МОЯ УКРАИНА
Я люблю тебя, родина милая,
Кроткий домик в четыре окна,
Не простая ты дева, строптивая,
Украина, как ты мне мила.
Твои степи, родная, раздольные,
Взгляд теряется аж за версту,
Хатки белые кружатся скромные,
Песнь казачья летит на ветру.
Здесь девчонки как медом измазаны,
Липнут сами, поспей выбирать,
На Ивана Купалу накрашены,
Не успеешь в степи их догнать.
Ой судьба ты моя непутевая,
Вечно маюсь, покоя мне нет,
Ой казачья ты долюшка горькая,
Все воюем, а где тот просвет.
Я люблю тебя, родина милая,
Пусть большак продолжает пылить,
Средь полей, там, где рожь золотистая,
Она память о детстве хранит.
Припаду на колени к березке я,
Как листвою она шелестит,
Обниму, зацелую красивую,
Пусть слеза соскользнет, побежит.
Я люблю тебя, родина милая,
Там, где мамы нас ждут у окна,
Украина моя ты любимая,
Там ковыль мне поет до утра.
Я прошу все прощенье у родины,
Непутевого сына прости
За ошибки и всякие шалости,
Мы шпаною, наверно, росли.
На Днепре пропадали с казачками,
Там ловили рыбешку гурьбой,
Из ведра уху пили мы кружками,
И лилась самогонка рекой.
Так взрослели, в девчонок влюблялись мы,
Не хватало нам время всегда,
Только мамы ворчали и плакали,
Так уж было и будет всегда.
Я люблю тебя, родина милая,
Терпкий запах весны на заре,
Украина моя ты любимая,
Как же вольно здесь дышится мне.
СЛОМАННОЕ ПЕРО…
Пишу сто строчек на листе,
Моя в них боль и боль утраты,
За Украину боль во мне,
Такая боль, такая боль,
Надорван нерв души моей.
Мир опустел, кругом ценизм,
Теряю жизни своей смысл,
На Украине вновь фашизм,
Фашизм, фашизм,
На Украине вновь фашизм.
Пишу, царапает перо,
А мысли в голову не лезут,
Как будто вляпался в дерьмо,
Кругом дерьмо, одно дерьмо,
В душе воняет, все дерьмо…
Мир опостылел, суета,
Зачем мне это, братцы, надо?
А кровь все капает с пера,
Перо скрипит, перо скрипит,
Оно ломается, кровит.
Недописал, мне тяжело,
Но недосказанность терзает,
Сидит занозой глубоко,
Пронзает сердце, сердце ранит,
Сидит так в сердце глубоко.
СТРОЧКИ
Строчку слеза размывает,
Только сажусь за перо,
Я как мальчишка рыдаю,
Пишется так тяжело.
Больно писать о народе,
Тот, что слепой и молчит,
Только твердит о свободе,
Червь глубоко в нем сидит.
Только строку не отмыть вам,
На тебе… краской в лицо,
Кровь стариков не сотрете,
Нате… еще вам, еще.
Больно писать о народе,
Совесть, которой продал,
Сало намажьте и жрите,
Кровь матерей он сосал…
Строчка плывет, не ложится,
Руки по локоть в крови,
Но я надеюсь, вам снится,
С чем на Майдан вы пришли.
БЕЛЫЙ АИСТ
Долго аист кружится, летает,
Только дома родного уж нет,
Боже мой, как кричит, как рыдает,
И не нужен ему белый свет.
Посмотрите, а это лишь птица,
Каждый день прилетает сюда,
И летает, летает, летает,
Повиниться, наверно, должна.
Он не спас, не укрыл сам подругу,
Ой как мается, сильно кричит,
Вон у птиц как страдают за дружбу,
И страдают, раз сердце стучит.
Степь родная окутана дымом,
Как туман по обочинам лег,
Там и аисты сбились вон клином,
Лишь один бешено все орет.
Долго аист кружится, летает,
Потерял он подругу свою,
Он над взорванной хатой рыдает,
Душу рвет ой как больно мою.
НА ПОРОГЕ ВОЙНЫ…
Что вы брызжете грязной слюною,
Костью в горле Россия для Вас,
Ну, давайте, пример приведите,
Хоть один, хоть разок, но сейчас…
Что неймется, землицы все мало,
Жаба душит, сосет изнутри,
Близорук оказался Обама,
Вам Европа аукнет в ночи.
Что вы брызжете грязной слюною,
И народы за быдло держать,
Все кошмарите длинной рукою,
Ничего, будет что порубать.
На корню всех и все поскупили,
Не коробит фашистская кровь,
Украину фашистам отдали,
Всю Европу охватит та боль…
Что вы брызжете грязной слюною,
Боже, дай им прозрения там,
Дай народам понять все душою,
Не сдадим мы Россию врагам.
ОУКРАИН
(ДРЕВНЕЕ СЛАВЯНСКОЕ НАЗВАНИЕ ОКРАИНЫ В КИЕВСКОЙ РУСИ)
Никогда не была ты родная,
Под фашистом лежала всю жизнь,
Ты как шлюха стонала шальная,
И с тобой как тогда обошлись.
Там и крови давно нет славянской,
В мертвых жилах мазута течет,
Ну а ты все кричишь, что арийской,
Меркель где-то сестра там живет.
Никогда не была ты родная,
Ты стыдилась окраиной быть,
Вам Россия не стала Святая,
А славян заставляла ты выть.
Вот сейчас ты опять не довольна,
Под фашистом сама лебезишь,
Кровь рекою уж льется невольно,
Не даешь нам спокойно пожить.
Никогда не была ты родная,
Моя старая, слабая мать,
Скольких братьев, отцов загубила,
Вот и нас заставляешь страдать.
ЧТО С НАМИ…
Белые хаты чернеют,
Падают в мрачный залив,
Так незаметно редеют,
Стонет от криков обрыв.
Днепр течет говорливый,
Кормит уж сколько веков,
Годы несутся шальные,
Сколько ушло стариков.
Ветры шальные с Майдана,
Гонят детей на Восток,
По два на взвод автомата,
С голою грудью рывок.
Нам все твердили – бандиты,
Держат в плену стариков,
И что они недобиты,
И что у них нет штанов.
А оказалось не так все,
Брат там на брата идет,
Руки в крови вон по локоть,
Только Майдан их зовет.
Матери что напишу я,
Сын твой попал на войну,
Жизнью своей я рискуя,
Брата увидел в крови.
Белые хаты чернеют,
Юго-восток весь в дыму,
Падают в омут, редеют,
Что с нами, я не пойму.
БЕЛАЯ ПТИЦА
Белая птица летает,
Так надрываясь, кричит,
Хата сгорела, дымится,
Остов трубы лишь торчит.
Белая птица рыдает,
Боже, как стонет душа,
Крик материнский доносит,
Хата сгорела дотла.
Степь замерла на мгновенье,
Снова ужасный обстрел,
Землю на дыбу подняли,
Как матерям встать с колен.
Съежилась степь, вся трясется,
Жмется ковыль до земли,
Он к своей матушке жмется,
Хаты за сутки легли.
Белая птица кружится,
Крылья сложила и вниз,
Крик до сих пор ее снится,
Сердце вновь рвется до брызг.
УКРАИНСКИЙ БОРЩ
Как пахнет украинский борщ,
Вон золотом сбрызнул жирок,
Он жаром внутри обдает,
Что кажется сладким лучок.
Вон сальце скрипит на зубах,
С горчичкой пусть пот прошибет,
Жирок заблестел на усах,
С ума он, наверно, сведет.
Украинский борщ закипел,
Вон губы, язык запылал,
Ой… вскрикнуть лишь только успел,
Как в горле вскипел, обжигал.
Я косточки все обсосал,
И хрящики только мои,
Я пальчики все искусал,
Как губы хозяйки сладки.
Как пышет украинский борщ,
Вторая тарелка пошла,
Хозяйка прильнула, не прочь,
Под это и третья легла.
ТЬМА…
Видно, в детстве вас недолюбили,
Потому такие злые все,
Вас от мамы рано отлучили,
Грудь сосали, видно, Сатане…
Боже милый, объясни, как можно
Стариков и дедов убивать,
А в Одессе, это же безумье,
Вот детей бы ваших так сжигать.
Видно, в детстве вас недолюбили,
Плюй в глаза, вам божия роса…
Вас давно от церкви отлучили,
Только вам плевать, все «Трын-Трава».
Понимаю, русские достали,
Вам Россия точно уж не мать,
Ну а что за двадцать лет плохого,
Чтобы желчью и слюной брюзжать?
Ну, хоть что-то, хоть один примерчик,
Что молчите, нечего сказать?
Ну тогда, пожалуйста, не врите,
Ну зачем так нагло, нагло врать?
Видно, в детстве вас недолюбили,
Так приди, поплачь в жилетку мне,
Ведь конец, он должен появиться,
Жизнь не может быть в кромешной тьме.
СЛАДКИЙ ХРЕН…
Дайте вольную всем украинцам,
Пусть по миру свободно живут,
Сколь веков их одних угнетали,
Дайте волю, пусть вольно живут.
Украинцам пусть будет полегче,
Так устали, что мочи уж нет,
Сколь веков их Россия гнобила,
Вот кацапы пусть держат ответ.
Так устали пахать на Россию,
А она все цветет и цветет,
А свою не удержишь гордыню,
Изнутри все клокочет, орет.
Дайте вольную всем украинцам,
Пусть по миру свободно живут,
Если надо, пойдут и к фашистам,
Там хрен слаще… его пожуют…
СВОБОДА!
Хаты белые… кровь мы отмоем,
Атаману построим дворец,
Цветники по степи мы рассадим,
Вот и все, геноцида и нет…
Хаты заново все мы забелим,
Пусть Тарас нам Шевченко поет,
Добела мы Майдан свой отмоем,
А историю сложим потом.
Все напишем, поверьте, как надо,
Вон и Меркель с геройской звездой…
Настругаем хохлят сколько надо,
Мир придет, он в душе, он со мной.
Зацветет степь, пусть белые маки,
Но свободно дышать казаку,
Мы Заветы свои написали,
Плыть свободно теперь по Днепру.
Хаты белые, белые, белые,
Украина казакам дана,
А окраина пусть у кацапов,
Украина свободна всегда!
ПОСЛЕ ГРОЗЫ
Высохли мокрые ивы,
Тучи закат разорвал,
Плачут потрепаны нивы,
Ветер их сутки трепал.
Вниз по затону туманы
Стелют седой пеленой,
А вдалеке все раскаты,
Скрылись за сильной грозой.
Сумерки давят с востока,
Вон и луна поползла,
С ивы на волны скользнула,
Гребень схватив, поплыла.
С ветром и ивы запели,
Вторит им лес чередой,
С громкой цикадой звенели,
С ночью глухой и слепой.
Только луне все не спится,
Холод по небу ползет,
Третий мне сон уже снится,
Изредка филин орет.
Свежесть с Днепра долетает,
Волны ласкают яры,
За ночь жара отпускает,
Росы на травы легли.
Ивы поют над волною,
Сколько воды утекло,
Но на востоке с зарею
Солнце на небо взошло.
СТАРЫЙ ПЛЕТЕНЬ…
Скрипит почерневший плетень,
От склянок идет перезвон,
Но это не птичья уж трель,
И в сумерки слышится стон.
Так гложет осенняя грусть,
Увязли в дерьме башмаки,
Душа завывает от бурь,
Боюсь, не найти колеи.
Как холодно стало в степи,
Мне душу не греет ковыль,
С горилки страданья одни,
Зеленку съедает полынь.
Лошадка ворчит, но ползет,
Дровишки уносит в трубу,
Так холодно, зубы сведет,
Еще мы поплачем в пургу.
Скрипит почерневший плетень,
Вот-вот завалюсь с ним в ночи,
Большак раскисает в пути,
Мне степь расстилает постель.
Нет больше уж мочи терпеть,
Как волк одинокий брожу,
А как я мечтал полететь,
Боюсь, что свой крест не снесу.
Скрипит почерневший плетень,
Моя заросла колея,
С петель скоро свалится дверь,
И холод несет от окна.
КОРЯВЫЕ СТРОЧКИ…
Строчка коряво ложится,
Как мне о брате писать,
Лучше пойти помолиться,
Но не могу я молчать.
Память с годами теряют,
Так уже было ни раз,
Но не сотрешь в жизни строчку,
Пусть молодежь помнит нас.
Нет, не совру, не дождетесь,
Горькую правду пишу,
Годы пройдут, вы проснетесь,
Ну а сейчас я стерплю.
Знаю, кому-то не в жилу,
Горько грехи признавать,
Но не подставлю я спину,
Чтобы себя отстегать.
Вспомним Тараса Шевченко,
Воли, так мало ему,
Ну а теперь Порошенко,
Волю бери, не хочу…
РАЗДУМЬЯ
Вяло плещет Днепр своей волною,
Провожая лунную печаль,
Вторят ивы, шелестят листвою,
Ветерок осенний потянул вуаль.
В поле рожь давно перестояла,
В колтуны колосья посплелись,
В Запорожье Сеча загуляла,
Хутора тоскуют, заждались.
Чешут кулаки все на Майдане,
Это не с серпом до ломоты,
Лучше с булавой и при народе,
Пусть торчком намылены чубы.
Пустельга над степью зависает,
Все трусит, охотится, мышкует,
Только казаки не утихают,
Под горилку празднуют, ликуют.
Вяло плещет Днепр своей волною,
Под свинцовой тенью облаков
Журавли с тоскующей душою
Покидают опустевший кров…
Вот и Путин утонул в раздумьях,
Шапка Мономаха тяжела,
Но сложней Обаме на двух стульях,
Под него Европа уж легла…
Вяло плещет Днепр своей волною,
Боже мой, придет еще зима,
Тяжело с больною головою,
Да и жизнь несется в никуда…
ПРОШУ ПРОСТИ…
Прошу тебя, мой друг, прости,
Хоть понимаю, нет прощенья,
За страх и ужас той войны,
От кары нет мне избавленья,
Прошу тебя, мой друг, прости.
Пусть не дойду, пускай умру,
Одно хочу, поверь, прощенья,
Контужен, ранен, но уйду,
Как тяжело войны похмелье,
Пусть не дойду, пускай умру…
Не знаю, кто околдовал,
Мозги как до бела промыли,
Как зомби точно я уж стал,
Фашисты зельем опоили,
Не знаю, кто околдовал.
Прошу тебя, мой друг, прости,
Упал у храма на погосте,
Вот так не смог к тебе дойти,
Лишь только вскрикнул чуть при вздохе,
Прошу тебя, мой друг, прости,
Прошу тебя, мой друг, прости!
КАЗАЧЬЯ КРОВЬ…
Кровь казаков застоялась,
Чешутся всласть кулаки,
Бате по яйцам досталось,
Ходят гурьбой казаки.
Вон на Майдане собрались,
Всякой на выбор шпаны,
Пыль заглумила, поднялась,
Батя взял в руки брозды.
Эх, атаману неймется,
Шашкой им дай помахать,
Вон как цинично смеется,
Кости им дай поломать.
Эх, по степи резво скачет,
Только нагайка свистит,
Как черный ворон пугает,
Словно в экстазе вопит.
Кровь казаков застоялась,
Сбрызнули чуть на Майдан,
Бате легонько досталось,
Он потом нам по соплям.
РОДНОЙ КРАЙ…
Ой ты Днепр мой могучий,
Разливайся и кричи,
Громче, громче гребнем в тучи,
Вместе с ветрами лети.
Боже мой, яры до неба,
Что нам фьерды, ерунда,
Мы свои построим замки,
Заберемся в небеса.
Рожь, какая золотится,
Во степи поля, поля,
Богу милому спасибо,
Это наша все земля.
Пусть поля порой неуклюжие,
И соха частенько кривит,
Вы родные, до боли мне милые,
Только сердце за правду болит.
Ой ты Днепр мой могучий,
Нахлебаться вволю дай,
Дай мне вволю надышаться,
Расцветай, родимый край.
ШТИЛЬ
В Черном море буревестник
Режет гладь морской волны,
Он событиям предвестник,
Ветры держит за узды.
То на гребне пронесется,
То зависнет в облаках,
То как камень вниз сорвется,
Отдыхает на волнах.
Ветер стих уж на рассвете,
Гладь морская, тишина,
Корабли при ярком свете
Опустили паруса.
Ни ветринки, солнце палит,
Над водою миражи,
Как великий Айвазовский,
Рисовал все виражи.
Но к полудню потянуло,
Дышит в спину ветерок,
Вот и спину подкоптило,
Напряжешься чуть, и взмок.
Только вещий буревестник
Закружился в облаках,
Одинокий, как отшельник,
Потерялся на глазах.
Кружит, кружит буревестник,
Корабли легли на курс,
В море он всегда предвестник,
Отведет от страшных бурь…
КИЕВСКАЯ РУСЬ!
Ой ты Русь моя, доля славянская,
Сколько горя терпела, жила,
Сколько войн от поляков, татаров,
От фашистов ты землю спасла.
Ой вы степи мои бескрайние,
Взор теряется в тундре глухой,
Ой вы реки кипящие, бурные
От морской вы воды ледяной.
А березки такие кудрявые,
Как девчонки, цветете весной,
А по осени, в золоте звонкие,
Шелестите, поете со мной.
Вон черемуха милая, терпкая,
Так дурманит под трель соловья,
Вот хмельная, ночная разбойница,
Ноги путает, вяжет меня.
Ой ты Русь моя, доля славянская,
С миром жили, терпели всегда,
Так же дай вам Бог милый прозрения,
Не кружись ты, моя голова…
НА РАЗВАЛИНАХ МАЙДАНА…
Среди развалин на Майдане
Старик как раненый упал,
Он закричал, увидев сына,
Упал на землю и лежал.
Ему всего лишь девятнадцать,
Какая сука та судьба,
В семью ворвалась, в нашу душу,
Еще ребенка забрала.
Нет оправданья тем фашистам,
Стреляют с криками «ура»,
«ура свободной Украине»,
Идет гражданская война.
Нет оправданья Порошенко,
Лукавит, хитрая змея,
Она ребенка укусила,
Вот он в крови весь у столба.
Не спи, мой сын, молю, проснись же,
Не вынесет родная мать,
Орал, кричал, молил он Бога,
Остался там он с ним лежать.
За ними мать, к мольбам взывая,
По сумеркам кричит одна,
Она на кладбище, рыдая,
Вот так с ума она сошла…
Среди толпы там, на Майдане,
На том столбе могильный крест,
Девчонка юная, седая,
С мальчонкой повторяет – нет!
ГОРДЫНЯ…
Ой ты вольная стихия,
Степь привольная моя,
Рожь златая колосится,
Доля-долюшка моя.
Я люблю твои просторы,
Украинская земля,
Пусть хмельную, но стихию,
Стремена рву у коня.
По степи люблю промчаться,
Изваляться в ковыле,
Голышом в степи носиться,
Дайте волю, братцы, мне.
Выйду утром на крылечко,
Пробегусь, собью росу,
Натяну в струну уздечку,
Песню о любви спою.
О своей любви к казачке,
Рыжей бестии своей,
Унесемся с ней на скачки,
В степь, что нам всегда милей.
Будем вместе куролесить,
Кудри рыжие гонять,
Ноги мне на плечи свесить,
И летать, летать, летать…
Ой ты вольная стихия,
Девки, кони, степь моя,
Пусть строптивая гордыня,
Ты любовь! И песнь моя!
ГРОЗЫ…
Брызнули вешние грозы
Кровью увядших седин,
Нет, не цвести теперь розам,
Степь затянула полынь.
Боже, мой мир обезумел,
Волки порвали Майдан,
Мы не могли и подумать,
Верить кошмарным тем снам.
Гложет своей пустотою
Вечность несказанных фраз,
Но не воспрянешь душою,
Степь вся больна от проказ.
Пение птиц и не слышно,
Ветры уныло свистят,
А на душе так паршиво,
Мучают мысли, свербят.
Брызнули вешние грозы
Кровью родных матерей,
Нет уж былой Украины,
Вольно, зато веселей.
ДЕВЯТЫЙ ВАЛ…
Ветер тучи нагоняет,
Почернел весь горизонт,
Корабли вон накрывает,
Гонит с моря страшный шторм.
Боже мой, волна до неба,
Вон цепляет облака,
Почернело, нет и света,
Придавила темнота.
Мой корабль поднимает
Вверх на гребень той волны,
Весь народ аж подлетает,
И провал от темноты.
Не пойму где, под водою?
Или где-то в небесах?
Ухватился я рукою,
Не успел настигнуть страх.
Что там милый Айвазовский,
Здесь нет бездны – темнота,
Не пойму, когда очнулся,
Я слепой, и глухота…
Вот сижу так на причале,
Обдувает легкий бриз,
А вино трясет в стакане,
Пью, но это не каприз.
Так седой старик бормочет,
Что-то людям говорит,
Но ему никто не верит,
Вот зевнул, опять храпит…
ИЮЛЬСКАЯ УСЛАДА
Свежесть июльской услады,
Терпкой созревшей травы,
Утром, в подарок награду,
Брошенной за ночь росы.
Празднуя солнца творенья,
Взгляд заскользил по цветам,
Вздорных ромашек веселье,
Льет бирюзой в васильках.
Рядом по скошенной глади
Хмель от подсохшей травы,
Сено не высохло за день,
Ровно легло от косы.
Вон и стожки вдоль околиц
Утром легонько парят,
С песней проснувшихся звонниц
Хатки до церкви спешат.
Свежесть июльской услады,
Радость воскресного дня,
В праздник дарует награды,
Песню в разгул звонаря.
ЛЮБОВЬ И ПАМЯТЬ
ПАМЯТЬ И ЛЮБОВЬ
Пускай слепая, все еще скриплю,
Но я храню свою любовь, родной мой,
Меня считали дурой по селу,
Пускай давно слыву я сумасшедшей.
Совсем седая, скрючилась, плетусь
К тебе, родной, все к нашему обрыву,
Там посижу, пускай отпустит боль,
Я погорюю за свою Отчизну.
Ты жизнь отдал за Родину, за мать!
Все, как вчера, вот только проводила,
Но переписка вдруг оборвалась,
Но все я письма наши сохранила…
А то, что дурой звали, ерунда,
Любовь жива, я дни уже считаю,
К тебе приду, родной, все, как тогда,
Прости меня, что до сих пор рыдаю.
Пускай слепая, но пока иду,
К тебе, родной, еще хватает силы,
Дай под березкой молча посижу,
Лишь о тебе, родной, приходят мысли.
ЗАПОРОЖСКАЯ СЕЧЬ
Ковыль под сильным ветром гнется,
Так вольно дышится в степи,
Казачья песня словно льется,
Как коростель зовет в ночи.
Казачки голые купались,
Глумят, чудачки, на косе,
В песке днепровском извалялись,
Смеются голые совсем.
А мужики глаза таращат,
На Запорожье стонет Сечь,
А с голодухи только пухнет,
Вот бы сбежать на ночку в степь.
В ковыль упасть, но только плакать,
Вот что осталось, братцы, мне,
За казаков и за свободу
Готов гореть я на костре.
Могучий Днепр яры смывает,
Вон в омут хаты поползли,
А Сечь народ все призывает,
О где же братья, братья все мои?
Давно казачки повзрослели,
Уж грудь не вместится в ладонь,
Они давно заматерели,
Попробуй только ее тронь.
Ковыль поет на Запорожье,
В степи гуляют казаки,
На воле, вот уж где раздолье,
Орлы и мы кружим одни…
КУКУШКА…
Что вам, суки, чего не хватает?
Вам Россия как в горле комок,
Коммунисты всем в прошлом мешали,
Но фашисты уж дали урок.
Жаба душит, земли не хватает,
Под себя все готовы подмять,
Вот глупцы, кто грехи им отпустит,
Иль Обама им станет как мать.
Но народы, о Боже, слепые,
Иль под страхом запуганы все,
Что молчите, славяне родные?
Разве можно стоять в стороне.
Эх вы братья, что с нами творится!
Мы своим матерям уже врем,
Лучше взять посильнее напиться,
Все забыть…, вновь потом заживем.
Что вам, суки, чего не хватает?
Вам Россия как в горле комок,
Матерей мы своих поменяем…
Будем жить мы с Обамой, сынок…
Меркель мне мамою стала,
Обама – отец мне родной,
Правда, свободы вновь мало,
Сын на войне уж другой.
Что вам, суки, опять не хватает?
Вам Россия как в горле комок,
За собой мать уж новая манит,
Вам, кукушкам, совсем невдомек…
МАМА…
Любимый мой Киев гудит,
Всю ночь на Майдане костры,
Головушка сильно болит
В дурмане кошмарной войны.
Народ обезумел совсем,
Брусчатка пылает в крови,
А в лицах кошмар, беспредел,
О сколько в них злости и лжи!
О чем безрассудно кричат.
Свободу, свободу дай всем!
«Зик хай!» – вон мальчишки вопят,
Не зная, к чему и зачем?
Вон в свастике гордо стоят,
А цепь с булавою в руке,
В экстазе свободы гремят,
Но сами не зная зачем?
В дурмане мальчишки шумят,
Им хочется всем воевать,
Мозги уж забиты, свербят,
Как хочется всем пострелять.
Ну что не хватало вам всем?
Свободы, свободы давай,
Но только б сказал кто, зачем?
Чего не хватало вам всем?
Любимый мой Киев не спит,
У братьев своя колея,
Теперь разошлись навсегда,
Хоть мать, мама точно одна…
ОДИНОКИЙ ВОЛК…
Родной мой отец, не гони,
Мне некуда больше идти,
И так десять лет жил в степи,
Прошу об одном, не гони.
Наколки смущают тебя,
То свастики черной кресты,
А цепь, я дерусь за себя,
За волю сжигал я мосты.
Десяток кацапов убил,
Шпану их нагайкой стегал,
Я спины до крови лупил,
Напалмом их хаты сжигал.
Но ты же мне сам говорил,
Все детство твердил, голодал,
Как я, ты свободу любил,
Да, вспомни же, сам воевал.
Родной мой отец, не гони,
Я вольный казак, как и ты,
А кровь, кровь отмоют дожди,
Мы воле и клятве верны.
Поверь мне, что я не фашист,
Казак я тот вольный в степи,
Здоровый мужской эгоизм,
Все брешут подонки они.
Родной мой отец, не гони,
Мы свастику смоем в ночи,
Устал я выть волком в степи,
Прошу об одном, не гони…
В ДНИ ТРАУРА
Я сына приведу вновь на Майдан,
Поклонимся мы тем Святым местам,
Но только не орать, не воевать,
Поплакать, постоять, погоревать.
Припев:
Поклонимся, поклонимся Святым,
Поклонимся всем мертвым и живым,
А матеря, пускай они скорбят,
Поклонимся за всех своих ребят.
На Украине траур, тишина,
Как надоела нам давно война,
Мы молимся, пусть пушки замолчат,
Пусть старики и дети чуть поспят.
Припев:
Поклонимся, поклонимся Святым,
Поклонимся всем мертвым и живым,
А матеря, пускай они скорбят,
Поклонимся за всех своих ребят.
Я сына приведу вновь на Майдан,
Назло фашистам, лютым тем врагам,
Пусть костью в горле станет детский плачь,
И от удушья скорчится палач.
Припев:
Поклонимся, поклонимся Святым,
Поклонимся всем мертвым и живым,
А матеря, пускай они скорбят,
Поклонимся за всех своих ребят.
БЫТЬ БАЗЕ В ОКЕАНЕ
Всколыхнулась вновь зыбь в океане,
Потянулись на Кубу гонцы,
Боже мой, там же братья остались,
Что по крови, не то что козлы.
Пусть уроком для нас это будет,
Прослезиться здесь даже чурбан,
Год назад отдыхая на Кубе,
Понял многое…, братцы, я сам.
Брат не тот, что с улыбкой встречает,
Сам ночами заточку точил,
Брат твой тот, что рыдает ночами,
Приползая помочь уж без сил.
Пусть уроком для нас это будет,
Главно, выводы сделать успей,
Нет, мы братьев своих не забудем,
Мы с Фиделем навеки, поверь.
Всколыхнулась вновь зыбь в океане,
Путин с Кастро, как прежде… тогда:
Нет осадка – любовь в том стакане,
Мы родные, поверь, навсегда.
ВОЛЬНАЯ…
Отпустите хохлов в Украину,
Что им грязь меж кацапов топтать,
Им в Европу окно вон открыто,
И зачем им в России страдать.
Отпустите, пусть с миром уходят,
Им свободно дышать не дают,
Миллионов в Россию загнали,
Издеваясь, житья не дают.
Отпустите их в степь надышаться,
Волю вольную дай казаку,
Но, а мы чуть поплачем, что делать,
Без свободы нет жизни ему.
Отпустите в Европу скорее,
Круассаны там слаще давно,
Я прошу всех славян, не держите.
Им без воли дышать тяжело…
Отпустите их всех в Украину,
Им Россия давно уж не мать,
Дай им вольную, и побыстрее,
Сколько можно вот так их держать.
ДАЙ БОГ…
Пускай тебе поможет Бог,
Хранить терпенье и молчанье,
К чему Майдан и тот позор,
Бог, дай всем людям покаянье,
Пускай тебе поможет Бог.
Ковыль в степи седой поет
Под шум и взрывы от снарядов,
А кто-то в хате там зовет,
И все в дыму от тех пожаров,
Там кто-то стонет и орет.
Людей всех заживо сожгли,
Тот страшный запах и удушье,
Они кричали в той ночи,
О Боже, это же безумье,
Людей всех заживо сожгли.
Пускай тебе поможет Бог,
Стерпеть и только удержаться,
Спасти детей и милый кров,
И в ту войну нам не ввязаться,
Пускай тебе поможет Бог,
Дай Бог, дай Бог,
Пускай тебе поможет Бог.
ИСПОВЕДЬ ГЕНЕРАЛА…
Об ошибках часто я жалею,
Что не смог увидеть саму суть,
Жаль, себя карать я не умею,
Вот и потому с ума сойду.
Все внутри как сгусток черной крови,
За лукавство – ложь я выдаю,
Сам потом я мучаюсь от боли,
Но прощаю и всегда молчу.
Об ошибках часто я жалею,
И сейчас, как в прошлую войну,
Вот в раздумьях, все начать робею,
Но иначе сделать не могу.
Остается только помолиться,
О поддержке Бога попросить,
На коленях плакать, повиниться,
За мальчишек и за свою жизнь.
Об ошибках часто я жалею,
Но без них не уничтожить зло,
И фашистам я не дам Россию,
Пусть умру, хоть за одно село…
КРОВАВАЯ ВЕСНА…
Степь весною чуть раньше проснулась,
В небе с криком летят журавли,
Казаки на Майдан потянулись,
Застоялись их кони с зимы.
Небо хмурится, грозные тучи,
То народные слезы одни,
Застоялись, как хочется воли,
Полетать, попылить во степи.
Этот год назовут как кровавый,
Сколь пустили мы крови весной,
Но зато, братцы, власть поменяли,
А то в жилах уж точно застой.
Настежь двери в Европу раскроем,
Свет с Востока туда перейдет,
Ну а кровь с мостовой мы отмоем,
Жрачка валом, надеюсь, попрет.
Лозунг свастики в сенях мы спрячем,
Пусть немного еще полежит,
Мы еще всей Европе покажем,
Жид в Израиль, он сам побежит.
КРОВЬ…
Нет, мы этой весны не забудем,
Маршем шли по степи табуны,
Казаков мы своих всех разбудим,
Пусть очнутся от спячки они.
Мы построим свободное царство,
Там, где правят одни казаки,
А на поле слетятся талибы,
На Европу, на мед, заходи.
Мы кровавой весны не забудем,
Мы кацапов прогоним с земли,
Мы язык изнутри его вырвем,
Пусть мычат, как в том стаде быки.
Мы построим свободное царство,
Без евреев и русских, татар,
Порошенко на трон мы посадим,
Когда надо, погасим пожар.
Нет, мы этой весны не забудем,
Мы героев своих возведем,
Всем грехи, если надо, отпустим,
Мы медали, червонцы куем…
ЛЮБИМЫЙ…
Я больше в зеркало давно уж не смотрюсь,
Совсем одна, как старая кобыла,
В петле висела, но я с ней валюсь,
Сгнила веревка, уж давно попрела.
Уж на погост, наверно, не дойду,
В который раз я сидя засыпала,
А жизнь прошла, мне этот свет к чему?
Нет сил уж плакать, все я отстрадала.
Нет старика, и сыновей уж нет,
Десятый год как старая телега,
Мне опостылел этот яркий свет,
Уж лучше сяду рядом у порога…
Всмотрелась вдаль, а слезы потекли,
Доплелся взор до старенькой ракитки,
Где мой Иван, прошу тебя, приди,
Возьми меня, пока еще мы живы…
Рука сползла, а губы все твердят –
Прошу, приди, приди же, мой любимый,
Спасибо ветер обласкал опять,
Иду к тебе, держи меня, любимый…
ИСХУДАВШАЯ ЗЕМЛЯ
Эх, поля мои исхудавшие,
Рожь чернеет, совсем заросла,
А колосья сгорают опавшие,
Горько плачет родная земля.
Вон соха закривила обочину,
В колее утонула межа,
Казакам неужели до фени всем?
Пусть рыдает родная земля.
Вот и конь неуклюжий шатается,
Он не пашет давно глубоко,
Между ног нерадиво болтается,
Подержать только можно, и все.
Вон чубы уж давно растрепались,
Как селедка свисает на лбу,
Казаки…, где вы, братцы, остались?
Что вы гоните вечно пургу…
Эх, поля мои исхудавшие,
Затерялись уж хатки во ржи,
Ковылем зарастают пропавшие,
Казака отлучив от земли…
МИРНЫЕ ЛЮДИ
Тысячи, тысячи, тысячи,
Тысячи мирных людей,
Жгли их напалмом, стреляли,
Кровь на руках матерей.
В зеркало гляньте, подонки,
Дьявол иль кто? Сатана…
Но ничего, отольется,
Капает, льется слеза.
Вот я стою на коленях,
Божью я Матерь молю,
Боже, икона вся в слезах,
Капает вниз по лицу.
Потом меня окатило,
Слезы за всех матерей,
Тех, кто ребят не дождались,
Раньше ушли сыновей.
Тысячи, тысячи, тысячи,
Тысячи мирных людей,
Что от войны пострадали,
Боженька, их пожалей.
Слезы у Матери Божьей,
Капают нам на лицо,
Как же они обжигают,
Боже, как нам тяжело.
Тысячи, тысячи, тысячи,
Тысячи мирных людей,
В страшной войне той погибли,
Кто нам вернет матерей.
ВОЛЧЬЯ СТАЯ
Волчья стая кружит по Майдану,
На халяву все режут ягнят,
А потом глотку рвут, как за правду,
И солдат гонят, словно телят.
Те фашисты в обличии власти,
«Упа», «УНА», «Свобода» везде,
Вон уж Раду порвали на части,
Там монархия правит в узде.
Волчья стая кружит по Майдану,
Что им глотку так просто порвать,
Что им Левченко кинет отраву,
Мы его же пошлем воевать.
То фашисты, их много во власти,
Вон их Меркель лобзает в чело,
Не пойму, что им всем не хватает,
Мазохизма, чтоб ноги свело.
Волчья стая кружит по Майдану,
Порошенко на белом коне,
Он кричит: «Я любить вас всех стану,
Только дайте поправить чуть мне…»
ВОРОН…
Ворон поднялся высоко,
Вновь над Майданом кружит,
Стало в степи одиноко,
Вяжет нагайку, блестит.
Все украинцы по хатам,
Только фашизм на плацу,
А казаки со стаканом
Гонят цинично пургу.
Всем им мозги попромыли,
Стал на арийца похож,
Правда, глаза все заплыли,
Черный у ворона нос.
Ссучились, вымя сосете
Вы у кобылы чужой,
Свастику в массы несете,
Только чуб стал вороной.
Ворон поднялся высоко,
Волюшку, волюшку дай,
Род он славянский обхаял,
Вон он кричит там: «Зик хай».
ХРУПКИЙ МИР
Насколько хрупок этот мир,
Мы в это не могли поверить,
Что на Майдане будет пир,
Кошмарный пир, циничный пир,
Фашисты праздновали пир.
Насколько хрупок этот мир,
Война на улицах Европы,
Лишь спичку чиркни, будет взрыв,
Ужасный взрыв, ужасный взрыв,
Лишь только тронь, и все, разрыв.
Насколько хрупок этот мир,
Державы меряются силой,
А если кто из них вампир,
Вампир, вампир,
А если кто из них вампир.
ВОРОНЫ…
На Майдане лишь черные вороны
Украину на клочья порвут,
А из Штатов голодные коршуны
Мать родную на паперть пошлют.
Ой казачья ты долюшка вольная,
Топчут поле ржаное в степи,
Секачуги в степи сумасшедшие,
Коммунистов секут до крови.
А кацапы-то чем не удобны вам?
Или рожей не вышли они,
Или рот открывают непопадя,
Демократию вот развели.
Нету воли душе той украинской,
Лезут вечно с советами все,
Лучше взять погонять их нагайкою,
На лихом, но своем скакуне.
На Майдане лишь черные вороны
Труп на паперти рвут на куски,
Штаты пилят, слетелись вон коршуны,
Глаз мой вырвут в голодной ночи.
ПРАВДА…
Ветер промозглый качает
Крест над Майданом нависший,
Кровь на лице дождь смывает,
Плачет, страдает Всевышний.
Горько, как больно, досадно,
Мир весь шальной обезумел,
Даже подумать мне страшно,
Разум нас точно покинул.
Ветер промозглый качает,
Ветви у ив поседевших,
Словно под песнь кто рыдает,
Стон матерей пострадавших.
Братья и сестры воюют,
Мы на родню наплевали,
Вот по степи и кочуют,
Хаты, дома побросали.
Ветер промозглый качает,
Крест на Майдане свалили,
Только вот в правду не верят,
Больно, запутались люди.
ВОЛЬНЫЙ ДНЕПР
Шаловливый Днепр разлегся,
Вечный баловень судьбы,
Он в России так напьется,
Что теряется в степи.
Далеко там на Валдае,
Где болотца, их не счесть,
Вечность он черпает воды,
Напоить спешит он степь.
Где станицы расплескались,
В белых хатах образа,
Купола на свет тянулись,
Православные церква.
Казаки в степи пахали,
Так намаются во ржи,
Но зато потом гуляли,
Не удержишь за узды.
Шаловливый Днепр несется
По Украинской земле,
Вольный он, как песня льется
Всем на счастье, как и мне!
ВЫСОХШИЕ КОСТИ…
Кругом одни унылые поля,
Как удержаться, только не заплакать,
Муж мой погиб, его взяла земля,
Теперь уж поздно заново нас сватать.
Отпела степь, отколосилась рожь,
Рыдай, ори, одни пустые хаты,
Вот так споткнешься о порог, умрешь…
Мне не милы уж вешние закаты.
Все…, отражала, дура, береглась,
Теперь одна, как высохшая ива,
Недолюбила, только обожглась,
А как была я, девочки, красива.
С соседкой вместе так вот и живем,
Пыталась зельем как-то отравиться,
А та из гроба тащит, все ведет
Опять к иконе и давай молиться.
Кругом одни унылые поля,
Война сожгла, испепелила рощи,
Душа давно за мужем уж ушла…
Гремят одни поломанные кости.
МОЛЧАЛИВОЕ СОГЛАСЬЕ
Бог мой, мы не простим им той вины,
Бог мой, дай хоть послушать тишины,
Давно земля от взрывов стонет,
Мы сыновей своих хороним,
А Порошенко «Трын-Трава».
А сколько можно людям врать!
Вот так все взять – перемешать,
Там ополченцы – террористы,
Хоть у самих – одни фашисты,
Но сколько можно людям врать!
Бог мой, Европа до сих пор молчит,
Бог мой, да там лишь только геноцид,
В молчанье видят все согласье,
Невольно в этом их участье,
А люди гибнут, кровь рекой.
Кто мог подумать год назад,
Что это случится у нас,
Там где фашиста разгромили,
В крови своей его топили,
Но, видно, не добили всех.
Бог мой, о что творится на земле!
Бог мой, фашизм в Европе на коне,
А мы молчим, глаза закрыли,
Пока меня не зацепили,
А Порошенко «Трын-Трава».
БАБЬЯ ДОЛЯ…
Хата клонится, стала уж рыжая,
Вон посыпалась сверху труба,
А кобыла, худая и тощая,
Не дойдет, упадет у пруда.
Не слышны голоса больше детские,
Откричала строптивая степь,
И поля заросли опустевшие,
Не свистит колом ставшая плеть.
Ой вы хаты мои почерневшие,
Завалился с угла вон плетень,
А старухи совсем поседевшие,
Все сложней подниматься теперь.
Все война натворила проклятая,
Не целованы бабы сидят,
Вон кобыла и та необъезженна,
Скоро взвоют, как души болят.
Хата клонится, стала уж рыжая,
Скоро, девочки, я завалюсь,
Как та ива, давно уже высохла,
Скоро лягу, но я не проснусь…
ФАШИЗМ
У входа в храм стою, робею,
Как обнажен среди толпы,
Промолвить слова сам не смею,
О Боже, как же мы грешны.
Как тот мальчишка, что нашкодил,
Вот-вот, и сопли побегут,
А грешный мир с ума все сходит,
В крови Майдан… опять фашизм…
Нет, на колени я не встану,
Славян своих не предадим,
Надеюсь, Бог меня услышит,
Пока молчание хранит.
Прольется кровь еще рекою,
Слепцы, им русских не сломать,
Славянский род богат душою,
Там на Майдане гибнет брат…
У входа в храм стою, робею,
Но правда силы придает,
Молиться за славян я буду,
Фашизм, уверен, не пройдет…
Молиться за славян я буду,
Фашизм, уверен, не пройдет…
СТАРИК…
Стоит старик, весь плащ оборван,
Слегка стесняясь у крыльца,
У входа в храм стоит с поклоном,
Тепло исходит от лица.
Он весь согнулся, посох держит,
Рука невольно чуть дрожит,
С порывом ветра пошатнулся,
Но гордый взгляд он свой хранит.
Стоит, угрюмый взгляд насупил,
Но милости не просит он,
Но обойти его не смог я,
В его словах я слышу стон.
Как оказалось, жизнь крутила,
Он за Россию спину гнул,
Война вот, стерва, подкосила,
Был ранен, чуть ли не уснул.
Был генералом, кровь и слезы,
Мальчишек сколько схоронил,
А жизнь, несбыточные грезы,
О Боже, скольких сам убил.
Одно на фронте все понятно,
Передовая, вот он враг,
Но на гражданке жизнь другая,
Когда твой сын тебя предаст.
У входа в храм стояли долго,
Но я не выдержал рассказ,
Слеза сама бежит невольно,
Какой жестокий мир у нас…
Слеза сама бежит невольно,
Какой жестокий мир у нас…
НА ЗАКАТЕ…
Прошу, соловей, не кричи,
Не надо мне душу так рвать,
Устал от весны я страдать,
Прошу, соловей, не кричи.
Сиреневый млеет закат,
Теряясь в короткой ночи,
О Боже, хочу я любви,
Мой ангел, молю, приходи.
Прошу, соловей, не кричи,
Родные спокойно пусть спят,
А милые ждут и грустят,
Прошу, соловей, не кричи.
Украдкой ползу под плетень,
Крапивой лицо обстрекал,
Девчонку свою обнимал,
Ее я везде целовал.
Прошу, соловей, не кричи,
Терновник в кровь руки мне рвал,
Как я в том экстазе орал,
Прошу, соловей, подожди.
Прошу, соловей, подожди…
БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ
Белый лебедь кружится над полем,
Потерял он родную подругу,
Белый лебедь кричит, словно стонет,
Душу вырвет, наверно, наружу.
Вот и я потерял смысл жизни,
Я остался один, без подруги,
Весь разбитый хожу от разлуки,
Не милы мне весенние звуки.
Ты ушла от меня на рассвете,
Не нарушив ночного покоя,
Млечный Путь догорал в лунном свете,
Как звезда, нежно гасла, спокойно.
Недосказанность мучает, больно,
Я лежу, а слеза накатилась,
Я реву, словно вепрь, невольно,
Неужели мне это приснилось?
Белый лебедь кружится над полем,
Потерял он родную подругу,
Белый лебедь кричит, словно стонет,
Душу вырвет, наверно, наружу.
ПОХОРОНКА…
Как грома взрыв, по косяку сползла,
Коленка вдруг невольно подкосилась,
Кружится все, кружится голова,
И слезы градом по щекам полились.
Держу в руках измятый весь листок,
Хотела вскрикнуть, зубы только сжались,
И спас меня один слюны глоток,
И громкий кашель, как им задыхалась.
Упала навзничь прямо у крыльца,
Спасибо, сразу подхватили дети,
Его злодейка забрала война,
Фашисты-твари, нелюди и звери.
Прошло лет десять, взяла вновь листок,
И ты как рядом, вот перед глазами,
Уж сколько лет я помню тот глоток,
И пусть я плачу горькими слезами.
Как грома взрыв, уже оглохла я,
Но та любовь, наверно, будет вечна,
И я стараюсь жить, ее храня,
Но вот судьба, она не бесконечна…
ПРАВДА…
Эх станицы мои исхудавшие,
Словно сакли на Крымском Яру,
Как казачки совсем похудевшие,
Стосковались, так ждали весну.
Вот и мы, как стада подневольные,
В феврале на Майдане сошлись,
Эх вы степи мои Запорожские,
Мы за праздником вместе гнались.
В результате, что вышло, так вышло,
Нам оценку история даст,
Но война, вот уж точно достала,
Порошенко …….., ………..
Хаты белые все почернели.
Вот и сакли уже не дворцы,
Только аисты вдаль улетели,
А в станицах остались лишь псы.
Эх история милая стерпит,
Знаю, сердце мое отболит,
Но оно никогда не поверит,
Что народ наш за правду погиб…
БРАТЬЯ
Братья-славяне, очнитесь,
Мы далеко так зашли,
Вместе друг другу заврались,
Боже, родной, подскажи.
Братья, да вы присмотритесь,
Кто вами правит сейчас,
Дьявол в обличии власти,
Гонит на смерть давно нас.
Боже, скажи, кому надо?
Кто управляет войной?
Левченко рот затыкают,
Дай же им силы, родной.
Что нам до этой Европы,
А США вдалеке,
Что они все нас достали,
В душу не лезьте вы мне.
Братья-славяне, очнитесь,
Нас с вами рвут на куски,
К горлу добрались фашисты,
Боже, прошу, помоги.
Братья, кого мы боимся…
ВЕШНЯЯ СТЕПЬ
Лишь только зальется в ночи коростель,
Лишь только багрянец окрасит закаты,
Голубка воркует, согрев колыбель,
Под яркие всплески зарниц канонады.
А мы убегаем с тобой в забытьи,
Вот стыд безрассудства той терпкой услады,
Теряем рассудок от нежной любви,
Очнувшись лишь только под грома раскаты.
А степь нас укроет, как строгая мать,
Ковыль нас согреет по пояс высокий,
А конь вороной устремится сам вскачь,
В степи, словно странник, спешит одинокий.
Ты жадно целуешь в экстазе любви,
И что нам до бури шальной, сумасшедшей,
С тобою сольемся в кромешной ночи,
Пускай во хмели безрассудной той вешней.
Лишь только зальется в ночи коростель,
Лишь только багрянец окрасит закаты,
К тебе прилечу я, к голубке своей,
Под вешние трели и гром канонады.
ГЛУПЦЫ
Хочу задать вопрос вам, господа, в Европе?
Война идет почти уж в двух шагах,
И уж давно идет молва в народе,
Что через год иль пять она дойдет до вас.
Фашизм пришел, так только не с Востока,
А он давно в крови сидел у вас,
В Европе ждите, будет вам восторга,
Он там устроит розовый Майдан.
Вы у себя в истории копните,
Еще столетье не прошло пока,
Да у фашистов дети еще живы,
Молчите, видим, будет вам Майдан.
Сколько крови, Боже, сколько крови!
Фашизм ползет туда, где послабей,
Уже забыл, где получил по роже,
Глупцы дождутся, будет веселей…
Ему и выход только лишь на Запад,
Там окна настежь отворили им,
В Европе сахар, он намного слаще,
Глупцы, в России не пройдет фашизм…
ВОЛЧИЦА
Как волчица зимою голодная,
Украина, родная земля,
А порой, как жена ненасытная,
Вон и дом мой уже у плетня.
Не понятно, что нам не хватает?
Вечно мало…, все мало душе…
Вон судьба на Майдан загоняет,
Все, как прежде, в кошмарном том сне.
Как волчица вцепилась клыкастая,
Вот у сучки забрали щенят,
Грызла землю и больно кусалась,
Казаки только воли хотят.
Но зачем продалась ты фашистам?
Словно шлюха, так просто легла,
Мать твою он топтал сапожищем,
Как стонала родная земля!
Как волчица зимою голодная,
Грызла горло за тощих волчат,
Пусть для всех ты была сумасшедшая,
Только раны фашистов кровят.
АРИЙЦЫ…
Где вы, стройные арийцы,
Что мечтал и стар и млад?
Где те немцы и арийцы,
Что несли на землю смрад?
Нет, больна вон Украина,
Превосходства им подай,
Дай в Европе им по трону,
А потом уж погоняй.
Все арийской жаждут славы,
Им фашисты не урок,
Гитлер требует расправы,
Дайте крови хоть глоток.
Все сюда на Украину,
Вот халява, льется кровь,
Дайте им сполна напиться,
Пусть поправят, душит хворь.
Где вы, стройные арийцы,
Вон в степи лишь воронье,
А в глазах опять фашисты
Кровушку сосут, жулье.
Вот бы вам сейчас в Россию,
Дать нагайку порубать,
Православную гордыню
Потоптать, всех изговнять.
Где вы, стройные арийцы,
В сорок первом полегли?
Вас потом, шакалов, гнали,
Но опять вы проросли.
Эх ты жажда превосходства,
Неуемная ты страсть,
От фальшивого уродца
Лезешь грязная во власть.
МОЛЬБА…
О милый Господи, спаси,
Стою в слезах весь, на коленях,
Ты от греха убереги,
От сумасшествий, от сумасшествий,
Прошу тебя, мой Бог, спаси…
Вон в голове один дурман,
Мои глаза налились кровью,
С похмелья не спасет стакан,
Я обезумел, я обезумел,
С похмелья только лишь дурман…
О милый Господи, спаси,
Меня мой друг предал внезапно,
Строчил он пасквиль в той ночи,
И нож точил, он нож точил,
Он ржавый нож точил в ночи.
За что такая участь мне?
Готов был жизнь отдать за дружбу,
Мы боль делили наравне
И жили скромно, настолько скромно,
Тебе я верил, как себе…
О милый Господи, спаси,
Спаси предавших все святыни
И от греха убереги,
Прошу, спаси, прошу, спаси,
Молю тебя, мой Бог, спаси…
КРОВАВЫЙ МАЙДАН
Майдан опять залит в крови,
Фашисты – суки же они,
Уже и Киев не славянский,
Давно он стал американский,
Хохол продал все на корню.
Сожгли в Одессе матерей,
Да что нам ждать от тех свиней,
Они под дьяволом все ходят,
Вон как столетье с ума сходят,
Надеясь, Бог им все простит.
Как жить теперь, ведь все вранье,
В глаза им плюй, одно ворье,
Там все построено на страхе,
Удобней жить в фальшивом мраке,
А годы быстро пролетят.
Таким хохол всегда он был,
Втихую сало жрать ходил,
Греб под себя, что попадется,
В говне своем – не даст, зальется,
Но он умрет, а не отдаст.
Майдан опять залит в крови,
Фашисты – суки же они,
Там Порошенко миром правит,
Народ слепой он жжет и травит,
Но с кровью память не сотрешь.
ГОРИТ МАЙДАН
Горит, горит в ночи Майдан,
Грохочут взрывы вдалеке,
С землей сровняли весь Славянск,
Там люди сожжены в огне.
Горит, горит в ночи Майдан,
Славяне-братья полегли,
Лишь воронье глумится там,
Пируют твари на крови.
Пригнулась степь, звенит в ночи,
Там люди заживо легли,
И только дым несет в степи,
Противный запах от войны.
Горит, горит в ночи Майдан,
Людей зомбирует фашизм,
Они орут и здесь, и там:
«Зик хай… Зик хай, зик хай!»
«Зик хай!»
Горит, горит в ночи Майдан,
Славянска нет, одни костры,
А старики остались там,
Куда бежать? Куда идти?
У ОКРОВАВЛЕННОЙ ИКОНЫ…
Ивы плачут, склонясь у обочины,
Как Скорбящая Мать от войны,
Сапожищем все грядки растоптаны,
Сыновья на Майдане легли.
Брызжет кровь под фашистской ногайкою,
Хрясть наотмашь от темя к лицу,
Что икона из рук моих выскользнув,
Там осталась в крови на полу.
Боже, что там творится – безумие,
Кровь славянская в реках течет,
Вон мальчишек зовут на распятие,
Порошенко на смерть их ведет.
Вон ручищи по локоть измазаны,
У вампира лицо все в крови,
Все приличья за кадром оставлены,
Он детей своих душит в ночи.
Ивы плачут, склонясь у обочины,
Нет уж сил и молиться, к чему,
У фашизма акценты расставлены,
Мы, наивные, верим всему.
БЕДА…
Ковыль гоняет по степи,
На Украине перемирье,
Но нам не спится там в ночи,
Дрожит душа, дрожит душа,
А утром некуда пойти…
Ковыль гоняет по степи,
Сожгли мой дом – родную хату,
Лишь головешки там одни,
Соседей нет, соседей нет,
Все люди бросили, ушли.
Ковыль гоняет по степи,
Сижу один на пепелище,
А слезы сами потекли,
Они горчат, они горчат,
Как та полынь, они горчат.
Ковыль гоняет по степи,
Беда приходит так внезапно,
Все ворошит и рвет внутри,
Вонзая нож, вонзая нож,
Вонзая в сердце ржавый нож.
ГОЛЫЕ СТЕПИ…
Ах, поля мои голые, милые,
Взор цепляют лишь остовы труб,
На Майдане девчонки красивые,
Дрочат улицу, скрежет от зуб.
Вон от злости фашистской прозревшие,
Сапожищем растоптана плоть,
Как те совы ночные ослепшие,
Сыпят камни, брусчатку и соль.
Сорняки народили бендеровцы,
Дьяволята под юбкой у них,
Под бейсбольные биты вон стелятся,
А от травки щекочет у шлюх.
Все святыни облеваны рвотиной
Поколеньем упущенных лет,
Жизнь отплатит нам жестким посмешищем,
За надруганный совестью крест.
Ах, поля мои голые, милые,
Пепелищем укрыта земля,
Не растут васильки мои синие,
Горько плачут в степи матеря…
СТРАШНАЯ ВОЙНА…
Война страшная в дверь постучалась,
А мы настежь раскрыли ее,
Как волчица, она огрызалась,
И глумилось одно воронье.
Нет в кровавой войне победивших,
Стучит в окна голодная смерть,
А на улицах трупы погибших,
Кругом выжжена голая степь.
Мы наивно не видели язвы,
А фашизм расползался давно,
Вон по всей Украине гангрены,
И кресты закрывают лицо.
По земле расползает зараза,
Вот бы дальше на Запад ползла,
Чтобы Меркель сама застонала
И народу в глаза не врала.
Война страшная в дверь постучалась,
На кого мне молиться теперь?
Ночью смерть истерично смеялась,
А фашисты ввалились к нам в дверь.
Нет, мы сами во всем виноваты,
Ее надо под корень рубить,
Кто родится от этой заразы,
Пусть уж лучше растет здесь полынь.
Война страшная в дверь постучалась,
Боже миленький, верю в тебя,
Вот надежда одна и осталась,
Покраснела от крови земля…
НАД ПЕПЕЛИЩЕМ…
Над пепелищем у Славянска
Орет и кружит воронье,
А ястреб, в небо вверх взлетая,
Налет готовит на село.
Он обезумел, глаз не видит,
Слепой, вон там же детский сад,
А он кричит, летит, взрывает,
Секунда, вопль – и дом упал.
Вы что же, варвары, творите!
Детей всех заживо сожгли,
Ужасный взрыв, крик, подождите,
В глазах темно, одни огни…
Нет, геноцид мы не простим вам,
«Убийца должен гнить, сидеть»…
Как у Высоцкого по жизни,
Иуда должен… умереть!
Над пепелищем у Славянска
Орет и кружит воронье,
Там жизнь отдали ополченцы,
Легли на поле за село…
Нет оправданья геноциду,
Фашисты лезут на Майдан,
Они с Кличко кричат за правду,
Слепцы, в тех лозунгах обман.
Над пепелищем у Славянска
Рыдают, стонут матеря,
А многие легли за правду,
За землю, за свое дитя…
МГЛА…
Горит неделю всю Одесса,
Там трупный запах на ветру,
Фашисты-нелюди, подонки,
Вон мирных жителей сожгли.
Мир обезумел, что творится!
Обама, Меркель, все… глумят,
Так нагло врать, не повиниться,
Они причастны, это факт.
На Украине гибнут дети,
Давно не умолкает плач,
А европейцы как ослепли,
Что им от этих неудач…
Фашизм забыли, память стерлась,
Пока ведь это не у нас,
А та зараза, как гангрена,
Душить уж точно будет вас…
Горит неделю всю Одесса,
От свастики рябит в глазах,
Они кричат, орут: «Свобода!»
От злости скрежет на зубах.
Придет в Европу та … свобода,
Жаль только поздно мы поймем,
Что та война совсем у дома,
У дома, там, где мы живем.
Горит неделю всю Одесса,
На улицы спустилась мгла,
А мама в траур вся одета,
Пришла проклятая война.
ПРИВОЛЬЕ…
Боже мой, какие степи!
Взор теряется в пути,
Боже мой, какие реки!
Волны плещутся в ночи.
Я, как ястреб загулявший,
По степи хмельной брожу,
Словно путник потерявший,
Я Голгофу не найду.
Во степи живу, гуляю,
В белых хатах отчий край,
Здесь удел судьбы справляю,
Здесь найду я свой и рай.
Вольно дышится в степи мне,
То взлечу, то упаду,
Ой ты милое раздолье,
Словно ястреб, я лечу.
Перекатываю поле,
Ветер мне родней, чем брат,
Не удержишь нас в неволе,
И не надо нам палат.
Закружим, сломя несемся,
Что больная голова,
Сквозь преграды мы прорвемся,
Пой, танцуй, моя душа.
Боже мой, какие степи!
Их Шевченко рисовал,
Но его вязали плети,
Как по воле он рыдал.
Путы ноги оплетают,
Как тут вольно подышать,
Жизнь тогда была другая,
Хватит сопли вытирать.
НА ЗАТОНЕ…
Шумно с утра на затоне,
Кряквы так громко кричат,
Днепр несется на вздохе,
Вешние воды спешат.
Селезни тянут гурьбою,
Вон только свист по ушам,
Им заводным дайте волю,
Песня летит по кустам.
Но казаку все неймется,
Тянет его на Майдан,
Рожу набить, веселиться,
Я в рукопашной уж сам.
Правда, вот кто-то стреляет,
А через месяц война,
Братцы, куда мы попали,
Стал уж солдатом и я.
Вот тебе вешние воды,
Так за Остапом мы шли,
Ба, оглянулись фашисты,
Вон по дороге кресты.
Боже, а все начиналось,
Девок в затоне гонял,
Спьяну поехали вместе,
Только и помню, орал.
Шумно с утра на затоне,
Только вот взрывы гремят,
Вон а кругом пепелище,
Кряквы давно не кричат.
Боже, вот воли хотелось,
С братом орали в строю,
Только вот он не вернулся,
Батя драл… спину мою.
Эх, как же плеть походила,
Но, правда, рожь не взошла,
Хутор сожгли те фашисты,
Ночь на затон к нам пришла.
«ПОМОГИТЕ»…
Над Днепром покосилися хаты,
В омут тянет ивовый плетень,
Не цветут почерневшие травы,
Да и иволга стонет теперь.
Где та сила былая славянская?
Где попрятались, ждут казаки,
Где могучая Русь Киевлянская?
Где былое раздолье души?
Белый аист кружит над Полесьем,
Отчий дом потерялся в ночи,
Один дым лишь клубит над Славянском,
Вместо хаты пылают костры.
Украинские милые хатки,
Торчит остов от белой трубы,
Поседевшие хмурые краски,
На холстах у проклятой войны.
Кисть невольно сюжеты малюет,
Что от свастики, Боже, трясет,
А молодчики в черном ликуют,
Только мама одна слезы льет.
Вдоль Днепра плачут старые ивы,
Сколько горя пришлось повидать,
Люди, милые, мы пока живы,
Сколько можно народу страдать!
Белый аист кружится над крышей,
Так пронзительно, Боже, кричит,
Боже милый, ну кто-нибудь свыше,
«Помогите», – как громко кричит…
СВЕТ…
Вон Порошенко, мир кричит,
Хоть на неделю, чуть полегче,
Пусть поостынет тот вампир,
Дать всем подумать, дать всем подумать,
Куда ведет кошмарный пир…
По локоть руки все в крови,
Как их отмыть, теперь не знаю,
Нельзя боль вырвать, позабыть
Тот крик, тот крик,
Ужасный плач и детский крик.
У Порошенко ложь одна,
Но что ждет дальше, неизвестно,
В который раз сплошная ложь,
Вранье, вранье,
И вновь людская льется кровь.
Но выход надо всем искать,
Иначе унесет пучина,
И сил уж нет совсем страдать,
Там темнота, там темнота,
Но выход, я надеюсь, есть.
А Порошенко, мир кричит,
О Боже, дай благоразумья,
Но дай немного еще сил,
Увидеть свет, увидеть свет,
В конце тоннеля виден свет…
СТОН
Раздался жуткий, страшный взрыв,
Майдан в ночи весь освещает,
По центру бездна, там разрыв,
Надрыв, разрыв,
Рвет пополам, Майдан вопит.
Народ бежит, пылает все,
А бездна всех их пожирает,
И страшный звон и этот стон,
Кошмарный стон, кошмарный стон,
О этот страшный, жуткий стон.
С ума, наверно, я сойду,
На Украине кругом стоны,
Народ бежит, а сам в бреду,
С ума сойду, с ума сойду,
Не выдержу, с ума сойду.
НАГЛАЯ ЛОЖЬ
Как согласиться жить во лжи,
Мир сумасшедший опостылел,
Майдан залит, он весь в крови,
В крови, в крови,
Цинизм утопит всех в крови.
Кто мог придумать этот план,
Наверно, это сделал дьявол,
Иль Сатана создал Майдан,
Майдан, Майдан,
Вселяет в души страх Майдан.
Какой цинизм и беспредел,
Об этом страшно и подумать,
А Боинг, он домой летел,
Домой летел, домой летел,
Но был подбит, он весь сгорел.
Но так народ не сможет жить,
О Боже, дай же им прозренья,
О кто слепому дал вершить,
Судьбой вершить, судьбой вершить,
Кто дал им право всем вершить.
Цинизм переступил черту,
Как президентам можно верить,
Они друг другу нагло врут,
Всем врут, всем врут,
Они себе уж сами врут.
СКОРБЬ…
Скорбят поседевшие ивы,
Скорбят, матеря у плетня,
А дождь заливает ухабы,
То плачет родная земля.
Славяне друг друга стреляют,
Глупцы, наплевали на мать,
Свои же святыни валяют,
С фашизмом живется им всласть.
Скорбят до сих пор вон старушки,
А им сапожищем в лицо
За то, что отцов вспоминали,
Им с русскими жить западло.
О Боже, какие слепые!
В России все корни у нас,
А Киев был общей столицей,
А Запад душил всегда нас.
Скорбят поседевшие ивы,
Да Бог с ним, кто первый пришел,
Татары, поляки иль немцы,
Славяне в них корни давно.
Дай Бог всем смиренья и силы,
Фашизму не дать лишь пройти,
Иначе мы в крови зальемся,
Они всех утопят в крови…
Скорбят поседевшие ивы,
Но в небе парят журавли,
Все мира хотят… Будем живы,
Давайте мы все помолчим.
Давайте мы все помолчим!
МАЙДАН
О Боже, что творит Майдан!
Фашизм давно уже в утробе,
Кругом вранье, один обман,
Обман… Обман…
Так будь же проклят тот Майдан!
Людей опять напалмом жгут,
В Одессе геноцид устроен,
Там реки крови уж текут,
И крик людей, и крик людей,
Наш милый город весь в крови.
Откуда злости столько там?
Фашизм на улицах Майдана,
В Кличко с Порошенко – в них обман,
Они нам врут, так нагло врут,
А люди верят и идут.
А мы все ищем компромисс,
Взвываем к Богу и прозренью,
Но правды нет – где есть фашизм,
Фашизм, один фашизм,
С ума сошли – там фанатизм.
ДНЕПРОВСКИЕ КРУЧИ…
Вдоль Днепра ветры стелют туманы,
Убегают плакучие ивы,
Увядают подсохшие травы,
В золоте расплескались вон нивы.
Ну а я на коне, как на птице,
За ветрами ношусь сумасшедший,
Даже аист поднялся на крыше,
Он за мной полетел осмелевший.
Боже мой, вот Днепровские кручи,
Я на вольной своей Украине,
Разгоню я на небе все тучи,
И кричу, слава Богу, в стихии.
Пусть хмельной, зачарованный волей,
Я казак, и мне степь как родная,
Не робчу на цыганскую долю,
Вольный ветер и степь мне святая.
Вдоль Днепра потянулись вон хаты,
Белоснежные, словно как птицы,
На крылечке встречают нас мамы,
А за лесом сверкают зарницы.
КРОВАВЫЙ МАЙДАН
О Боже, как забыть Майдан!
Славяне-братья полегли,
Фашизм бесчинствует вновь там,
И степь залита вся в крови.
Очнись, народ, открой глаза,
Как это можно допустить,
Отдать свой дом вот так врагам.
О как теперь нам с этим жить?
О Боже, как забыть Майдан!
И тот ужасный геноцид,
Боюсь, сопьюсь, опять стакан,
Нас душит, душит тот фашизм.
Мы сами упустили сыновей,
Майдан и двор их быстро подобрали,
А там, в степи, поверь, им веселей,
Там в казаков-разбойников играли.
О Боже, как забыть Майдан!
Нам за столетье не отмыть той крови,
Одно похмелье и с утра стакан,
Но голова сейчас лопнет от боли…
ГЛАЗА В ГЛАЗА…
Глаза в глаза смотрю тебе,
Но в них раскаянья не вижу,
Они лукавят нагло мне,
И в них улыбка, и в них улыбка,
А надо плакать, выть тебе…
Людей ты посылал на смерть,
Они стреляли, жгли, крошили,
А ты как раненый был зверь,
Ты обезумел, ты обезумел,
Детей сам посылал на смерть.
Глаза в глаза смотрю тебе,
Давай покаемся мы вместе,
Уж не могу, кричу во сне,
Я задыхаюсь, я задыхаюсь,
Как выжить в том кромешном сне…
А люди смотрят и молчат,
Хохлам нельзя, наверно, верить,
За грош соседа взять продать,
Так просто, так просто,
А матерей на паперть гнать.
Глаза в глаза смотрю тебе,
Откуда столько, Боже, злости?
Ты, улыбаясь, вновь мне врешь,
За что? За что?
Да ты, как дьявол, смерть несешь…
ЛОТОС
Мы с тобой немного постарели,
Чуть ворчливы, бродит седина,
Мы с тобой немного побелели,
Боже мой, как я люблю тебя!
Жаль одно, что поздно понимаешь,
Ты настолько, ангел, дорога,
А с годами о былом страдаешь,
Понимая, ты была права…
Терпкий вкус, он сладкий у полыни,
Он горчил тогда, лишь не дозрев,
Он в степи дурманил, вселял силы,
У костра до одури согрев…
Боже мой, как мы тогда любили!
Белый стерх от счастья так летал,
Бог простит, что мы чуть-чуть глумили,
Как мальчишка в детстве я кричал.
Да, любили, и пускай чудили,
По ночам на Волге пропадал,
Там и дети просто приходили,
В той любви от счастья ликовал.
Боже мой, мы в лотосе купались,
Да, терял рассудок, ну и пусть,
В том цветенье алом мы влюблялись,
Гнали прочь мы эту стерву-грусть…
А с годами сердце защемило…
Как же быстро годы те летят,
Только память, память не остыла,
Лотоса цветы в глазах горят.
ЛЮБИМЫЙ ГОРОД
Любимый мой город не спит,
Сирень закипает в цвету,
Хмельной от «Красавиц Москвы»,
Какой аромат на ветру!
О Боже, влюблен я опять,
Но в этот раз в город родной,
О Боже, хочу как летать,
И пусть мне твердят заводной.
Любимый мой город не спит,
В сирени орут соловьи,
И я средь «Красавиц Москвы»
Немного глумлю в той ночи.
О Боже, как рвется душа!
Вот-вот полетит из груди,
А взор, обласкавши дома,
Цепляет, ломает цветы.
Любимый мой город не спит,
Спускаюсь с Манежной к реке,
Пусть мокрый не греет гранит,
Свежо, чуть в бреду, налегке.
Бледнеют к утру фонари,
Вот-вот и погаснут совсем,
Лишь свет от холодной луны,
Еще чуть бежит по воде.
Любимый мой город не спит,
Сирень так дурманит, пьянит.
ВОЗМЕЗДИЕ…
Придет возмездие, придет,
Обаму с Меркелем осудят,
И тех, кто нагло, нагло врет,
Да так ведут себя лишь шлюхи,
Давно заврались уж совсем.
Ну как так можно нагло врать?
Устроить геноцид и лгать,
А там же старики и дети,
Да так не поступают звери,
Придется им гореть в аду…
Придет возмездие, придет,
Пусть вас же дьявол свой сожрет,
Какое может быть прощенье,
Обаме с Меркель на веселье,
Придет возмездие, придет.
Но правосудье есть всегда,
Кто врал и врет, оно осудит,
За землю и родную плоть,
За Украину льется кровь,
Придет возмездие, придет.
ПОДАЙТЕ МИЛОСТЫНЮ
У входа в храм старик стоит седой,
Припал к колену, что-то там бормочет,
Обтрепан плащ и цвет уж не родной,
Он говорит, а слышится, как стонет.
Он обернулся, руку протянул,
Ладонь разжал – там орден «За Победу»,
За Севастополь он тогда тонул,
Потом был плен, скитался он по свету.
Я сжал ладонь, как тяжело смотреть,
А он бормочет: «Сыновья погибли,
Война приносит только людям смерть
И из души вытягивает жилы»…
Я до скамейки старика довел,
Налил стакан весь до краев граненый,
Мы по глотку, вот так без лишних слов,
Сидели долго вытирая слезы …
Не удержался, плакал горько я,
Быть может, дед и мой вот так рыдает,
Прошу людей, налейте за меня,
Пускай, родной, поест, не голодает…
БОИНГ 777…
Вот под Донецком сбили Боинг,
О Боже, триста человек,
И не успели даже вскрикнуть,
Он рухнул белый, белый стерх.
О Боже мой, да что творится там!
А Порошенко ни при чем, как прежде,
Я не пойму, кому молиться нам?
И с вами мы живем, не на планете.
Как надоело это все вранье,
О люди, с миром что творится,
Бандитов остановит кто?
И с кем бедой теперь нам поделиться.
Ну что же, люди, мы опять молчим?
Пока лапшу нам на уши повесят,
А в Вашингтоне верят лишь своим,
Вот хоть молчаньем, все равно поддержат.
А Боинг три семерки сбит,
Да в это страшно, страшно даже верить,
Одно я не пойму, весь мир молчит,
Молчит, а это сделали лишь звери…
ОПУСТЕВШИЕ ПОЛЯ
Эх поля мои опустевшие, рыжие,
Мужики разбрелись по фронтам,
А по мирным полям колеи вон заросшие,
Хмызник лезет по старым лугам.
Казаки где-то там растерялись все,
На проклятой войне полегли,
Отчий дом, свои хаты покинули,
И казачьи станицы во мгле.
Бабам в поле одним не управиться,
Как хозяйство одним удержать,
И детишки давно не рождаются,
И не хочешь, начнешь подвывать.
Только слезы давно уже высохли,
На большак уж не ходит вдова,
Как же степи мои опостылели,
В петлю лезть загоняет судьба.
Эх поля мои опустевшие, рыжие,
Не поется в той вольной степи,
Лишь погосты битком позабитые,
Вторым ярусом жены легли.
ПОБЕДИТЕЛИ…
Победителей нет у войны,
На погосте сплошные кресты,
Взять вот так …, извалять без нужды,
Потерялись в степи казаки.
Припев:
Казаки, казаки,
Едут, едут по Майдану,
Едут казаки.
Казаки, казаки,
Едут, едут по Майдану,
Едут казаки.
Что, славяне, где братья мои?
Вон в Одессе пылают костры,
Кто спасет нас от этой войны?
Где вы братья мои казаки.
Припев:
Казаки, казаки,
Едут, едут по Майдану,
Едут казаки.
Казаки, казаки,
Едут, едут по Майдану,
Едут казаки.
Все пройдет, правосудие будет,
Люди встанут из пепла с колен,
Будет суд, Порошенко осудят,
Боже мой, ну к чему этот плен…
Припев:
Казаки, казаки,
Едут, едут по Майдану,
Едут казаки.
Казаки, казаки,
Едут, едут по Майдану,
Едут казаки.
ОДЕССА МИЛАЯ
Одесса милая, ну что насупилась?
Братва фартовая вся по кустам,
В штаны наделали, скорей зажмурились,
Продали матушку своим врагам.
Где ваша силушка, былая молодость?
Чего попрятались, не убежать,
От своей совести уже не спрячешься,
Пошли б повесились, чего рыдать.
А на Майдане все фашист злорадствует,
Людей там заживо они сожгли,
Вон под горилку жрут, наверно, празднуют,
А где былая честь, где казаки?
Нет вам прощения, придет возмездие,
Народ опомнится, на штурм пойдет,
На дыбу дьявола пускай повертится,
Закон возмездия всегда придет.
Одесса милая, ну что насупилась?
О как же горько нам за матерей,
О как же больно нам за землю-матушку,
И за погибших всех своих детей.
КНОЧЬ…
У ветра прошу, не гони,
Я сбился с ночной колеи,
Не видно дороги в пути,
У ветра прошу, не гони.
Темно как, хоть глаз ты коли,
А ноги цепляют ковыль,
Нет мочи уж вовсе идти,
И горько, как в горле полынь.
А вон за Днепром огоньки,
Но только туда не доплыть,
Хоть волком завой в той ночи,
Ни звезд, ни луны, как тут выть.
Вот сел на яру, Боже, жуть,
Там бездна, одна темнота,
Вода где-то там аж бурлит,
И плещется в берег волна.
У ветра прошу, не гони,
Рассвет неизбежно придет,
Укрой ковылем в той степи,
А мама пускай подождет.
Темно, заплутал я совсем,
Вот-вот и с яра завалюсь,
Сижу, не пойму, вот зачем,
О Боже, не дай мне уснуть.
У ветра прошу, не гони,
С обрыва ползком до степи,
Пускай в ковыле я очнусь,
У ветра прошу, не гони.
КАЗАКИ, НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В ДЕТЕЙ…
Хохлы, не стреляйте в детей,
Пускай старики доживут,
В степи пусть цветы доцветут,
Хохлы, не стреляйте в детей.
О Боже, что стало с землей!
Фашизм по Европе ползет,
Фашизм из утробы орет,
О Боже, что стало с землей!
Как можно народам так лгать,
Должно же быть что-то Святым,
Своих как детей мы растим,
Как можно народам так лгать.
Дай Боже слепому прозреть,
Дай слабому силы чуть-чуть,
Голодным не дай умереть,
За что нам такая вот смерть?
Хохлы, не стреляйте в детей,
Весною пусть степь зацветет,
Пусть боль понемногу уйдет,
Хохлы, не стреляйте в детей.
АТАМАН
Ковыль в степи поет, рыдает,
Под вольным ветром шелестит,
Орел степной кричит, летает,
И лишь Днепро, Днепро молчит.
Ковыль поет, в ночи рыдает,
Но все не спится казакам,
К свободе атаман взывает,
Что мед от славы по усам.
Разгорячился, чуб торчком аж,
Рубашку рвет он на груди,
Кричит: «Свободу мне, свободу,
Князья достали и цари!»
Левобережье все бунтует,
Горилка льется по устам,
Народ царя ведет на «дыбу»,
Дай только волю… мужикам.
Сажай на кол, руби наотмашь,
Левобережье все горит,
Народ бунтует, кровь на Сече,
И только чуб на лбу торчит.
Днепро течет, от крови красный,
Всю ночь глумили казаки,
Под стон и ветер сумасшедший
На поле замертво легли.
Ковыль в степи поет, рыдает,
Вон атаман лежит в степи,
Он в алых маках умирает,
Рыдает Сеча вся в ночи…
МЫ ПОКА ЖИВЫ…
Ну кто из нас не совершал грехов,
Но вот, наверно, в этом-то и дело,
Порой прощаем их, уже почти без слов,
Порой так робко, вовсе не умело.
Прошу у Бога, нас останови,
Прошу, прости, дай слабому подумать,
Как быть слепому, просто подскажи,
И помоги глухому как-то слушать.
Но вот фашистов помоги карать,
Карать цинизм и беспредел фальшивый,
Да кто дал право всех им убивать,
Цинично врать, но выглядеть наивным.
Кто вас простит за наших матерей,
Они скорбят по сыновьям погибшим,
Кто вас простит за юных сыновей
И стариков совсем уже невинных.
Греми, набат, звони в колокола,
Пускай от грома встанет даже мертвый,
Пускай болит, кружится голова,
Пускай разбудит мир жестокий.
Ну кто из нас не совершал грехов,
Но убивают, это же фашисты,
Ведут войну во власти, уж без слов,
Остановите их, пока мы живы.
ОТКРОВЕННЫЙ ФАШИЗМ
Нет, не бывать Украине,
Лучше Бендеровск к лицу,
Братом мне не был фашист тот,
Русский был брат казаку.
Продали Родину, суки,
Продали всю на корню,
Терпит Украина муки
За ненасытность свою.
Нет, не бывать Украине,
Глотку грызут пауки,
Все передрались в той банде,
Там лишь фашисты одни.
Будут майданы, поверьте,
В душах фашизм, глубоко
Станут глаза голубые,
Будет война все равно.
Нет, не остынут арийцы,
Будут евреев сжигать,
Следующий Харьков с Одессой,
Будут подряд всех стрелять…
Воли всегда не хватает,
Не была б волей она,
Если б ее запрягали,
Вешали всем стремена.
Вот чудаки, позабыли,
Что у фашистов совсем
Не было волюшки-воли,
Им, костоломам, зачем?
СОЛОВЬИ
Всю ночь глумили соловьи,
Они до одури орали,
Как сумасшедшие летали,
Всю ночь глумили соловьи.
Всю ночь глумили соловьи.
Цветет черемуха весной,
Она куда-то вечно манит,
Она с ног на голову ставит,
И я лечу как заводной,
И я вдруг становлюсь шальной.
Опять напьюсь и пропаду,
Ты не ругай меня, родная,
Укроет роща дорогая,
Всю ночь ломаю я цветы –
Ту целомудренность весны.
Весна укроет нас опять,
В подснежниках мы утопаем,
Нас цвет калужниц вдохновляет,
И я в мечтах, как Рафаэль,
Цветет черемуха, как хмель.
Всю ночь глумили соловьи,
Мы им с любовью подпевали,
По небу звезды так летали,
Всю ночь глумили соловьи.
Всю ночь глумили соловьи.
ГЛОТОК ЛЮБВИ
Бог мой, о как принцесса ты мила,
Бог мой, да ты с ума меня свела,
Твои глазищи озорные,
Они лукавят, не святые,
И ты как лотос расцвела.
Уже весной загар цветет,
А грудь рубашку разорвет,
Ну, я же вижу, что ты хочешь,
Ты без вина меня заводишь,
А как прижмешься, все встает.
Бог мой, я улетаю в небеса,
Бог мой, парим мы с нею до утра,
Груди легонечко коснешься,
Как соловей весной зальешься,
И ты в движении пошла…
Ой-ей, не удержусь, куда лечу,
Да я мальчишкою кричу,
От смеха тишина взорвется,
Вон даже выпь и та проснется,
Вот так лежали до утра.
Бог мой, я от любви с ума схожу,
Бог мой, ее без памяти люблю,
Глоток хмельной пусть на мгновенье,
С утра разок нам на похмелье,
И жизнь, считаю, удалась…
ПЕПЕЛ
Пепел кружится над степью,
В горле осел как свинец,
Харкаю алою кровью,
Чувствую, все, не жилец.
Рухнул мой конь у ограды,
Навзничь лежу в ковыле,
Слезы текут от досады,
Так нелегко, братцы, мне.
Пепел тихонько ложится,
Падая мне на лицо,
Только вот это не снится,
Встать мне уже нелегко.
Вот и меня зацепило,
Десять шагов не дошел,
Долго вот так и лежал я,
Мама, родная, я шел.
Пепел лицо засыпает,
Чувствую, кто-то подсел,
Глаз приоткрыл, это ворон,
Бедный, с Майдана летел.
НА РОЖДЕСТВО ИОАННА КРЕСТИТЕЛЯ
На Ивана Купалу чуть шумно,
Все костры вдоль Днепра разжигают,
На лимане всегда многолюдно,
Сколько лет здесь закаты встречают.
А вино пусть рекою вновь льется,
Ради шутки ночной нарядились,
Песня девичья грустная льется,
Мне голубка ночная приснилась.
Обнаженная в воду вступает,
У мальчишки глаза загорелись,
Еще шаг, как она обнимает,
Ягодицы на солнце горели.
Губы жадные грудь искусали,
Поползли вон бесстыжие ниже,
От восторга мы с нею кричали,
И от страсти взлетали все выше.
На Ивана Купалу чуть шумно,
Ночью лес по чуть-чуть утихает,
Мы с ума чуть сошли от безумства,
Но с любовью душа оживает.
Вон под утро костры задымили,
В нем полешки легонечко тлеют,
Только губы мои не остыли,
Чуть трясутся, но нежные млеют.
На Ивана Купалу пусть шумно,
Только сердце с груди так и рвется,
Мне не стыдно, пускай многолюдно,
Восход солнца вновь зорькой зальется…
ПЕПЕЛИЩЕ…
Боже, как все надоело,
Что вас, родные, там ждет,
Вот бы уйти всем в Россию,
Матушка примет, зовет.
Вон как тогда мы французам
Сдали Москву на корню,
Пир на сплошном пепелище,
Только вот холод в бреду.
Что вас там держит, родные,
Только несносная жизнь,
Боже, вы точно слепые,
Лучше бежать, все забыть.
Примет Россия, я знаю,
Только им крикни: «Спаси!»
Вынесем все без сомненья,
Только не плачь, не ори.
Боже, как все надоело,
Пусть же подавятся там,
Но отдадим пепелище
Этим фашистам, врагам…
ПЬЯНАЯ ЧЕРЕМУХА
Весной черемуха пьянит,
А «Сон-трава» меня дурманит,
Лишь цвет калужницы бодрит,
Он так бодрит, куда-то манит,
Он голову мою кружит.
Как соловей, всю ночь глумлю,
Опять весною потерялся,
Я как тот ландыш зацвету,
Я весь в цвету поизвалялся,
Как соловей, всю ночь глумлю.
Весною седина цветет,
Мне страшно даже в это верить,
Влюблен в цветок чужой, хмельной,
И мне не страшно даже смерти,
Хочу любить, орать весной.
Пусть изваляюсь весь в грязи,
Ползу ночами по ухабам,
Пусть страсть мужская закипит,
Пускай кипит и пышет жаром,
Коль соловей во мне вопит.
Весной черемуха пьянит,
В рассвете розовом сияет,
Душа моя всю ночь глумит,
Она глумит, с собою манит,
Весной черемуха пьянит…
Весной черемуха пьянит…
ЛЮБОВЬ…
Как восхитительна любовь,
Она настолько долгожданна,
До одури вскипает кровь,
Она терпка и как приятна,
Как восхитительна любовь,
Любовь, любовь,
Как восхитительна любовь.
Я жду тебя на склоне дня,
Как ожидание приятно,
Волнуюсь, с трепетом любя,
О как же жизнь порой прекрасна!
Я жду тебя на склоне дня.
Потом в объятьях мы летим,
Кружатся звезды озорные,
В том чувстве нежном мы парим,
Пускай немного заводные,
Потом в объятьях мы летим.
Как восхитительна любовь,
Она настолько долгожданна,
До одури вскипает кровь,
Она терпка и как приятна,
Как восхитительна любовь,
Любовь, любовь,
Как восхитительна любовь.
МОЯ РОССИЯ!
Что ждет тебя, моя Россия!
Многострадальная земля,
Уж сколь веков несет стихия,
И кем пробита колея.
История залита кровью,
За три столетья столько войн,
Душа наполнена вся болью,
Чуть тронешь, раздается стон.
Что ждет тебя, моя Россия!
Березки, милые поля,
Смирись же с похотью, гордыня,
За корку хлеба сечь нельзя.
Пускай найдется середина,
Да чтобы с миром, без войны,
Не надрывать же пуповину
И глотку рвать так без нужды.
Раздайте землю неимущим,
Уж надоела болтовня,
А в деревнях нет места нищим,
Как надоела всем брехня.
С Кремля коррупция нас гложет,
Нет объясненья болтовне,
А Дума только нервы лечит,
В глаза вглядитесь вы себе…
Что ждет тебя, моя Россия,
Бегут столетья и года,
С себя не спросишь, к сожаленью,
А жизнь настолько коротка…
