ВЕСНА
МАРТ
Снег слизало солнцем — лысины чернеют,
И грачи расселись — животы все греют.
Пар легонько стелет, над жнивьем клубится,
Март спешит с весною, над зимой глумится.
Кутерьма несется по родной деревне,
С птицами примчалась с перезвоном в небе.
Косачи расселись, по полям токуют,
Целый день воркуют, даже не ночуют.
Так весна торопит — пятки лишь сверкают,
С прелою травою аромат летает.
По жнивью зеленка лезет озорная,
Стелет шелк коврами, словно заводная.
И стерня облезла, плесень золотая,
Журавли слетелись, зерна подбирая.
Крик летит в округе с журавлиной песней,
Радость он приносит, а детишкам — вести.
Свадебные пляски — милые танцуют,
Так в любовь играют, по полям кочуют.
В небе клин кружится. Как курлычут громко!
Всех оповещают, песня звучит звонко.
Отзвенят капели барабанной дробью,
Кончились сосульки с холодом и дрожью.
Ручейки окрепли, речка лед ломает,
Снег лишь по оврагам холод оставляет.
С первою водою щука пузом трется,
К берегу, родная, с каждым днем все жмется.
Берега малы уж — по долинам льется,
Разлились полои — спешит рыба, трется.
Реки оживились с бурною водою,
Утки возвратились, крякают с душою.
Селезень, как фраер, весь размалевался,
С кряквой заигрался, может, обвенчался.
Вечером и утром с зорькою вопит все.
На гнезде расселась — голод у нее все.
* * *
А деревня встала, ночи были долги,
Ой как отоспалась. Глазки вот протерли.
За зиму морозы одолели крепко,
Всходы вон померзли, даже сохнет верба.
Котики опали, ветви почернели,
Больше не краснеют — с пухом облетели.
Что от яблонь будет? Новости какие?
Только б не померзли! Ой, боюсь, дурные!
По дорогам кружит, ребятня гоняет,
Корабли пускает целый день летает.
Воробьи все в лужах вон права качают,
Что уж им неймется? Так кричат, базарят.
Кошка, та проснулась от такого гама,
Вышла на крылечко, как тверская дама.
Разлеглась на досках, сделав вид, уснула,
Так и караулит! Вот и впрямь заснула.
А грачи шныряют — грядки облепили,
Гнезда не поделят — шашни закрутили,
Эх, весна, раздолье! Хаты оживились,
С первою проталиной все зашевелились.
Мужики очнулись — кончились гулянки,
Вербное проходит — уже скоро Пасха.
Техника газует, трактора запели,
Как они привычно напевают трели!
Вот плывут дороги, колеи, ухабы,
Как они знакомы, глубоки канавы!
Вширь растут дороги — места не хватает,
Лезут по обочине и забор сбивают.
Мужики все шепчут об охоте сплетни,
Скоро открывают — долетели вести.
АПРЕЛЬ
Вот апрель стучится, обтоптал пороги,
Грязь уж подсыхает, укрепив дороги,
Вот идут пожары, по полям кочуют,
И стерня пылает, в лес все залезает.
Глупая ментальность, близорукость наша,
Сами поджигаем, плачем от пожара.
Сколько птиц погибло, гнезда погорели,
Месяц все в пожарах, умолкают трели.
Лень у нас в деревне с малолетства нянчим,
К этому привыкли и теперь не прячем.
Солнце уж активней — днем уж припекает,
И земля отходит, дышит, ожидает.
Шепот раздается, лес гудит, качаясь,
Набухают почки, в зелени купаясь.
А ветла с неделю лист свой распускает,
Вся в зеленых красках нежно утопает.
Все поля оделись — зеленью встречают,
Все благоухает, а весна дурманит.
Вот зацвел подснежник — первенец весенний,
Рощи в белой пене. Ой, цветочек нежный!
Молодость кружится в ароматной хмели,
Вечером гуляют — песни вновь запели.
Белая черемуха расцвела вдоль речки,
Ветви разбросала, что ласкают плечи.
Как тут удержаться. Голову теряю,
Без вина я пьяный, не хожу — летаю.
Память будоражит, юность пролетает,
Вот перед глазами девица играет.
В красках белоснежных речку вдаль уносит,
Волны так играют, что печаль всю сносит.
* * *
А в деревне песни — ожила округа,
В выходные — танцы и толпа у клуба.
Молодежь гуляет, гармонист играет,
Так в весеннем танце чувства возникают.
Убежав на речку, все рассвет встречают,
Ну а днем работа в поле закипает.
Посевная мчится — кони запряжены,
Все спешат быстрее в землю бросить семя.
Влагу испаряет, ой, земля сухая!
Семя прорастает. Ой, вода святая!
Все здесь гармонично, сон лишь только морит,
Ой, ну мне не спится! Пашню плугом клонит.
Аистам не спится — бегают по пашне,
Словно караулят, вязнут лапы в каше.
Жизнь идет вся в поле — там рассвет встречаем,
Милая нас кормит — там и провожает.
Вот теперь понятно по апрельским всходам,
Если в поле пусто, сеем всем народом.
Эх, весна-разбойница, кровь как закипает!
Да, любовь проснулась, — так всегда бывает.
Ой, а дома сколько дел! Руки не доходят.
Вон картофель уже ждет, всходы те подходят,
Помидоры, огурцы — парники пустые,
И рассада подошла, времена шальные.
По ремонту столько дел — лучше и не помнить,
Вон колодец как просел — летом не исполнить.
Так нахлынуло проблем — хоть сбежать на речку,
Или дома растопить и погреть мне печку.
МАЙ
Май стучит в окошко, дождь звенит капелью,
Воздух такой свежий и наполнен трелью.
Лес кипит в заботах — брачные свиданья,
Все сидят на гнездах — месяц ожиданья.
Он наполнен свистом, первый шаг, паденья,
С первым взмахом крыльев вот полет, ученье.
Ой, березки шепчут, милые, влюбляясь!
Соком истекают, почки набухают.
Роща закружилась — карусель уносит,
В дали и просторы с милыми уводит.
Лес в наряде нежном, в изумрудном свете,
Весь в лучах сверкает, думает о лете.
Все зверье в заботах — род свой продолжает,
Поросята с визгом лоб себе сбивают.
Оленуха кормит олененка соской,
Только лишь поднялся и стоит с присоской.
Ой, луга поднялись! Ждут, когда прокосят,
На полях колосья злаком наливают.
Комары — досада, да слепней охапка,
Только повернешься — в волдыре вон ляжка.
Майскими ночами голову теряли,
С милой пропадали, комары кусали.
В соловьиных рощах мы рассвет встречали,
Ой как мы до одури все в любовь играли!
Аромат пьянящий уносил нас в бездну,
В тех лугах весенних потеряли детство.
* * *
А в деревне бабы все кричат, ругают,
Мужики расселись — в домино играют.
Весь посев закончен, вместо кваса — пиво,
Водочки рюмашку — и в душе красиво.
Что ж вы так кричите! Дай спине просохнуть!
Бабы в огороде снова кверху попой.
Сад чуть прихватило — яблонь шесть погибло,
Эх, зима-злодейка так их покосила!
Как цветут подружки в розовом наряде,
Милые пампушки в свадебном обряде!
Дел не переделать, дом лишь только тронешь,
Как одно зацепишь — в пару лет погрязнешь.
Вон забор сверкает и стоит чуть дышит,
Как чуть-чуть заденешь — падает неслышно.
А колодец милый, бревна покосились,
И журавль со скрипом — крылья обломились.
Лучше пойду делать, все не перечислишь,
Пока май в разгаре, ночь почти всю видишь.
Эх, весна настала, бьет ключом по жизни!
Домино собрали, ты мне только свистни.
Жизнь в деревне вьется — заплетает тропки,
Милый все смеется — в голове лишь пробки.
Соловьи с надрывом май весь напевают,
Ночью слышны трели — милые страдают.
Аромат сирени голову дурманит,
Как меня пьянит он, за собою манит!
ВОЛЧЬЯ СТАЯ
Волчья стая крутит вдоль болота,
Того гляди, к деревне повернет,
Надоел мне чернотроп — быстрей охота,
Первый снег согнало — мрась несет.
Как дожди достали, надоели,
Грязь плывет, хоть плаванье сдавай!
Мужики от пьянок обалдели,
Пьют подряд все, — только наливай.
Только теща руки потирает, —
Самогончик как «столичная» пошел,
А с утра глаза наружу вылезают,
Вот бы лучше ураган прошел.
Режут волки все подряд, что попадает,
Шмон наводят на соседнее село.
Вот и страх идет, а слухи обрастают,
Ну залягут, черти, где-нибудь на дно.
Вечерами мало кто выходит,
Лишь собаки брешут по ночам,
Только леший по болоту вечно ходит,
А скорее, это волки тут и там.
Вот вчера овец под нож пустили —
Пятерых зарезали ягнят.
Все село соседское подняли,
Вот зверье, наглеют и хамят!
Благо, небо рвет, слегка морозит
Да порошу мелкую несет.
Эх, снежку немножечко подбросил!
На облаву мы пойдем.
А наутро я аж прослезился:
Вот нам радость — снега намело,
Да морозец легенький спустился,
Ой, держитесь, наше времечко пришло!
Эх, село гудит, как рваный улей,
Через час охотники в ружье,
На бровях лишь только легкий иней,
Хмель ушел, а снег все валит на жнивье.
Лес преобразился, словно в сказке,
Все кругом белым-бело,
Вот охотнички, все как один, в одной упряжке,
Все построились, как Кандагарское звено.
За сегодня надо всех офлажить —
Завтра мы устроим там балет,
Вот дадим им покуражить,
И придется всем держать ответ.
И пускай тогда уж не жалеют —
Будет бойня не на шутку, а всерьез,
Мы поставим всех их на колени —
Вот тогда им будет не до слез.
Мы всю кровь пролитую им вспомним,
И никто живым оттуда не уйдет,
Ну, зверье, тот ужас вам припомним
И загон пораньше завтра проведем.
Вот на след мы встали четкий,
Главное — отрезать, офлажить,
Ну а завтра день у нас нелегкий,
Ох, не терпится быстрей дожить!
А следы как будто на ладони,
Мы практически повисли на хвосте,
Да, большая стая, да и четверо вон взрослых
И пяток там помоложе на бугре.
Но у нас команда-то что надо,
К четырем мы взяли их в кольцо,
Правда, помотали их изрядно,
Что горит от слякоти лицо.
Эх, сейчас пойти бы на облаву!
Но уже и сумерки ползут,
Ладно, спустим на сегодня пар мы,
Да пораньше лучше ляжем отдохнуть.
Хорошо, что снег вот прекратился, —
Будет виден каждый волчий шаг,
А пока добрались — мгла спустилась,
Так темно, коли хоть прямо в глаз.
Ветерок утих, прогнал и тучи,
И на небо выползла луна,
Для зверья и для охоты вот и случай,
Но в кольце офлажены друзья.
Вой идет по всей округе!
Заковали в клетку все зверье,
Вот и бесятся, и воют в этом круге,
Эх, потреплем завтра мы жулье!
Две рюмашки перед сном как проскочили,
Да с друзьями потрепались мы чуть-чуть.
Как храпим мы. Дружно все уснули,
Снится сон, что выбираюсь я из бурь.
Да Еленский вон храпит как музыкально,
И Палько тихонечко сопит,
Вот бы положить их вертикально…
Ну да ладно — надо спать, и времечко бежит.
В пять утра сидим, как те матросы,
Легкий шарм вчерашнего вина.
Чай горячий, кофе, макароны
И глоток бодрящего пивка.
А наутро настроенье, как на свадьбу,
Только в унтах и рюкзак через плечо,
А к шести бегом в центральную усадьбу,
Все собрались, ждут команду уж давно.
Так отлажено, как часики на башне,
Нет ни лишних слов, ни болтовни,
А к семи — на номерах, и мы в засаде,
След на месте — знать, волчары залегли.
Вот он гон, и началась облава,
Чуть светает, и восход порозовел,
Вот бы вышли на меня, а то досада —
Второй день болтаюсь, как пострел.
А погода так и шепчет:
Брось проблемы, убегай за нею в лес,
А в загоне лай идет — собаки брешут,
Первый луч спускается с небес.
Вот накал, накал уж нарастает,
Того гляди пойдут вдоль номеров,
А сердечко, ой, родное, заставляет,
Ой, зверье, держись! Давай же бей врагов!
Вот и снег кружится и летит с деревьев,
Канонада, словно на войне,
Треск и визг идет, ломают сучья, ветви —
Все смешалось в этой кутерьме…
Эх, один замешкался у ели,
И меня засек, глядит в глаза!
Грянул выстрел, аж присел я,
Волк лежит, лишь катится слеза.
Все смешалось: егеря, собаки, волки…
Целый час, как бойня эта шла,
А потом разборки, обсужденья, вздохи,
Но облава без подранков обошлась.
Так часов до трех и собирали,
Положили девять мы волков,
Ой, а сколько бед они нам доставляли,
Думать страшно даже с этих слов!
Мужики довольные, смеются,
Все собрались у костра — горят глаза,
Легкий спор, а байки так и льются,
Вот и «русская» с огурчиком пошла.
Все гордятся, что проблему разрешили, —
От беды округу увели:
Постреляли, славно покружили,
Да спокойно, без понтов и болтовни.
Мужики там — дружные, как братство,
У охотников суровый есть закон —
Если драться, так уж надо драться,
А гулять — так полный нужен двор.
А на небе солнце все в багрянце,
Снег сверкает в розовом огне,
И морозец, словно маленький засранец,
Все шалит, кусает на лице.
Удивительно погоду как сломали —
За два дня из грязи в князи увела,
Ой, надолго ль? Верится, но мало.
Ну да ладно, хорошо хоть помогла.
Вот уже в дороге едем и болтаем,
Спор идет, мечтаем о весне,
И про это все болото вспоминаем,
Глухариный ток огромный там невдалеке.
Ну а дома банька ждет, томится,
Ой, с друзьями косточки помнем!
Ой, душа, душа моя гордится,
Ой, с друзьями едем и поем!
Эх, мужское братство! Что нам надо?
Дай глоток свободы и вина —
Вот и счастье, вот она, отрада, —
Здесь и скрыта русская душа.
УРОКИ СУДЬБЫ
Гложет грусть меня слепая —
Я один стою у края,
Я запутался в друзьях
И погряз в чужих делах.
И обиднее всего
Есть предательство одно —
Вот от друга есть подстава,
Я попался — там привада.
Деньги вот свои вложил,
Оказалось — в грязь втопил,
А теперь весь день слоняюсь,
Постоянно только маюсь.
Да еще попал на сроки!
Вот, судьба, твои уроки,
Говорили мне родные,
Да глаза были слепые.
Мудрость, где же ты была?
Видно, сладко все спала.
Подсказать мне не успела,
Вот со мной и залетела.
Мысли мучают дурные,
Посещают ведьмы злые,
Ночью лезу все на стенку —
Ободрал себе коленку.
Засыпаю — там петля,
Удивиться б, только зря,
В темноте чертей гоняю,
Сам с собой уже болтаю.
Вот бегу я на обрыв,
Неужели будет срыв?
Да и воздух так дурманит,
В пропасть за собою манит.
Дайте руку хоть, родные,
Ой, держите, дорогие!
Заскользили даже ноги,
Вот проклятые пороги!
Стоп! Гнилые мысли — прочь,
С глаз моих спустилась ночь.
Ой, гнилое меланхолье!
Где же ты, мое раздолье?
Вот она, былая сила:
Мудрость В руки подхватила,
Встал я сам, орлом могучим,
Разогнал по небу тучи.
Вот злодейку я поймал,
Горло напрочь завязал,
Всех чертей сам подавил
И беду свою свалил.
Разобрался и в друзьях,
Вот хожу теперь в князьях,
Даже в церковь не ходил —
Сам проблемы все решил.
Ой ты, небо голубое,
Ой ты, милое раздолье,
Воздух свежий и пьянящий,
Зеленью ты весь звенящий.
О природа, мать родная,
И душа твоя большая,
Силы, силы ты даешь,
Горы я сверну за грош.
Вот орлом теперь летаю,
Воронье и сам гоняю,
Небо — вот моя судьба,
Воля, воля мне дана.
Эх ты, жизнь и мелкота,
Сколько там внизу дерьма!
Копошатся, как жуки,
Словно в банке пауки.
Вот ползут они, как черви,
А грызутся, будто звери,
Не поделят там дерьмо —
Растопчу я их в говно.
Грязь сплошная под ногами,
Да стучат они зубами,
С наслаждением давлю,
Мерзость эту утоплю.
Сколько вы сосете крови,
Стонет весь народ от боли!
Как вот дать мне им свободы
И глоток родной природы?
Эх, оковы, колея,
Поднимись же, мать-земля,
Дай народу отдышаться,
В своих мыслях разобраться.
Дай горячего им хлеба,
Голубого дай нам неба,
Ой, просторы и леса,
Вон прозрачная река!
Здесь нет фальши, нет и лжи,
Там токуют косачи,
Родниковая вода
Омывает берега.
Воздух свежестью кружит,
Голова вот не болит,
Мысли, мысли посещают,
Бизнес тоже процветает.
Помогла земля родная
Да природа дорогая,
Воздух мысли освежил
И удачу подарил.
ТРИ ДНЯ В ДЕРЕВНЕ
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
Гонит тройка по сугробам, занесло дороги,
Еду, еду в отчий дом, милые чертоги.
На три дня всего я вырвался с работы,
Как порою докучают в городах заботы!
Да, февраль поднадоел: холода, метели,
Сердце млеет от тоски, снятся птичьи трели.
Неужели удалось вырваться на волю?
Ну и что, что холода, если волком вою.
Ой, головушка кружит, в мыслях я летаю,
Вырвусь с другом на охоту, дайте помечтаю!
Ох, сегодня отдохну, вечером понежусь,
А потом вдвоем с Еленским оттянусь, развеюсь!
Милый дом вон вдалеке — липы вековые,
Дуб заснеженный стоит, образы родные.
Вот меня уже встречают Ваня да Серега,
С малолетства так живем, дальняя дорога.
«Эх, здорово, мужики, дай вас расцелую!
Как хозяйство, старики? Завтра потолкуем».
Дома как — тепло иль холод? Неужели жарко?
А камин вы растопили, иль дровишек жалко?
Ну, давайте перекусим, растрясло в дороге,
Как же дома хорошо! Мысли о природе.
Вот сижу уж у камина — грею свои пятки,
Мысли бегают по кругу — заигрались в прятки.
* * *
Что так ноет сердце? Ой, зима достала!
Что февраль все злится? Времечко настало!
Вот и март торопит, стужу прогоняет,
Милая не пишет — знать, она страдает.
Может не страдает? Чтото засвербело,
В даль к родным угнала, да меня забила…
Осень разругала, губки надувала
И почти полгода все права качала,
А теперь рыдает горькими слезами,
Ой, гордыня злится, плачет все ночами.
Слухи провалились, оказалось — сплетни,
Все наговорили, врали злые девки.
И народ смеется — мы развеселили,
Вот любовь разбили... Что мы натворили?
Время горе лечит, и похмелье спало,
Ой, к весне токую, времечко настало!
* * *
Но пока метели в окна завывают,
Видно, злые ведьмы все права качают.
Вон в окно стучится путник запоздалый,
А лицо чужое. Ой какой усталый!
«Вань, сходи, послушай, что он там гутарит,
Дай ему согреться. Ой, продрог весь старец!..
Накорми беднягу — щей погорячее,
Водочки рюмашку — будет пусть смелее».
Сумерки поплыли, а метель все злится,
Все не утихает и в окно стучится…
Снега навалило — избы утонули,
На усадьбе вьюжит, рощи все заснули.
«Вань, ну что там конюх? Съездил он к соседу?
Скоро ль сам он будет, а цыгане едут?»
А камин пылает — душу согревает,
От березы треск идет, пламя вон стреляет.
Что там старец — дремлет иль еще болтает?
Пусть давай заходит, про судьбу расскажет.
* * *
«Здравствуй, барин, милый, за тепло — спасибо,
Сколько я побегал, кости ноют сильно!»
Накормили славно, рюмочку налили,
Ой как все прекрасно, душу разморили!»
Что тебе поведать, барин мой сердечный,
Сколько верст мотал я, и судьбой я грешный?
Жизнь меня бросала — взлеты и паденья,
А теперь остались лишь одни мученья.
При дворе служил я, тяжелы погоны,
Батюшке как сын был, да пришли невзгоды.
Молодой дурак был — госпоже моргнул чуть,
Вот с тех пор и каюсь, по земле слоняюсь.
Ой, судьба жестока, жизнь так одинока,
Все несет по кочкам, ой как однобока!
* * *
Да, тебя трепало, все лицо вон в шрамах,
Шея вся в ожогах и глубоких ранах…
Сколько лет тебе уж! Седина желтеет.
Сколько горя вынес! Зубы вон редеют.
А где дом твой, голос где знакомый?
Или кто из близких, или одинокий?
Странствовал по свету — тяжела дорожка,
Все моря объехал — где твоя сторожка?
Руки вон трясутся, силы оставляют,
Ты в пургу шагаешь, стужа докучает.
Но мужайся, братец, дай тебе здоровья,
Ветров только в спину да в пути покоя.
А сейчас ты выспись, ешь хоть до отвалу,
Так же вот отец мой пропадал за правду.
Может, кто согреет, бог даст, и накормит,
Только б не пинали — лучше пусть схоронят.
Где теперь лежит он — крест в ногах тяжелый,
Камнем придавили — холм теперь высокий.
Ох, воспоминанья душу взволновали,
Эх, старик угрюмый — память раскачали!
Хватит разговоров — вон и так тоскливо,
Сердце уже колет, на душе паршиво.
Эй, Иван, налей нам — выпьем стременную,
Гостя потом в спальню, ой, на боковую!
«Слушай, где Петрович? Ты сказал — он едет…
Я давно заждался, ой, шампанским греет!»
* * *
«Ой, спасибо, барин, — я воспрял душою,
За тебя молиться буду, сердце сам раскрою».
Как затронул струны, что они запели,
Словно соловьи весной, распевают трели.
Я забыл и имя, ругань лишь летала,
А теперь растаял, жизнь так доставала.
«А детей как звать-то? Буду я молиться,
Глаз теперь мой добрый, чтоб мне провалиться!»
Ой, пойдем, служивый — ноги еле держат,
Барин так уважил, захмелел, что кружит.
Ой, да что в постели! Вон на лавку лягу,
Полушубок брошу, храп пойдет — дам тягу.
* * *
Вот и вечереет, сумерки нависли,
Ветер утихает и метели стихли.
Тучи рвет по небу, горизонт весь чистый,
А луна таращится. Млечный Путь нависший.
Вот слегка морозит, а ямщик зевает,
Нос он приморозил, но глаза сверкают.
«Братец, подожди чуть-чуть — вот сосед приедет,
Может, за цыганами он и сам заедет.
Да тебе не ехать — кости что морозить,
Вон пойдешь к старухе, там рюмашку выпьешь.
Ой, а хмель гуляет — ноги заплетает,
Эх, старик расслабил, да и кот зевает!
Вот рвануть бы завтра, растрясти костями,
В лес да на охоту с милыми друзьями.
А февраль замучил, завалил дороги,
К милой не доехать, где ее пороги?
Благо, что Еленский по соседству ездит,
Так хоть мы на пару, вон в картишки режем…
Где моя гитара? Надо бы настроить,
Будем петь романсы и друг-другу вторить.
Как она послушна, словно девка дышит!
Струны напевают, будто жаром пышет.
Вся, как извиваясь, силе подчиняясь,
Словно в руках тает, пальцев чуть касаясь.
Сколько лет живем мы — преданы навечно!
Ой, а сколько спето! Жизнь так скоротечна!
Слезы и страданья — все она терпела,
Как всегда послушна и со мною пела.
Как звучат аккорды — без спиртного кружат!
Пой, моя подруга! Так вот мы и дружим.
«Ой, Иван, ну что там? Старика скосило?
Захмелел, бедняга, в раз его свалило…
Как на кухне утка? Может быть, готова?
Стол давай накроем, — и Петрович скоро.
Где-то тормознулся, девки задержали,
Вспомни, как ночами раньше мы гуляли».
* * *
Скатерть-самобранка, эх, хрустит большая,
Свежестью как пышет, столик накрывая.
«Барин, где в гостиной накрывать палаты?
Вон несу в корзинах свежие салаты.
Лед давно наколот, на веранде в ведрах,
А коньяк в бочонке весь усыпан в розах.
Как просили, барин — все по расписанью,
Как рукой махнете — будет старт гулянью».
* * *
Эх, февраль и розы, и коньяк с шампанским,
Что нам те морозы. Мы поем романсы.
Вон и шум несется, песня баритоном,
То сосед ввалился с полным багажом он.
Эх, Валера, милый, дай хоть расцелую,
Я давно скучаю, по тебе тоскую!
А девчонок сколько — можно растеряться!
А цыгане вьются, милые, лоснятся…
Брызги от шампанского по бокалам льются,
Как горят, искрятся! Ой, гляди, напьются!
Вот пошли и песни — струны зазывают,
Девки молодые сладко подпевают.
Вон как скрипка плачет — проливает слезы,
Душу разрывает — путаются грезы.
Утонул в шампанском, бисером сверкает,
Булькает в желудке, а скрипач играет.
Как та песнь ласкает, согревает душу,
Как цыганка пляшет, прогоняет стужу!
Ох, подол сверкает, что огонь мерцает,
Свечи догорают, страсть во мне пылает!..
А глаза горят как! Голову теряю,
Друг, держи покрепче, видишь, улетаю!..
Где ж звезда такая по небу летала?
Ой, колись, Петрович! Эх, душа пропала!
* * *
Друг мой, не поверишь — с детства сберегаю,
Это же соседка, — вот и обучаю,
Да я не лукавлю — приглядись получше,
Вспомни ту зазнобу — целовались в чаще…
Младшая сестренка путалась все время,
Выросла большая — вон какое семя!
Да, а ты не шутишь, вон глаза сверкают,
Как она танцует, красотой пленяет!
Ты возьми гитару, спой для нас немного,
Пусть чуть-чуть остынут, посидят недолго.
* * *
Как аккорды льются и романс взлетает!
Замерли от звуков, слушают, мечтают…
Как слова ласкают. Я душой на воле,
Там мои просторы, — вот гуляю в поле.
Вот в реке купаюсь — с волнами играюсь,
Соколом взлетаю — небо разрезаю…
Как романс тот льется, что я сам балдею,
Словно на природе с милою воркую.
Так с любимой песней к танцу приглашаю,
С молодой цыганкой в танце улетаю…
А скрипач-молодчик песню продолжает,
Как она на струнах на моих играет!
Ой, цыганка пляшет, кровь моя вскипает,
Как она целует, нежно обнимает!
«Ой, держи, Петрович, уплываем с милой,
Ой, простите, братцы, — убежим с гостиной!»
Так увел девчонку — ножки заводные,
Как меня ласкают руки озорные!
Дайте насладиться, надышаться вволю,
До утра умчался с девкой вороною…
Грудь огнем пылает, рвется страсть цыганки,
Как же зажигает та любовь девчонки!
Так мы разыгрались, что про всех забыли,
Вот уже светает — страсть мы погасили.
«Вань, ты как лунатик — вон глаза в багрянце,
Поищи Валеру, как он там, в порядке?
Да давай поправим, голова распухла,
И глаза не видят — рожа вон заплыла».
ДЕНЬ ВТОРОЙ
«Вань, а что к охоте, конюх подготовил?
Как Гнедой в упряжке, нос не отморозил?
Сколько там, под тридцать или чуть полегче?
Наливай, Валера, и давай побольше, и немного крепче…»
А восход прекрасный заревом пылает,
Он меня в трущобы за собою манит.
Там, где снег искрится, небо голубое,
Там зверье клубится, наслаждаясь вволю.
Вот мужские страсти — проявленья плоти,
Жажда превосходства и добыча крови.
Что нам до цыган, если ветер вольный?
Милые просторы, — только там свободный.
Да, мороз лютует, ничего — мы быстро,
А потом и в баньку — будет все красиво.
Полчаса на сборы, во дворе уж кони,
Ружья все готовы, утепляй лишь ноги.
Уж вторые сутки, как кабан обложен,
Даст Бог, одолеем, за загон успеем.
Ну, давай по рюмочке, выпьем стременную,
Будет потеплее нам в погоду злую.
Эх, Валер, ты шутишь, сапоги напялил,
Эх, мороз трескучий, — только ты уж спятил!
Вон я приготовил валенки литые,
Теплые портяночки — ножки озорные…
Вот другое дело, друг ты мой сердечный,
Ты как огуречик, милый человечек.
Ну, давай, стартуем, вон собаки брешут,
Там уже покурим, кони когда врежут.
В тройке — полушубки, будет потеплее,
Это не верхом ходить, ну, идем, смелее!
* * *
Вот восход в разгаре, инеем сверкает,
Все посеребрило, но мороз кусает.
Ели все в сугробах, утонув по пояс,
Ну а мы в восторге вышли на пороге!
Вон Серега — конюх — опытный охотник,
Нюх как у собаки, — верный мой соколик.
Вот, смотри, как лихо мужиков расставил,
А теперь до леса эскадрон отправил.
Конь погнал мой милый, эх, Гнедой в упряжке,
Только снег клубится, — кони на растяжке!
Вот пошли овраги — гиблые трущобы,
Лес — почти как в сказке, лешего чертоги.
Да погодка злая, зато хмель умчалась,
Мысли все свободны, солнце разыгралось.
Раздалась команда: «Тормози, родимый!»
Видно, где-то рядом лес пошел унылый.
Да забрался вепрь — чудище большое,
Вон бежит Серега — все лицо седое.
Дышит, пар клубится, борода седая,
Вот разгорячился, бровь то удалая,
А Петрович дремлет, нос один снаружи,
Эх, дружок, проснись же, вон готовим лыжи!
* * *
Что, уже на месте? Эх, я разоспался!
Ба, мороз-то зверский, вот он разыгрался!
Ну, давай, Серега, говори, что делать,
Шевелись быстрее, кровь чтоб разогрелась!
Ой, а лес-то хмурый! Ты куда привез нас?
Солнышко чуть видно, свет лучей погас.
Может, по рюмашке, коньячок во фляге,
Ох, огурчик сладкий, холодно в засаде!
* * *
Что ты раструсился, милый мой дружочек,
Ой, мы пробежимся — с километр, кружочек!
Нос и тот белеет, разотри рукою,
Пусть уж розовеет, все равно зимою.
Лыжи-самоходы — лишь спина потеет,
Глубоки сугробы — мы тихонько лезем,
Хмель вчерашний стынет, эх, мы обомлели!
Все в кустах калины, сладкие поспели,
Как для нас оставили птицы огалдели
Ох, после вчерашнего силушки воспряли!
Ой, как мед ласкает, терпкая калина!
На краю болота — красная ложбина,
Снегирей собралось! Вон толпой летают,
Словно на базаре детвора шныряет.
Вон Сергей нам машет, номера в сугробах,
Снег в следах кабаньих, весь покрыт в узорах.
Черт возьми, а что за след? Как от той кобылы,
Да, вот это секачуга! Затряслись вот жилы!
Выстрел грянул, гон пошел, голоса несутся,
Лай собак летит везде, словно трели льются,
Холод и озноб пропал, все вниманье к лесу,
Треск низиною пошел, ориентир по месту,
Вон под елкою Валера, суетится вроде,
Так тянулся, что упал, веткою по морде,
Любопытство не порок, хоть порой коварно,
Эх, лицом почти в сугроб, холодно, досадно!
А Валера так и топчет, он как заяц скачет,
Да, морозец, знать, берет, вот он и маячит,
Распугает все зверье, вот уж где досада!
Ну а треск еще сильней, будет нам засада!
Друг мой замер, весь в ружье, ели, расступитесь!
Грянул выстрел, и другой, — чудище свалилось,
А собаки как с цепи в кабана вцепились,
Ба, да он еще встает! Шавки развалились.
Ужас! Прет он на меня, прямо в лобовую,
Эх, бедняга, выстрел в лоб, — он на боковую!
Да, вот это вот трофей, килограмм на триста,
Да клыки, как два ножа, сантиметров тридцать…
Ох, Валера, молодец, да и я не промах,
Вот ввалили мы ему, что в ушах все грохот!
Он седой, почти весь белый, холка вон желтеет,
И клыки уже сточились, зубы — те редеют…
Мужики в кругу собрались, хохот, обсуждают,
Эх, давайте на крови. Рюмки наливают.
Эх, Валера, за тебя, за твою удачу,
Что нам эти холода! Я от смеха плачу.
* * *
Возвращаться тяжелей — морит всех усталость,
Тройка мчится побыстрей — или показалось?
День без облачка прошел, небо голубое,
На душе моей теплей — время дорогое.
Как бальзам, пролил росу на седые брови,
Едем, словно вот лечу, хоть и нет дороги.
Да, Серега молодец, вот охотник знатный!
Смог же зверя удержать, и загон удачный…
Эх, купнем его в шампанском, только вот доедем!
Будем праздновать опять, зависть всем соседям.
Вон дома на горизонте в розовом закате,
День прекрасный удался, все у нас в порядке.
* * *
Дома светится камин, пламя согревает,
И слегка трещит береза, а душа летает.
Ваня стол быстрей накрыл — утка по-пекински,
И шампанское со льдом, для Валеры — виски.
Милый друг, как хорошо — сало в шоколаде!
И плевать, что мы одни, губы не в помаде!
Как лицо горит огнем, за день угорело!
Ветер, солнышко щипало, — даже загорело.
Так скосило меня, рано, к девяти, уснул я,
Карусель вторые сутки — вот я и сварился.
Небо в звездах все горит — Млечный Путь мне снится,
Лишь луна одна глядит, ой, как сладко спится!
ДЕНЬ ТРЕТИЙ
Ой, как спится на охоте! Голова свободна,
Мысли время не гоняют, дышится спокойно.
А сегодня расслабуха — на лыжню и в баню,
И прошу не беспокоить: я лежу, мечтаю.
Ох, вы косточки мои, полегоньку стонут!
За два дня наколесили, как приятно ноют!
А на улице темно — час нам до рассвета,
Мы балдеем хорошо, вот она, свобода!
В семь утра трубим подъем, горизонт чуть светит,
Ой, омлет уже готов, чай на печке греем.
Разговоры о вчерашнем струны задевают,
И мужское братство свято, души согревает.
«Ваня, лыжи нам готовь, вымерзнем с Валерой,
Да мозги развеять надо с милою природой».
Так к восьми уже на лыжах в лес мы на прогулку,
И немножечко светает, тишина, ни звука.
В феврале встречать рассвет, да когда под тридцать!
Нет, на свете лучше нет, если нам за тридцать.
А восток порозовел, нежный свет роняет,
Да и солнце вон ползет, землю озаряет.
Ой, а воздух-то какой. Свежесть прихватила горло,
Ну а лес почти седой, вот дыханье сперло.
Видно, как мороз забрался, эх, ты, забияка!
Мы бегом уже бежим, раз такая драка.
Вон Петрович полетел, кубарем несется,
Я с трамплина аж присел, ух, дыханье бьется!
С горки прямо к нашей речке, берегов не видно,
Все в сугробах утонули, а катка теперь уж нет,
вот и мне обидно.
Здесь все детство пролетело, скрылось за горами,
Вот и мы не замечали, как и возмужали.
Ой, Валера, посмотри, как оно восходит!
Словно шар, огнем горит, горизонт проходит…
Все макушки, как костром, облизало пламя,
Как прекрасно на душе в розовом тумане!
Пробежала даже дрожь, ой, восторг ребячий!
Солнце — Золушка плывет, день какой удачный!
Ну, теперь обратно к дому лыжи впрямь не едут,
Но намерзлись мы уж вдоволь, брови инеем седеют.
Ваня баньку приготовил, чай с калиной есть всегда,
Эх, бегом давай до дома! Растрясемся — не беда!
* * *
Я с разгона прямо в баню — только паром обдало,
На полках вон развалился как замерзшее бревно,
Эвкалипт в носу щекочет, терпкий запах уморил,
А в парной все кости ломит, уши в трубочку скрутив,
Майский веник в шайке млеет,
Только тронь — уже свистит,
Так замокли, что упрели, дух березовый клубит,
А на смену — можжевельник, хоть и колет, но томит.
«Что, Валер, подбросить жару, черпачок, а то другой?
Пусть побольше будет пару! Не боись —
он весь сухой!
Ну, давай теперь попарю, в ход березовый пошел,
Ой, пройдусь, я поломаю, — закрутился надо мной».
Подлетели вверх вон сразу, пар погнали за собой,
Вот чечетку отбивают, кожа лупится порой.
А Валера раскраснелся — весь как красное пятно,
Сперепугу он умчался, я вприпрыжку, заодно.
* * *
Ой как уши обжигает! Я с размаху, да в окно!
«Ты ж меня живьем так сваришь! В снег упал,
как то бревно.
Ой, в снегу, как на мангале, мягко стелет —
жестко спать,
Это хлеще, чем в засаде секача атаковать!»
«Да, ну ты меня ошпарил! Дурь стрелою понеслась,
Попроси Ивана чаю, да с калиной, чтобы всласть.
Ох, захода по три сделал, тело пышет чистотой,
Ой, спасибо, друг сердечный, оттянулся я с душой».
* * *
Эй, Валер, а по рюмашке? Коньячок давно налит,
Иль шампанского бокальчик? Вон холодное, искрит.
* * *
Ой, ты что? Зачем хмельного, без того меня ведет,
Дай расслабиться немного, да с обеда нам — вперед.
К ночи только доберемся, вон и кони у крыльца,
Третий день, как песня льется, ой, поет моя душа!
* * *
Ой, Валера, слава Богу, что хоть вырвались разок,
Да с погодой повезло нам, вон как слепит
мне зрачок.
Выходные, как мгновенье, только душу развернешь,
Не успеешь и с похмелья поменять последний грош.
Ну да ладно, прочь брюзжанья, ой, как душу отвели!
До сих пор хожу расслаблен, и невзгоды отошли.
Эх, деревня, край мой милый, что нам эти холода!
Я всегда с тобой, родимый, — и ты Родина моя!
ЗВЕРИ, ВОЛКИ, ЗВЕРИ...
Волки кружат по дорогам,
Голодуха горло жмет,
Так и лазят по оврагам,
Рыщут — жажда их сосет.
С февраля как приютились,
Третий месяц уж пошел,
Близ деревни поселились,
То и дело мор нашел.
Режут всю подряд скотину,
Что под руку попадет,
А потом уходят в тину,
По деревне страх идет.
И в лесу всех разогнали —
Двух оленей мы нашли.
Мелюзгу всю запугали,
Вот весна, дожди пошли.
Как их взять по чернотропу,
Сам теперь я не пойму,
Лишь капканы и приваду
Расставлять с утра пойду.
А в лесу весь снег раскисший,
Вон и поле все в воде,
Да и след совсем расплывший,
И проталины везде.
Ладно, что теперь поделать, —
Нам соседи не нужны.
Эту банду надо резать —
Звери, волки же они.
Сколько бед нам натворили!
Бабы по домам сидят.
Всех собак так затравили,
Что попрятались, лежат.
Ставил целый день привады,
Намотался, чуть живой,
Вот теперь кругом капканы —
Не уйдет зверюга злой.
Через пару дней посмотрим,
Тропы заново пройдем.
Если что, народ подключим,
Нет — облавою зайдем…
К вечеру домой добрался —
Еле ноги волочу,
Лишь немного отдышался —
Зорька клонит в темноту.
И луна над лесом млеет,
В легкой дымке поплыла,
Коростель у речки блеет —
В тишине поет душа.
На крыльце сижу, балдею,
Дым легонечко летит,
Самосад курю с листвою,
Чайник в доме лишь свистит.
Вдруг я чуть не подавился —
Крик из леса долетел,
Стон какой-то показался,
Вой попозже полетел…
Вдалеке такой унылый
Будто режет кто кого,
Ой, какой же он противный!
Дрожь по коже от него.
Неужели стон с привады,
Воют волки в тишине?
Иль шалят опять, заразы?
Завтра съездим на коне.
Все, пора идти ложиться,
Силы мне нужны с утра,
Ой, с усталости как спится!
Лишь заснул — вставать пора.
Закипает чай горячий,
Вон ружье и тормозок,
Коньячок вот настоящий —
Для сугрева посошок.
Ой, рассвет какой чудесный,
Воздух голову кружит!
Он настолько нежный, свежий,
Но сердечко все ж стучит.
Вот бы побродить по лесу
Без напряга и нужды
Да пройтись пешком на реку —
Блеск увидеть от блесны.
Вот уже мы у оврага,
Конь тревожится слегка,
Ба! Один, второй волчара,
Вот удача принесла!
Ой, оскалились, бродяги!
Выстрел грянул, и второй,
Вон лежат уж, бедолаги,
Сами вы пошли войной.
На второй приваде пусто,
Мы немного устаем.
К третьей конь ступает чутко,
Вдоль оврага все ползем.
Вот и там опять удача —
Парочка опять лежит.
Возвращаться, вот задача!
Как теперь их дотащить?
До обеда все объехал,
Все капканы поснимал,
Двадцать верст уже проехал
Мокрый весь, что пот достал.
До деревни ноги тянем,
Ой, народу собралось!
Дайте хоть на травку сядем,
Вот, с вопросов началось.
Поздравлений — на неделю,
Я уж перья распушил.
Да такого сам не помню,
Четырех вон завалил.
После этой резвой шайки
Волки к лесу отошли,
Вот, остались только байки,
Люди смелость обрели.
СПИЧКИ
Ой, забрались далеко,
Ветер рвет и мечет!
Поворачивай, Гнедой,
Слышишь, вечереет!
Снег усилился, метет,
Не видна дорожка,
Хорошо, что мы вдвоем, —
Вот родная тропка.
По дороге есть сторожка,
Где-то она рядом,
Там немного отдохнем,
Покурю я самосаду
Там и спички могут быть,
Сено есть сухое,
Снег с себя хоть отряхнем,
Времечко слепое.
Ветер все сильней, сильней,
Бурю нагоняет,
Тяжело, вон снег по пояс,
Ой, все прибавляет!
Налетела буря злая,
Почернел весь лес,
Слепит снегом, в уши лезет,
Конь по грудь залез.
Ну, попали капитально,
Что же нам придумать?
Не дойдем мы в ночь до дома,
Лучше заночуем.
Почернело все вокруг,
Волки вдруг завыли,
Ветер бьет и валит с ног,
И избушку скрыли.
Покосилась, вся скрипит,
Снег почти до крыши,
Окна выбиты, сифонит,
Свист идет, что режет уши.
Ночью в доме ни души,
Волки злые воют.
Да, попали мы вдвоем!
Дрожь вон бьет по коже.
Спички, спички бы найти.
Холодно, трясемся.
Сердце стонет, что колотит,
Вот уж стая вьется.
В доме все темным-темно,
Ветер в окна свищет,
А в лесу черным-черно,
Волки все слюною брызжут.
Жмутся серые к живому,
Кровушки напиться,
Окружили нас совсем,
Жди, сейчас сорвутся.
Надо разводить костер,
Ночь в лесу большая.
Будем ждать теперь гостей,
Вон Гнедой мой засыпает.
Что ты так трясешься,
Конь ты мой любезный?
Я же рядом, я с тобой,
Друг ты мой сердечный!
Буря рвет все на груди,
Куртка без застежек,
Лезет, злая, горло жжет,
Внутрь забраться хочет.
Ну, давай же, загорайся,
Спички все намокли.
Слава Богу, наконец-то,
Высохнут хоть сопли.
Треск от лапника пошел,
Пламя в небо рвется.
Фу… отдышимся вдвоем,
И Гнедой к нам трется.
Волки, словно ошалели,
Воют совсем рядом.
Но теперь вы пролетели,
Дров не сжечь отрядом.
Вот вам, выкусите, злые!
Жарко, словно в бане.
Не дождетесь, не потухнет,
Что нам ночь большая!
Волки окружили нас,
Вон глаза таращат.
На огне горят, как звезды,
Ужас вепрь маячит.
Так и ночь идет к концу,
Волки отступили.
Обкурился, как паук,
Уши закрутили.
Буря стала утихать,
Мы с Гнедым проснулись.
Слава Богу, что в сторожке
Спички оказались.
Ну а так я сам не знаю,
Что бы с нами было,
Ночь в избушке без окон,
Сердце то уснуло.
Ну, давай, Гнедой, поедем,
Матушка там злится!
Ну, давай, давай быстрее,
И желудок слипся.
