой, где-то там…
Похоронка стерлась на камине,
Только не помочь теперь словам.
Не рыдай, родная, я же дома!
Без ноги, да ладно: хоть живой.
На душе приятная истома -
Отчий дом! Какой же он родной!
Не рыдай, все знаю про соседку.
И поверь, её я не виню.
Я в Афгане лез порой на стену
И готов был жизнь отдать свою…
А теперь и вовсе все сгорело,
С этим взрывом все разорвало.
Сердце льдом, как коркою, покрыто –
Знать, судьба, раз так произошло…
Не рыдай, родная моя мама,
Я же дома, милая, с тобой.
Ты сама нас с Ваней воспитала –
«За Россию быть всегда горой!»
ЗОВ ПРЕДКОВ
Я повис над пропастью, болтаюсь.
Покосился трон, что подо мной.
Я болтаюсь, но не пресмыкаюсь,
Буду грызть, пока ещё живой!
Мы за правду были на Болотной,
А Лукавый все равно поймет:
Тот звонок, наверно, не последний…
Вера с нами и в душе живет!
Что мудрить, когда и так все видно –
Та болячка лишь уходит вглубь.
Нет сомнения! Стало бы всем легче –
Ну зачем жить в ожиданье бурь?
Мы и так за Путина горою,
Но от правды только крепче сталь.
Захлебнуться не хотим мы кровью –
Но народ вот-вот начнет харкать.
Я повис над пропастью, болтаюсь.
Сделан выбор – только с ним, вперед.
Доползем – и вместе с ним покаюсь.
Слабакам Россию не сдаем.
Да, мы верим, в силы свои верим,
Жаль одно – коррупция нас жрёт.
Пока мы карабкаемся, лезем,
Изнутри она нас изведет.
Я повис над пропастью, болтаюсь.
Вот сорвусь, Болотная зовет.
Один миг - а там уж не покаюсь.
Наших предков зов меня ведет.
МЫ ЗА ПУТИНА (НО НЕ ЗА «ЕДИНУЮ РОССИЮ»)
Россия мается, Россия кается,
А мы на выборы опять идем.
Россия вольная, душа раздольная,
Свой голос Путину мы отдаём.
Одно надеемся, глаза откроются -
Борьбу с коррупцией мы все начнем.
Мы всех чиновников отправим в фермеры,
Вот с коммунистами мы и орем.
Глаза откроются, прозреют, милые,
И год двенадцатый с лица сотрет.
А то вон в Думе все поразожралися,
Как на дрожжах, их всех давно несет.
Подряды пилятся, и виллы строятся,
Судьба придворная нас вдаль несет.
А мы на приисках одни швартуемся,
Задвижки крутятся, и нефть течет.
Россия мается, Россия кается,
Вон на коленях мы, но мы встаем.
Под песню вольную, где степь раздольная,
Танцуем барыню мы и поем.
Ковыль на поле мне, опутал ноженьки,
Но конь мой вороной, как бог в степи.
Сражаюсь с вороньем - устали рученьки,
Прижался к гриве я, прошу, лети!
Россия мается, Россия кается,
А мы на выборы опять идем!
Россия вольная, душа раздольная,
Свой голос Путину мы отдаем!
СУМАСШЕДШАЯ ЖИЗНЬ
Не пойму, что за жизнь сумасшедшая:
Мы куда-то вслепую бежим.
Не пойму: мне казалось, что вечная.
Милый друг, ну куда мы спешим?!
Как же поздно, как поздно задумался,
Гнал коней и друзей не жалел.
Бог стучал по башке мне - «Одумайся!»
Ну а я, обезумев, летел.
Вон погосты и хатки с ухабами,
Схоронил давно маму с отцом.
Стали наши подружки все бабами –
И меня уж не ждут за окном.
Боже мой, как же поздно умнеем мы!
Где тот разум, а мудрость – зачем
Ты приходишь, когда я в постели
И прикован судьбою совсем?
Не пойму, что за жизнь сумасшедшая,
Тратим силы, стремимся – к чему?
А от похоти жизнь лишь беспечная,
И теперь только жить мне в аду…
Не пойму, что за жизнь сумасшедшая,
Справедливости нет ни хрена.
Сумасшедшая, сука беспечная,
Как достала меня суета!
ЖИЗНЬ НЕЛЕГКАЯ, ОПОСТЫЛАЯ
Жизнь нелегкая, опостылая,
Всё куда-то спешит, сумасшедшая.
Так без толку в ухабах растрачена…
Не оставив следа, куролесила.
А теперь весь седой, тополь высохший,
Одинокий, ветрами оборванный,
Он стоит на погосте заброшенном,
Лишь метелью слегка припорошенный.
Так живет только памятью вешнею:
Прилетят вот сейчас журавли…
Как у Рериха «Весна красная»,
Что воспета Стравинским в любви.
Так стоит, чуть качаясь, весь высохший,
Напевая унылую песнь,
Терпкой свежестью одурманенный
Засыпает под птичью он трель.
Жизнь нелегкая, опостылая,
И от гонки, наверно, уставшая.
Но душа у нее ненасытная,
И обычно, как прорва, пропащая.
Вот и я, как тот тополь весь высохший,
Доживаю свой век, мне отмеренный,
И жалею, что всеми заброшенный,
Завалюсь под забором оставленный.
Жизнь нелегкая, опостылая,
Вот стою теперь и грущу…
Только у кого она легкая?
Крест тяжелый я все же несу…
ДУША БОЛИТ
Душа болит, как лопнувшая чаша,
Тропу кропит, вон красное вино.
Сосет со всех сторон меня зараза,
Гудит в ушах осиное гнездо.
Привык кивать от нудного цинизма,
Смотреть в глаза, где искренности нет.
Устал слоняться я от монархизма,
Устал держать за всех вокруг ответ.
Душа зовет все чаще на погосты -
Один хочу я с мамой посидеть,
Побыть один. Не говорите тосты,
Пусть шелестит увядшая сирень.
Здесь у могилки мамы я поплачу -
Она одна жалела лишь меня.
Я на колени перед нею встану,
Прошу одно, согрей меня, земля.
Глаза у мамы красные от боли,
Гранит и тот вон выдавил слезу.
Прошу родных, не сыпьте только соли -
Душа моя вон в ранах вся болит.
Одно молю у Господа – прощение,
Хоть и больших грехов не совершал.
Старался жить, чтоб выжить без похмелья,
Всё на пределе, гнулся лишь металл.
Одно молю, дай с мамой повстречаться -
Я не успел сказать, недолюбил.
Не дай душе во тьме одной остаться,
Обняться дай – я плакал и просил.
РОДНАЯ РОССИЯ
Россия, Россия, моя сторона,
Бежит, спотыкаясь, сквозь дебри и чащи.
Историки пишут, все правят века,
Но только народу не стало жить краше.
Себе сам внушаю: придет наш рассвет!
И вдруг разольются молочные реки,
Россия увидит зеленый свой свет,
Окрепнут, восстанут и справятся дети.
Россия, родная моя сторона,
Березки бегут вдоль обочин в ухабах,
А бабы – в авоськах: такая судьба,
А что нам Париж, он в заоблачных странах...
Мы все магазины набьем колбасой,
Ее прописал при Хрущёве нам доктор.
Мы с Путиным вместе цикорий нальем,
А что нам до кофе – он наш, он советский!
Россия, родная моя сторона!
Отцы здесь и деды с фашистом сражались,
Но степь здесь без края, свободна душа,
И в этой земле наши предки остались.
Вон клин журавлиный летит над жнивьем.
Весной оживятся заросшие хаты,
Под плугом застонет земля с бороздой,
Большак запылит и закружатся бабы.
Россия, родная моя сторона!
С Есениным вместе мы чуточку пьяны.
Нас вдаль за Высоцким зовет колея,
Но нам непривычны заморские страны!
РЕЗЕРВ СТАВКИ
Не пойму: от кадровых кализей
Вот Рогозин генералом стал.
Еще шаг – мы Галкина поставим:
В детстве он на лошади скакал.
Или принцип «Под себя – слабее»?
А иначе – как руководить?
А Котовский – он же был смелее!
Нужна ловкость, за нос чтоб водить.
Какой раз уж спутник запускаем…
Говорильня, только болтовня.
В Эйфории в облаках летаем,
Ну а в кадрах – только чехарда!
Вот министров, как вальтов, тасуем,
Из одной колоды в аппарат.
А потом находим и ликуем -
У факира лишь глаза горят.
От резерва кадров отказались –
Не позволит больше воровать!
Кто там? Трутнев и Петров остались –
В аппарат пусть, милые, летят!
Где, кого? Уже поисчерпались.
В Питере до вузов добрались.
Ничего, уж десять лет держались!
В Новый год напьемся и простим…
Боже мой, что ждет мою Россию?
Господа, откройте же глаза!
Сахаров бросает нас в стихию,
И поверьте, все не ерунда!
ПРИШЛО ПРОЗРЕНЬЕ, НО, НАВЕРНОЕ, ПОЗДНО
День опостылел - не хочу вставать,
В суставах боль, что ноги подкосились.
За вечный праздник я начну страдать.
Во сне на шабаш ведьмы собрались.
За столько лет, о, сколько нагрешил…
До сорока бежал без остановки,
Друзей и близких я косой косил.
Остановитесь, юные потомки!
Мой сын, задумайся, прошу!
И не спеши - наделаешь ошибок.
Дай разума, но раньше, я молю,
А пред иконой жизнь – судьбы отрывок!
Теперь в болячках и совсем слепой,
Еще чуть-чуть и провалюсь я в бездну:
Холестерин вот, сахар, геморрой…
И что еще грядет теперь на смену?
Бежал, бежал, без устали бежал,
Залез на трон, а задница вся в шрамах.
Хотел парить, но, как петух, взлетал
В своих мечтах и убежденьях старых.
Теперь и в зеркало боюсь я посмотреть,
Не узнаю - какой-то весь помятый.
Но лишь судьба стегает словно плеть.
О Господи, я стал совсем уж старый.
День опостылел, мне не нужен свет.
Болят глаза смотреть, на что творится.
А в лабиринте – выхода в нем нет!
И я устал, верь, Праведный, молиться…
Россия, встань, колени уж болят!
Пускай не мне, но сыну дай прозренья,
Что слабый рядом, пусть меня простят.
За все грехи мне тяжкое похмелье.
Хотел подняться, но опять упал.
Я землю грыз и лез, пока есть силы.
Я не Всесильный, Боже, я устал -
Пришло прозренье, но, наверно, поздно…
ПРЕЗИДЕНТ
Неужели нас ведут, как быдло?
Стадо мы баранов, или кто?
А за президента мне обидно –
Он слепой. А если прав – за что?
Боже мой, как в Путина я верил!
Первый, вот второй и третий срок…
А он слепо все в команду верил,
А в ней жил обжорливый сурок!
Да я знаю, объяснять мы научились,
Как красиво стали говорить!
Но мы с головы уже прогнили,
В силовых структурах сама гниль.
Сколько их? С десяток или больше?
СВР, УФСБ – иль кто?
Да они совсем не подотчетны…
Ну а Путин – верит все равно!
Боже мой, а схемы-то рисуют!
Сам поверишь в существо судьбы.
Нет, наверно, быдло мы уж точно.
Или всем плевать до трын-травы?
Болтовня кругом и показуха!
Вон Грызлов – всё понял и ушел.
Ну а в аппаратах не до скуки:
Новый год – и вновь бюджет пошел!
Обезумел мир, наверно, точно!
Если уж Лимонов – кандидат.
Боже, дай прозреть, ну хоть немного!
Нам с Володей, верь, не наплевать!
Извините, братцы, мы не быдло.
Дай нам силы, Господи, спаси!
А за глупость мне, поверь, не стыдно…
Дай же силы слабому, спаси…
НИ О ЧЕМ НЕ ЖАЛЕЮ
Ни о чем, друзья, я не жалею,
Жизнь прожил, одну, иль две, иль три.
Лишь пред Богом чуточку робею
За свои порочные мечты.
Сердце в шрамах сколько повидало -
Я жестоким был самим к себе.
От любви безудержной страдало -
Я любил галопом, на коне.
Ни о чем, друзья, я не жалею,
Пусть до крови и порой в бреду.
Но роптать нисколечко не смею,
Если позовет – то я уйду.
Я богат, богат своей судьбою,
Можно жизнь в воспоминаньях жить.
Я богат, богат своей душою,
Что она дарует мне любить.
Ни о чем, друзья, я не жалею.
Об одном прошу - меня простить,
То, что гнал коней порой вслепую
И Вас торопил быстрее жить.
Были взлеты, были и паденья,
Боже мой, кружилась голова.
Было все – и вешнее похмелье,
Я любил и струны рвал всегда.
Ни о чем, друзья, я не жалею,
Жизнь прожить – не поле перейти.
Но роптать нисколечко не смею -
Жизнь прошла, обласкана в любви.
НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА
Язык у Веллера – метла,
Сметает, но пылит всегда.
На всё готов уже ответ –
Он шлёт политикам привет.
Всегда он прав, категоричен
И лишь немного истеричен -
Устал по жизни надрываться,
Как уж на сцене измываться?
Язык метет как помело -
Опять Остапа понесло.
Крошит в сарказме левых, правых,
Он командир «солдатов» бравых.
В своем величии он прав,
Сократа усмиряет нрав.
А что ему Омар Хайям?
Перо даст волю всем соплям.
Медведев с Путиным в любви
Всем позапутали мозги.
А Кудрин лишь «бабло» рисует,
Вложился - и теперь смакует!
Бумага стерпит писанину,
Мазню, Малевича картину.
Вам это, братцы, не понять -
Уж лучше все поизговнять.
Теперь в России все возможно:
Бочком, легонько, осторожно!
Но коль в попад - тогда молчи!
Красиво прёт все изнутри!
МОЯ БЕРЕЗКА
Березка склонилась почти до земли,
Под снегом холодным она замерзает.
А зимы в России, поверь, холодны,
Одно воронье по погостам летает.
В полях вон позёмка клубит на ветру,
И холод до пят пробирает собачий.
А люди всё тонут по пояс в снегу…
А сон в забытьи – он настолько манящий!
К березке прильну я – родная, спаси!
Согрей хоть немного упадшую душу!
Она мне в ответ: «Возьми руки мои!»
И вдруг слова мамы, как рядом, я слышу…
Россия, родная моя сторона!
Своих матерей мы, поверь, не бросаем.
О, как необъятна её широта!
И память всегда, нас сюда возвращает.
С весною березка распустится вновь,
И слезы от счастья польются рекою.
О, как пробирает хмельная та кровь!
И клин журавлей позовет за собою.
В России березки поют на ветру,
И в белых стволах я могу потеряться.
Но к белой березке весною приду,
Чтоб снова обняться и с ней целоваться!
Люблю я, Россия, просторы твои!
И что мне зима, коль метель, как подруга?
Одно жаль – что годы промчались мои…
К березке иду, несмотря и на вьюгу…
ЗАКОНЧЕН БЕГ
Закончен бег, и некуда идти…
Года судьбу, как в западню, загнали.
Одни болячки, Боже, как достали,
Уже и крест свой не могу нести.
А обязательств вон на целый век -
Строгал детей, они все молодые,
Родни полно, и все мне дорогие.
Но обмелела дельта моих рек.
О, кто бы знал, что надо тормозить,
Не гнать коней и не хлестать до крови…
Они упали, бедные, от боли,
А я в агонии их продолжал стегать.
Они свалились, не закончив путь,
В степи, куда ни глянь, бескрайней,
Где только ветер жмет ковыль несчастный.
К земле прижался - как ковыль трясусь…
Закончен бег и некуда идти…
Одна тоска, о как мне сердце гложет!
Хочу взлететь, но вот душа не может.
…А за окном унылые дожди.
Лишь детвора гоняет во дворе,
Они, как воробьи, чумазые летают,
Дырявый мяч по лужам все гоняют.
А у меня болит, болит душа!
Закончен бег и некуда идти,
Недолюбил, недосказал, я знаю.
Слеза скатилась, о, как я страдаю.
Господь, дай крест свой донести…
ОСЛЕПШИЙ
Боже мой, как все поизговняли!
Власть проказой, господи, больна.
В душу лезут, сволочи, достали -
В мире правит точно Сатана!
Тут и сам поверишь в силы света,
Мы слепые иль на самом деле тьма?
Придавило, больно мне от гнёта,
Вот и водка стала мне горька!
Неужели мир перевернулся?
Лезут к власти слуги сатаны.
Видно, Богу к нам пора спуститься:
Мы умрем от этой страшной тьмы!
Люди, посмотрите, ради Бога…
Я молю, проснись и стань другим!
Ну пойдем, да вот она, дорога!
Ну вставай, поможем мы слепым!
А плохое мы оставим в прошлом:
Жизнь прожить – не поле перейти.
Похоть – мы забудем о всем прошлом,
Надо чуть помедленней идти.
Жрать поменьше, чуточку скромнее,
Лучше руку слабому подать.
И поверь, нам станет только легче,
И поверь, уже не надо врать!
Боже мой, как все мы изговняли,
Свой народ за быдло выдаем.
Да мы сами этим быдлом стали,
Коль себя, как шлюх, мы продаем.
ПОСВЯЩЕНИЕ ВОЛОДЕ
В который раз нальем по фронтовой,
Володю вспомним: он всегда живой.
За гения Высоцкого мы пьем -
Пока мы живы, мы еще споем.
В который раз Ваганьково гудит:
Народ с поклоном вон с утра спешит
Там у Володи - постоять, поговорить…
Мой милый друг, как без тебя нам жить?!
Припев: Поклонимся, поклонимся, друзья!
Мы жизнь прожили, друг, поверь, не зря!
Поклонимся, поклон наш до земли.
С Володей жили, жили как могли.
Но он друзей своих не предавал,
Хоть гнулся и стонал порой металл,
А струны рвались от его игры,
И он страдал за наши с ним мечты.
И если он любил – то до конца.
России верен точно уж всегда.
Он шлюхой и продажным псом не стал.
Горел дотла и плавился металл…
Припев: Поклонимся, поклонимся, друзья!
Мы жизнь прожили, друг, поверь, не зря!
Поклонимся, поклон наш до земли.
С Володей жили, жили как могли.
В который раз Россия вновь скорбит,
Но память о Высоцком все хранит.
Он с нами, он для нас всегда живой -
Не уходи, мой милый друг, постой!
Есенина душила всё петля,
А Лермонтов на плахе был не зря.
И труд их – достояние Земли.
Моей России верные сыны!
Припев: Поклонимся, поклонимся, друзья!
Мы жизнь прожили, друг, поверь, не зря!
Поклонимся, поклон наш до земли.
С Володей жили, жили как могли.
ПОКАЯНЬЕ
Иду к тебе - чтоб помолиться,
О Божья Матерь ты моя.
Родная, дай мне поклониться -
Ты столько лет хранишь меня.
Твой образ - милое созданье,
То воплощенье лишь любви.
В твоем лице - есть покаянье,
Глаза, как звездные огни.
К тебе иду, моя родная,
Хранитель вечной тишины.
О жизнь, какая ты шальная!
Как бьешь меня ты без нужды.
С одной тобой нашел согласье,
Судьба хоть стала не одна.
Господь, хоть в этом покаянье -
Судьба спасибо обрела.
Не плачь, родная, я же вижу,
Ты прячешь слезы от меня.
В твоих глазах - прощенье слышу,
Но в них - я вижу - скорбь твоя.
В чем я не прав? Шепни, родная,
Или глазами хоть моргни:
Умру ведь так, без покаянья…
Но за назойливость - прости.
О Боже, что же я наделал!
Слеза вон выступила с глаз -
Своим упрямством я нарушил
Мирской покой, прости же нас!..
ПРИГОВОР
Пора идти, а ноги не идут.
Как надоели белые халаты:
В больницах этих лишь одни растраты…
И вот мне приговор они дают.
О Боже, мне остался год…
Об этом страшно, братцы, и подумать!
А мне твердят и просят все послушать.
Как окатило - вышибло аж пот…
Как провалился, что в ответ сказать?
Во рту свело и скулы онемели,
Встать не могу, и ноги очерствели,
Качнулся - только б не упасть…
Иду до парка - детство там прошло,
Там первый раз влюблялся на скамейке,
Потом пахал и складывал копейки.
О, как же это, братцы, далеко…
О Господи, за что мне приговор?
Хочу пожить, работать и влюбляться…
Особо не грешил, за что мне извиняться?
Да, некому поставить мне в укор.
Сижу в раздумьях, голову кружит:
Как объяснить? Все путаются мысли.
А что сказать родным своим и близким?
Сдавило сердце, как оно болит…
Я жизнь любил, так искренне любил,
Бежал, старался, но так получилось,
Прошу у близких: не ругайте, так случилось –
Поверьте, я вас искренне любил.
СУДЬБА
А метель, завывает, унылая…
Лезет в душу и там ворошит.
Только жизнь моя вышла разгульная,
Во хмели она, чаще вопит.
Вот опять в кабаке, весь прокуренный,
Табачищем воняет внутри.
Дым угара настолько удушливый,
Ой, как больно заныло в груди…
А метель за неделю достала всех,
Занесло – не видать колеи…
Вижу маму и слышу отцовский смех.
Их мерещатся тени одни.
Выйду в поле и волком завою я.
Мне плевать – пусть метель занесет!
То судьба меня гонит, не скрою,
Она в бездну, пучину зовет…
Вновь в России метель оголтелая,
Пробирает – что кости звенят.
Степь поет свою песню унылую,
В полустанке лишь страсти кипят.
Там цыганка поет, зачарована…
Как кружится моя голова!
Лучше с ней, чем на поле замерзну я.
Пусть гуляет Россия моя!
А метель застилает околицы,
И в России опять холода.
А душа лишь томится и мается –
Вот такая вот, братцы, судьба.
СТОЛЕТЬЯ
Промчатся столетья, история стерпит,
Россия воспрянет и встанет с колен.
Очнувшись с похмелья, народ куролесит.
А похоть беспечна – бросаемся в плен.
В кошмаре иллюзий, страстей, безрассудства,
Гоним ненасытной роднёю своей.
В истерике нищей, в порыве безумства
Мне паперть, как мама, милей и родней.
Вон все перегрызлись в собачьей упряжке:
Как хищник, почуяв горячую кровь,
Мы все разосрались при первой дележке,
И друг подсыпает на раны мне соль.
А дружба наивна, слепа, как ребенок, –
Все терпит и верит в наивность судьбы…
А ты – как предатель…За деньги, сучонок,
Залез в мою душу и рушишь мечты.
Но годы, как птицы, летят все, шальные.
И память стирает болячки мои.
А мы, как волчата в огромной той своре, –
Грыземся и режем себя до крови.
В России родились, то Родина наша.
Дарована Богом вот эта судьба –
Всю жизнь под обстрелом. И в своре той каша.
О, как все достало! Закрыть бы глаза…
Столетья, как птицы, года истирают,
И люди уходят, оставив мечты.
А люди, как птицы, – летят-улетают.
И лишь на погосте мелькают кресты.
СТИХИЯ
Как смотреть мне больно на Россию,
На её измученный народ.
Боже мой, как обуздать стихию,
Что грядет? - кромешный ждет потоп…
А народ наивный и ленивый,
Ты его попробуй раскачать!
До чужого только лишь ретивый,
Ну а тронь – начнет сильней орать.
Но – доверчив. Только покормите –
Вон и сами в стадо собрались…
Боже мой, за строчку ту простите.
Я молю, мой друг, тебя, очнись!
Боже мой, куда ведем Россию?
В декабре опять голосовать…
Лишь Медведев, Путин – иль в стихию?
Ну а там – опять, мой друг, страдать…
Страх в одном, лишь только в централизме,
Что нас ждет? И кто тот Пиночет?
Мы готовы жить в капитализме.
Но свободы, друг, пока той нет!
Боже мой, коррупция как душит!
Только встанешь – ты уже не свой.
Неужели в страхе жить мы будем?
Суд продажный и давно слепой.
Мы в глаза глядим и врем себе же.
Утром тошно в зеркало смотреть.
А народ сметает та стихия,
И сечет так больно, больно плеть…
СОЛОВУШКА
Голова ты моя, ой головушка,
Что болишь ты у меня?
Непутевая, эх, бедовая,
Душа стонет - только зря.
Я - как Соловей-разбойник:
Выйду в поле - дурь клубит.
Я - как похоти угодник:
Червоточина свербит.
Дайте, дайте мне свободы!
Закручу и заглумлю.
Что вы лезете, уроды?
Я оковы все порву.
Как Высоцкий, стану ветром,
За Россию буду грызть.
А весною с жутким воплем
На Луну начну я выть.
Голова моя, ой головушка!
Что болишь ты у меня?
А мечтал быть как соловушка!
Вот такая вот стезя.
На луну орать и плакать,
Но Россию-Мать любить!
И судьбу, как девку, сватать.
Сердце рвать внутри и жить.
Голова моя, ой головушка….
Что болишь ты у меня?
Навзничь пал, лежит соловушка…
А глаза – как у меня.
СОЛОВЕЙ
Утки в кучу собрались вон, грустные,
Льдом сдавило, что нет полыньи.
Как и люди, порою унылые
От щемящей до боли тоски.
Мороз сдавил, в России вновь зима.
Бело кругом, щемящая тоска.
Но вожак кричит, надрывается.
Крупный селезень в небо взлетел.
Вот и Путин в Кремле, бедный, мается.
Он, как белый тот стерх, полетел.
Мороз сдавил, в России вновь зима.
Бело кругом, щемящая тоска.
Но с морозцем вон солнце звенящее,
Иней кроет леса серебром.
Полушубок и валенки с проседью –
И плевать на мороз за окном.
Мороз сдавил, в России всё зима,
Бело кругом, щемящая тоска.
Боже, солнце какое палящее!
По весне зазвенела капель.
Вот и пруха пошла настоящая.
И орёт поутру соловей.
Вот и пруха пошла настоящая.
И орет поутру соловей.
И орет поутру соловей.
И орет поутру соловей.
СОБАЧИЙ ЛАЙ
Я опять скулю почти как сука,
Шавка точно - только лишь брехня.
Как прискорбно, но я точно шлюха:
Если верю слепо, а все зря.
Я не Веллер и не ссу без толку,
А скулю - так только от хандры,
Я болею, друг мой, за Отчизну,
И поверь, что все не болтовня.
Я люблю Россию, и нас много.
Так возьми нас только позови.
Мы пахать готовы, это точно!
И поверь, что застоялись мы!
Не жалею, ни о чем не плачу,
И поверь – уж точно не виню.
Просто, как наседка, я судачу,
Я не сука, и я не скулю.
Мне обидно за Россию-маму,
Мы могли бы лучше точно жить.
А земля кругом, куда ни гляну,
Заросла – и некому косить!
Сколько умников по всей России!
Да, наверно, легче навонять,
Чем идти наперекор стихии
И в жилетку плакать и страдать!
Я опять скулю - почти как сука,
Под забором сдохну, как тот пёс.
А пишу - так это точно скука.
Лучше так, чем я б штанами трёс.
СУХОЙ КОВЫЛЬ
Степь запела, ковыль к земле клонится,
От метели не видно избы.
А душа моя мается, просится.
Как её удержать за узды?
Припев: Метель метет, в России вновь зима,
О, как достали эти холода,
О, как достали, братцы, холода…
Вон погосты бегут с полустанками,
Утонули в сугробах одни,
А березки скучают с оврагами,
Жмутся в рощи от ветра они.
Припев: Метель метет, в России вновь зима,
О, как достали эти холода,
О, как достали, братцы, холода…
Поросло ковылем все Отечество,
Все погосты стоят в бурьяне.
Как хотелось рвануть – только нечего.
Полететь я мечтал на коне.
Припев: Метель метет, в России вновь зима,
О, как достали эти холода,
О, как достали, братцы, холода…
А теперь, как ковыль, давно высохший,
С песней ветра куда-то лечу.
От полыни той горькой уж скрюченный,
Я порой не пою, а кричу.
Припев: Метель метет, в России вновь зима,
О, как достали эти холода,
О, как достали, братцы, холода…
ХЛЯБЬ
Раскисает хлябь и бездорожье,
Жить ленивым только тяжело.
А в России милое приволье,
Хоть бывает, правда, нелегко.
Сколь веков Россию все гнобили,
И соседи ссали кипятком.
Мы родство, историю забыли…
Кровь хлестала под сплошным свинцом.
Жизнь течет, меняет поколенья,
Все стирает – память и грехи.
А башка не думает с похмелья,
Всё черствеет – даже и мозги.
Страшно жить лишь только в беспределе,
Как на минном поле, душу рвет!
А в команде ты бываешь в теме,
Лишь во сне на сердце давит гнет.
Но в России до сих пор крышуют,
Хоть давно уж двадцать первый век,
За задвижки до крови воюем,
Ждем, когда придавит тяжкий крест.
Жаль, мой век, наверно, не изменишь.
Доживем в коррупции и лжи.
Кремль битком забит, их всех не сменишь…
Так, по чуть, немного вороши.
Больно видеть стариков и нищих.
Ты в глубинку только окунись!
А ты бродишь средь садов цветущих,
Милый друг, давай уже, очнись!
ХВОРЬ
Вот опять иду и голосую,
Верю, Путин выведет народ,
Только я, поверьте, не ликую,
Как Россия, видим мы, живет.
Вот и роль я партии не вижу,
К сожаленью, все в ней болтовня,
А Грызлов давно уже не лидер!
Да программы - только хреновня…
Показуха и во всем рисовка,
Вон на Фоках лишь один откат,
Для гламура, может, стажировка,
Ну а совесть можно напрокат…
Кто из них хоть раз бывал в народе,
В той глубинке, где чертополох,
Центр России, господи, на взводе,
Вон по явке идиот поймет!
Надоела, братцы, показуха,
Вот Собянин с транспортом решил,
А в душе и за углом разруха,
Лишь бы только нам хватало сил.
Но мы верим, верим, что прорвемся,
Мы надкусим – лопнет тот нарыв!
От коррупции своей очнемся,
Устоять бы - как опасен взрыв.
Надо взяться, заново родиться,
И в похмелье там оставить боль,
Поутру всем взять и повиниться –
Я уверен, легче станет хворь.
УСТАВШИЙ ПУТНИК (ВОЛОДЕ ВЫСОЦКОМУ)
Раскроется небо, зальет бирюзой,
И птицы в Россию потянутся клином,
Володя, кричу я, друг милый, постой,
А он белым стерхом кружится над миром…
Любил больше жизни Россию свою,
Хоть ждали в Париже его парижанки,
А он за свободу всю жизнь был в строю,
На паперти пел и менял полустанки.
Он был неугоден: уж слишком крутой!
А сколько теперь поумневших и правых,
А сколько злорадства за сильной спиной!
Прошел через смерть он в мучениях страшных.
И этот протест нам, мой друг, не понять,
Пока не пройдешь через тернии ада,
Теперь можно только все взять изговнять,
Пусть кто-нибудь каплю попробует смрада.
О, сколько мучений вместила душа!
Запретов, препонов… гнобили, кусали…
А все теперь стали – посмотришь, друзья!
Все вдруг поумнели, героями стали.
История стерпит всю подлость, вранье.
Володя Высоцкий! Он был настоящий,
Прошу, не глумитесь, отстань, воронье!
Пусть образ останется вечно манящий!
Раскроется небо, зальет бирюзой!
Россия проснется от спячки уставшей,
Народ все увидит: «Володя, живой!»
Он просто как путник, свой дом потерявший!
ВМЕСТЕ С БОГОМ
Боже мой, как мы порой лукавим,
И куда ведем слепой народ?
Себе сами врём и объясняем,
Оправдав себя, мы вдаль идем.
Коммунисты всем уж надоели,
Да, Зюганов – это не вожак.
Жириновцы вовсе присмирели -
В страхе все и всё не просто так.
А беда-то в силовых структурах,
Что кошмарят, роют изнутри,
Уже схемы целые рисуют,
Вон продажны стали и суды.
Неужели это мы не видим,
А что дальше, кто остановит?
Мы народа стоны и не слышим.
«Только дай!» - привыкли и твердим.
Вот опять на прошлое все спишем,
На свою измученную жизнь.
О, как Сталин с Лениным похожи,
А народ, он – быдло, согласись.
Вот и я в толпе плечом толкаюсь -
Так все можно, братцы, оправдать.
Только я пред Богом, верьте, каюсь,
Что сам в стаде, лишь могу орать!
Я прошу вас, на колени встаньте
О прощении своём молить.
Верьте, с Богом станет нам полегче,
Легче будет, легче будет жить!
ВРАНЬЕ
Я иду и снова голосую,
Только ждем, поверьте, перемен.
Всё поймем, я знаю, вновь рискую,
Всё простим, но только без измен.
А ломать уж с партии все надо -
Загнивает рыба с головы.
Но мы верим, мы, поверь, не стадо.
Только годы не вернешь, увы!
Мы Народный фронт с тобой создали,
Только где он, посмотри, теперь?
Где народ, где Дума – разорвали!
А мы им твердим – родной, поверь!
Под гребенку всех мы причесали.
Да ты сам вон в зале посмотри,
За кого мы голоса отдали.
Ну а нам твердят все: «Подожди»…
В регионы всех, в командировки,
И стрелять – лишь только начнет врать.
Двадцать лет мы пишем все законы -
За все жизни их не прочитать!
Да ты сам читал их? Сомневаюсь!
Мы живем в понятиях судьбы,
В кабинетах толпами слоняясь,
Копошимся у себя внутри.
Мы давно себя уж оправдали…
И клянем во всем свою судьбу.
Мы Россию-матушку загнали -
Сам себе порою уже вру.
ГАЛКИНУ ВЛАДИСЛАВУ ПОСВЯЩАЕТСЯ…
Слепцы, обузданные страстью,
Клеймили Галкина во всем,
И лезли в душу с грязной пастью,
А он мечтал лишь о своем.
Тогда обласканный любовью,
Летал, как сокол, к облакам,
Страдал и истекал весь кровью -
Он за Россию-мать страдал.
Глаза - они добром налиты.
Сполна он людям отдавал.
А мы так дерзки и так слепы -
Внутри нас дьявол бушевал.
Попробуй воевать с лукавым,
Да он же сам тебя сожрет!
А ты представил себя правым,
А дьявол – ты, и ты живешь!
О Боже, люди, как мы слепы!
Зачем нам Бог глаза дает?
О, неужели мы как быдло,
А подлость изнутри нас прёт!
Пускай я грубый, неуклюжий,
Но не могу на то смотреть,
Когда лишь похотью по Владу
Венок терновый крутит плоть.
О жизнь, как ты несправедлива,
За что невинного сечешь?
О люди, как молва жестока -
В обличье дьявола живешь.
ГОРЯЩИЙ СМОЛЕНСК
Горит Смоленск, горят все полустанки -
Опять война, и город весь в крови.
Еще торчат, в земле лежат останки.
Но это уже наши с вами дни.
Я не пойму, как торговать душою
И чтоб ворюгам Родину продать?
Я сукой не был. Не поставить в стойло!
Уж лучше кровью буду истекать.
Горит Смоленск, горят все полустанки,
И к власти лезет грязное ворьё.
Бюджет грызут – кому нужны остатки?
И над Успенским храмом вороньё…
Восстань народ, пока ещё не быдло!
Восстань за братьев, за своих отцов,
О, как мне больно, на душе паршиво!
Восстань народ – не допусти крестов!
Смоленск горит – горят все полустанки,
А мы всё корчим, делаем всё вид,
Что мы не видим, дружно вдруг ослепли –
Но как потом нам с этим, друг, прожить?
Смотреть в глаза – и матери лукавить,
Да я же не был трусом никогда!
Уйти в отставку, лучше пост оставить!
Чем шлюхой стать и врать себе в глаза.
Смоленск горит – горят все полустанки,
Но верю я – народ ещё живой.
Мы захороним с той войны останки,
Вставай, мой друг, давай пойдем с тобой!
БОЛЬШЕ ЖИЗНИ РОССИЮ ЛЮБЛЮ!
Я тебя расцелую любимую -
Я Россию, как маму, люблю,
Пусть хмельную, немного строптивую,
Больше жизни Россию люблю!
Вон поля, перелески с оврагами,
И ухабы в ромашках цветут,
И березки склонились кудрявые,
Вдоль околиц по тропкам бегут.
Сердце рвется, летит над просторами,
Как дорога спешит в горизонт.
Жизнь моя непутевая, с грозами,
Все ищу я свой милый порог.
Поскитался, судьба куролесила,
Плеть стегала - по телу рубцы.
Видно Богом то было начертано -
Закалялся, мужал на крови.
Я тебя расцелую любимую,
Я Россию, как маму, люблю,
Пусть хмельную, немного строптивую,
Больше жизни Россию люблю!
Пусть снега и метели суровые,
Полустанки заносит пурга.
Мы с годами - как реки покорные,
Только вспять не вернуть нам года.
А весной зацветает черемуха,
И ночами орут соловьи…
Жизнь прекрасна, хотя непутевая, -
Она дарит глоток нам любви.
Пусть поля зацветают ромашками,
А в глазах кружат васильки -
Мы малюем порою жизнь красками,
Вот, попробуй, ее ототри!
Я тебя расцелую любимую,
Я Россию, как маму, люблю -
Пусть хмельную, немного строптивую,
Больше жизни Россию люблю!
СЛАДКИЙ СОН
Глаза клюют, я все зеваю,
Лампаду носом задеваю,
Скрипит и пачкает перо -
Наверно, спать пора давно.
А то так можно до утра
Давить все строчки из пера,
Потом в нирвану уходить
И на луну все волком выть.
Село, бабулю вспоминать,
Слезами скатерть затирать,
Потом на утро удивляться:
Что написал - начнешь смеяться.
Задул лампаду - и в постель.
А ветер гонит вновь метель -
Луну как простыней накрыл.
…Я засыпаю, нет уж сил.
Торчит лишь нос, слегка сопливит -
Он ноту «до» и не осилит…
Там, в сладкой дреме бытия,
Довольный, засыпаю я…
САВАН
На погосте шарманка нечаянно
Зацепила за струны меня -
Моя жизнь к той деревне причалила,
Видно, братцы, моя здесь судьба.
Саван кроет родные погосты,
Что в России сугробы одни,
Там за здравие слышатся тосты,
Но я вижу мой след колеи.
Сколько лет уж как пес тот бездомный
По России скиталась душа -
Меж Москвой и Смоленском все рвалась,
Все болталась по жизни она.
Саван кроет родные погосты,
Что в России сугробы одни,
Там за здравие слышатся тосты,
Но я вижу мой след колеи.
Растопи ты мне баньку по-черному,
И пусть камни горят докрасна.
Протопи ты мне баньку, хозяюшка,
Протопи, разогрей ты меня.
Саван кроет родные погосты,
Что в России сугробы одни,
Там за здравие слышатся тосты,
Но я вижу мой след колеи.
ПОКАЯНЬЕ
Иду к тебе - чтоб помолиться,
О Божья Матерь ты моя.
Родная, дай мне поклониться -
Ты столько лет хранишь меня.
Твой образ - милое созданье,
То воплощенье лишь любви.
В твоем лице - есть покаянье,
Глаза, как звездные огни.
К тебе иду, моя родная,
Хранитель вечной тишины.
О жизнь, какая ты шальная!
Как бьешь меня ты без нужды.
С одной тобой нашел согласье,
Судьба хоть стала не одна.
Господь, хоть в этом покаянье -
Судьба спасибо обрела.
Не плачь, родная, я же вижу,
Ты прячешь слезы от меня.
В твоих глазах - прощенье слышу,
Но в них - я вижу - скорбь твоя.
В чем я не прав? Шепни, родная,
Или глазами хоть моргни:
Умру ведь так, без покаянья…
Но за назойливость - прости.
О Боже, что же я наделал!
Слеза вон выступила с глаз -
Своим упрямством я нарушил
Мирской покой, прости же нас!..
СХИМОНАХИНЯ МАКАРИЯ
Господи! Как жизнь людская мается!
Но молва народная живет,
Со Святой Макарией встречается,
В Темкинских ухабах Крест несет.
Господи! Какая жизнь тяжелая!
Мир весь тонет в похоти мирской,
И моя судьба, она нелегкая,
Да и далеко я не Святой.
Матушка Макария все снится мне,
Вновь приходит, молит о своем -
За людскую боль она все просит,
Только мысли вечные о нем.
Господи! в тебе одно спасение,
Только ты укажешь Светлый Путь:
В вере Божьей наше избавление,
В этом содержание и суть.
Как Святая Матушка все вынесла?!
Как мне это, Боженька, понять?!
Ты за нас, за грешников, молилась.
Господи, как это нам объять?!
Умирала сколько раз, о Господи!
Как все вынесла твоя судьба!
Лишь в смиренье – покаянье, Господи,
И тогда - спокойная душа.
В Темкинских ухабах жизнь теряется,
Но сильна народная молва -
Со Святой Макарией встречаемся,
Матушка для нас – всегда жива!
СУРОВАЯ ПРАВДА
Шута ногами затоптали,
Лежит в крови, слеза бежит,
Ему и сердце растерзали,
Душа так ноет и болит.
За что? Ведь он был безобидный,
Народ лишь только веселил…
Мир, и без этого унылый,
Лежит, бедняга, сам без сил.
Постойте, люди, ради Бога,
Ну что творится на земле?
В шуте не видим человека,
А друг вон друга жрет во тьме.
Кругом - предательство и подлость:
Вон у престола все возня,
Убить соседа - и не новость,
А похоть - лишь во злобу дня.
Шута избили - за улыбку,
А он дурак - не разобрал.
Потом списали все на шутку,
А он руками - так махал.
Молил о Боге, о Всевышнем,
Но не успел мольбы сказать:
В овраге где-то за базаром
Остался так - в крови лежать.
Наутро вороны слетелись,
Глумятся - вопль сердце рвет:
Шута клюют, кругом расселись,
И жуткий вопль душу жрет.
КАЗАЧКИ
Степь весной запела после спячки,
Вольный ветер закружил ковыль,
На Дону сопливые казачки
С пацанами рвут опять полынь.
Как горчит судьба простой цыганки,
Что подолом подметает степь!
Вот всю жизнь мелькают полустанки,
И частенько выпадает плеть.
Но весна дарует вновь дыханье,
И куда-то хочется лететь,
И всему находишь оправданье,
Почему так хочется запеть.
Зацвела от маков степь весною,
И куда ни глянь – пылает все.
И цыганки шумною гурьбою
Понесли дыхание свое.
Не могу я, братцы, удержаться:
Степь и ветер – вот судьба моя!
Конь шальной несет меня в объятья
К той цыганке, где душа моя.
Пусть характер чуточку строптивый,
Пусть горит как пламя от костра,
И пускай нас конь несет ретивый,
И пускай горят всегда глаза.
Степь от маков алая пылает,
На Дону казачки все растут -
И пускай чумазые соплячки
Для всех нас как маки расцветут.
СМЫСЛ ЖИЗНИ…
В разгуле страшного бесстыдства
Мир тонет в похоти и лжи…
Слепцы! беда от безрассудства -
Наступят тягостные дни.
А жизнь хрупка и скоротечна!
Но час возмездия грядет,
За все за то, что так беспечно,
По колее она течет.
Как поздно это понимаешь,
Когда в лавине ты страстей,
А в основном - когда страдаешь
От пустоты души своей.
Вот быть бы чуточку умнее:
Не лезть так слепо на рожон,
Да быть по жизни чуть скромнее.
Вон оглянись - весь мир смешон.
Как поздно, братцы, мы мудреем…
Когда прикованы к мечте -
Пока идем, уже дряхлеем,
А смысл рядом - он в тебе…