ЦВЕТУЩИЙ ЛОТОС!
Мне осталось совсем немного,
Только я Вам недосказал,
Оседлав я коня шального,
Эх, по жизни своей летал.
Не досеял ржаное поле,
Сад вишневый не дал плоды,
Не доплыл я в Каспийском море,
Не поймал я своей мечты.
И поэтому здесь, у храма,
Об одном, Боженька, молю,
Не успел долюбить Россию,
И сказать от души: «Люблю».
Я люблю тебя, ширь морская,
И, как чайка, всю жизнь парю,
На груди яркая тельняшка,
Дайте, братцы, я Вам спою.
Про любовь, что поет как струны,
И про лотос, когда в цвету,
В аромате душистой розы,
Вот так чайкой всю жизнь парю.
Боже мой, я прошу, глоточек,
Дай бокал до конца вкусить,
Дай белугу поймать разочек,
Дай Россию мне долюбить.
Мне осталось совсем немного,
Только я Вам недосказал,
Оседлав я коня шального,
Эх, по жизни своей летал.
СТАРО-СМОЛЕНСКАЯ ДОРОГА
В России места нет милей,
Чем та Смоленская дорога,
Она бежит среди полей,
В исток Днепра, кругом болота.
Года, теряясь в забытьи,
Давно забыли свое детство,
Где голубей гоняли мы,
В деревне проводили лето.
Вот и сегодня я лечу,
Душа уносит на просторы,
Мой «мерседес» подстать орлу,
Уносит в детские заботы.
Сбежал от городской молвы,
От глаз назойливых, строптивых,
От той ненужной суеты
И жен, до одури ревнивых.
Лечу, друзья, я к Вам лечу,
Там, где тернистые дороги,
Там, где олени на реву,
Где глухари орут на токе.
Порвал оковы, цепи я,
Бегу к погосту, там, где мама,
Там, где Смоленская земля,
О сколько бед она видала.
В Росси места нет родней,
Пылит Смоленская дорога,
Уж сколько лет бежим мы с ней,
Пылит у милого чертога.
КАК ЖИТЬ?
Оставил я свою семью,
Как дальше жить, и сам не знаю,
Покинул Родину свою,
Теперь, как коростель, рыдаю.
Большак уводит меня вдаль,
Среди болот теряюсь в топях,
А на душе хмельной печаль,
Она тоскует о просторах.
Там, где от маков горит степь,
Где рожь златая колосится,
Там где в аире коростель,
Ох, как поет, что мне не спится.
Я не могу забыть свой дом,
В саду вишневом просыпаться,
Ломать сирень, что под окном,
И сенокос вдыхать, валяться.
Оставил я свою семью,
Характер, к черту, сумасшедший,
Жизнь протекала как в аду,
А я был, как всегда, беспечный.
Уйду из жизни, мне плевать,
Не вижу выхода из бездны,
Но я не смог уж больше врать
И из родных тянуть все нервы.
Оставил я свою семью,
Но из России не уеду,
На краешке земли стою
И лезу по ночам на стену.
ПРАВЕДНЫЙ СУД
Суд мой праведный, но корявый,
Сколько лет на Голгофу шел,
На вершине упал, печальный,
Смысл жизни я не нашел.
Суд мой праведный, справедливый,
Перед смертью дай помолюсь,
Подожди, не казни, строптивый,
Дай в последний раз надышусь.
Суд мой праведный, но тяжелый,
Непосильный я крест донес,
И мой путь был тернистый, сложный,
Я карабкался, но дополз.
Суд мой праведный, но беспечный,
Не давай умирать зазря,
Жизнь земная моя скоротечна,
Вон не видят давно глаза.
Суд мой праведный, справедливый,
На Голгофу я крест донес,
Жаль, что в жизни не понял смысла,
Но старался, как мог, я полз.
ОДЕССКАЯ ХАТЫНЬ!
Боже мой, кошмар Одессы
Не забыть нам никогда,
Их живыми там сжигали,
Боже, правда, где она?
Нет прощенья Украине,
Там гнилой народ внутри,
Мы забыли боль Хатыни,
Звери, нелюди они.
Как теперь нам сдержаться?
Как теперь нам уняться?
О как та боль сжирает,
Так гложет изнутри.
Боже, нет нам выхода,
Только лишь стрелять,
За фашизм стрелять,
Будем убивать.
РУССКИЕ ХАТЫ
Серые, мрачные хаты,
Все заросли ковылем,
Там лишь остались старушки,
За почерневшим окном.
Больно смотреть на Россию,
Сколько пустых деревень,
Бросили их там в стихию,
Пусть вымирают теперь.
Серые, мрачные хаты,
Брошены остовы труб,
Нашей судьбы перекаты,
Там лишь старушки живут.
Так вот порой на охоте
Как не заехать в село,
Где один дом и остался,
Врезалось в память окно.
Вон и плетень завалился,
Как та калитка скрипит,
Пес одинокий остался,
Он уж не лает, молчит.
Окна все выбиты настежь,
Ветер гуляет, свистит,
Нет и последней старушки,
Лишь паутина висит.
Серые, мрачные хаты,
Врезалось в память окно,
А те глаза, как у мамы,
Нет уж старушки давно.
ГОРЬКИЕ СЛЕЗЫ
Слезы все уж выплакал,
Горечь, боль в душе,
Все, что мог, я выстрадал,
Больно, больно мне.
Мир перевернулся весь,
Утонул во лжи,
А фашизм в Одессе вновь,
Стариков сожгли.
Слезы все уж выплакал,
Больно, мочи нет,
А за что не выстрадал,
Держим мы ответ.
Боже, сердце вырвется,
Лучше взять, уйти,
Жить в том сумасшествии,
Боже, нас прости.
Слезы все уж выплакал,
Опостылел свет,
Все, что мог, я выстрадал,
Только сил уж нет.
ГОРЬКАЯ СНЫТЬ
Сныть, как глаза обжигает,
Вон покосились кресты,
Старый погост зарастает,
Мучают жуткие сны.
Хатки стоят одиноко,
В землю по пояс вросли,
А воронье вон высоко
В тополе гнезда сплели.
Грустно смотреть на Россию,
Что утонула в жнивье,
Больно за нашу стихию,
Матушка стонет во сне.
Вон старичок сиротливо
В поле корову пасет,
А бабка смотрит строптиво,
Вот и последний уйдет.
Сныть как глаза обжигает,
Больно на хаты смотреть,
Желна так громко рыдает,
Как это, братцы, терпеть.
НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ
Боже мой, не могу поверить,
То, что люди на всей земле
Могут быть совсем безразличны,
К надвигающейся беде.
Я не верю в проклятье мира,
Нет сомненья, все видит Бог,
Видно, дел у него так много,
Или это для нас урок.
Люди, милые, посмотрите,
Это наглая точно ложь,
Вы политиков усмирите
И не сыпьте на раны нам соль.
Нет сомненья, пройдет чуть время,
Мир признает тот геноцид,
Обязательно кто-то спросит
За кошмары бездумных убийств.
Боже мой, не могу поверить,
Неужели слепой народ,
Населенье страны так мучать,
Убивать и сжигать народ…
ОСЕННЯЯ ГРУСТЬ
Клены багрянец роняют,
Осень в унылом цвету,
Дождь так печаль напевает,
Сутками льет на траву.
Милые хаты скучают,
Поразлетелись скворцы,
Только старушки рыдают,
В окнах мелькают они.
Милые, мамы, простите
За легкомысленность нас,
Дети все чаще слепые,
Слез им не видно сейчас.
Вырастут, мучиться будут
От недосказанных слов,
И что порой горячились,
Сколько нарубленных дров.
Клены багрянец бросают,
Грустно смотреть на кусты,
Жизнь так у всех увядает,
Жалко не сбылись мечты.
ВОЛЧЬЯ ДОЛЯ…
Порой так хочется кричать
Иль волком выть от жуткой боли,
Устал с Есениным страдать
В строке, политой алой кровью.
Нет, убегу от суеты,
В полях гречишных затеряюсь,
От той фальшивой, грязной лжи,
Устал писать, давно я маюсь.
Уже и строчка не мила,
Так душат мысли о Майдане,
Залью опять свои глаза,
Пока есть гроши на кармане.
О как достали всех хохлы,
Но их теперь не успокоить,
Они запутались во лжи,
Свое вранье они не помнят.
Порой так хочется завыть,
Но не могу я в общей стае,
Как шелудивый пес скулить,
Или сидеть всю жизнь в засаде.
Уж лучше, как Есенин, выть,
На голос денег не хватает,
Не буду дуракам служить,
Пойду за братьев на Майдане.
Порой так хочется уйти,
Наотмашь сильно хлопнуть дверью,
Но от тебя мне не уйти,
Но я и не полезу в петлю…
МОЛВА…
Эх, бытует в народе мненье,
Что пишу лишь за деньги я
И похабничаю в веселье,
И грозит мне одна петля.
Бред собачий, какие деньги,
О России родной писать,
О деревне, о жарком лете,
И в черемухе засыпать.
Эх, бытует в народе мненье,
Что я бабник и скандалист,
Да, глазами люблю в похмелье,
Это вешний, мужской каприз.
Я Россию люблю безумно,
Запах скошенных, нежных трав,
С коростелью уснуть спокойно,
Под напевы лесных дубрав.
Эх, бытует в народе мненье,
Что порою весной глумлю,
Только это не от веселья,
Я тоскую зимой и грущу.
Под метели и песни ветра,
Под поземку, что по лицу,
Обжигает, печет от снега,
Я, как вепрь, порой кричу.
Эх, бытует в народе мненье,
Да вот я уж такой, как есть,
И люблю без ума похмелье,
Только я не позорю честь!
МОЯ ВЕРА…
Верьте, верьте, ребята,
Жизнь, вы поймете, сложна,
Будет кому помолиться,
Верьте вы в Бога всегда.
Был я безбожником долго,
Сколько воды утекло,
Пусть мне немножечко больно,
Верю, и мне чуть легко…
Был я героем и чертом,
Стремя частенько я рвал,
Но не сжигал полустанки,
Но вот от жизни все брал.
Белый, седой весь, как тополь,
Скольких коней я загнал,
Нет уже сил повиниться,
Так вот у храма упал…
Верьте, верьте, ребята,
Верьте в Бога всегда,
Будет кому помолиться,
Жизнь, вы поймете, сложна…
ГОРЬКИЕ СЛЕЗЫ
Слезы капают не с похмелья,
За Россию душа болит,
За истерзанное поколенье,
За ужасный тот геноцид.
Кто мог в это тогда поверить,
Что придет на Майдан фашизм,
Что и братья бывают звери,
Как ужасен порой нацизм.
Слезы капают не с похмелья,
Сеча стонет уже навзрыд,
Снова братьям не до веселья,
Вон на шее удавка висит.
Брат на брата идет с войною,
Запылала родная степь,
Двери настежь я им раскрою,
Кто мог думать, что это смерть.
Слезы капают не с похмелья,
Материнский я слышу стон,
Век двадцатый не дал прозренье,
Как гудит колокольный звон.
БРОДЯГА…
Надоела мне жизнь бродяги,
Для чего белый свет копчу,
Мне не нравится вкус стиляги,
Трактористом я был и пашу.
С упоеньем любил природу,
Сок березовый пил весной,
По лугам и полям я бегал,
И как сокол летал заводной.
Любил женщин ласкать в сирени,
С упоеньем я цвет ломал,
Брал что можно, тянул с них жилы,
И потом во хмели летал.
Были взлеты, парил и падал,
Поднимался и снова полз,
Я, как маму, любил Россию,
Пробираясь сквозь чащу грез.
Надоела мне жизнь бродяги,
В ней с годами теряю смысл,
Жаль, что в Бога поверил поздно,
Оглянитесь, кругом корысть.
Я не верю в единство мира,
Сколько фальши и лжи людской,
Не брюзга, я и мне не до жира,
Но на жизнь уж смотрю с тоской.
Надоела мне жизнь бродяги,
Остается лишь струны рвать,
Да и возраст давно не стиляги,
Так юродивым мне умирать…
XXI ВЕК
Век двадцатый не дал фашизму
На колени поставить мир,
«Нет!» – орали мы все нацизму,
И не может жить в нас вампир.
Алчный мир в похоти и страсти,
До сих пор он еще живет,
В необузданной, жадной власти,
Кровь народов он все сосет.
В словоблудье нашли утеху,
Объясняя кошмар войны,
Сон-трава и та ползет к свету,
Как достали всех эти козлы.
Очень жалко, что Бог не видит,
Если б видел, не допустил,
Как детей, стариков сжигали
И молились с последних сил.
Век двадцатый не дал похмелья,
Взять Европу и растоптать,
Триумфально под сапожищем
По России вот так шагать.
Вот слепцы, оседлать Россию,
Даже думать уже смешно,
Необузданную стихию,
Утонуть в ней, поверь, легко.
Век двадцатый не научил нас,
Жаль… наверно, сошли с ума,
На земле лучше хлеб растите,
И полны будут закрома.
ВОЙНА
От дурмана былых иллюзий
До сих пор голову кружит,
От удушья дурных коллизий
Харкал кровью и волком выл.
Эх, осталась былая слава,
От потерянных мной полков,
Сколь друзей потерял, ребята,
Да и сам жизнь отдать готов.
За Россию мою Святую,
За народ, что страдать готов,
За стихию мою родную,
За янтарный свет куполов.
Эх, досталась такая участь,
Украину свою спасать,
Бить фашистов и эту нечисть,
На корню, как сорняк вырывать.
Люди добрые, помолитесь,
Боже миленький, дай прозреть,
Я солдат прошу, повинитесь,
К нам на землю сползает смерть…
ВОЛЮШКА…
Как тебя не любить, родная,
Воля, волюшка ты моя,
Эта жизнь, как стерва, злая,
В ней страдаю, ее любя.
Нет, не вырвете строчку эту,
Умирать буду, но писать,
Накарябаю белому свету,
За любовь свою буду рыдать.
За Россию, за мать родную,
За поющую «голубень»,
За девчонку свою шальную,
Когда в маках стонала степь.
Я люблю тебя, жизнь… такая…
Пусть порою хлестала плеть,
Но зачем мне стезя другая,
В этой жизни хочу я петь…
Пусть осталось совсем немного,
И потом я начну скрипеть,
Но сейчас полечу как сокол,
Меня манит, зовет коростель.
Ой Россия, мои просторы,
В травушке хочу полежать,
С глухарями чертить узоры,
На охоте своей пропадать.
Как тебя не любить, родная,
Воля, волюшка ты моя,
И мне точно не надо рая,
Лучше дайте пожить любя.
Я УСТАЛ…
Опостылела жизнь земная,
Боже, в ней я не вижу смысл,
Мне черемуха стала чужая,
Посмотри, кругом алчный мир.
Кругом войны, огонь и взрывы,
Вон славяне сошли с ума,
По Майдану идут фашисты,
А в Одессе совсем чума.
Вот досталась же жизнь такая,
Боже праведный, посмотри,
Я пишу как могу, скандалю,
А за мат, ты меня прости.
Рвал рубашку, вон грудь вся в шрамах,
Суки плеткой ее секли,
Но поверьте, я не был хамом,
И хотел жить всегда в любви.
Только мир наш намного жестче,
Деньги, бизнес, какая честь,
Вон и друг мой в собачьей своре,
Не страшна им людская смерть.
Эх, юродивым стать пытался,
Все молился и Бога просил,
По России моей скитался,
Даже нищим пытался быть.
Опостылела жизнь такая,
Забери меня в мир иной,
Я у Бога молю прощенья
За характер, что стал шальной.
Боже милый, открой нам двери,
Я тихонько уйду, поверь,
Как достали всех эти звери,
И весна не мила теперь.
Опостылела жизнь земная,
Я молю тебя, мир спаси,
Я молю, мне не надо рая,
Я устал от своей судьбы.
У ПЛЕТНЯ…
Раскисает весною дорога,
С косогора несутся ручьи,
Я сижу в забытьи у порога,
Боже мой, как растрачены дни.
Грязь плывет по земле обветшалой,
В голой сныти околицы все,
Как не просто на Родине малой,
Избы голые как в неглиже.
По весне оголяются язвы,
Видна вся обнаженная грудь,
Как ужасны судьбы метастазы,
Когда вникнешь в ту страшную суть.
Мир глумной, бесшабашный по жизни,
Перед похотью как устоять,
Только в вере надежда и сила,
Как учила родная нас мать.
Раскисает весною дорога,
По ухабам бежит колея,
Как полезно порой у порога
Посидеть, помечтать у плетня.
ЖУТКИЙ СОН
Боже мой, молю тебя,
Дай совета мне,
Дай судьбе потерянной
Утонуть в вине.
Нет, не вижу выхода,
Где тот яркий свет,
Темнота кромешная,
И кровавый след.
Боже, что наделали,
Грешные мы все,
Сколько куролесили,
Нет прощенья мне.
Войны век ужасные,
Руки все в крови,
Годы жутко страшные,
Нет уж сил идти.
Боже, как мне вынести
Этот жуткий сон,
Боже, сумасшествие,
Наяву же он.
ЖУРАВУШКИ
По весне журавушки милые кричат,
Ой вы, ненаглядные, в небе так кружат.
Потерял покой весной, вяхирем лечу,
Боже, «голубень» свою, сильно так люблю.
Милые журавушки бродят по полям,
А березки нежные кружат по лугам.
Нет России мне милей, я ее люблю,
Милую и нежную, я боготворю.
По весне журавушки, как они кричат,
Сердце рвется на куски, в синеве летят.
Это «голубень» моя душу разорвет,
Влюбишься и женишься, все к тебе придет.
По весне журавушки, возвратятся в дом,
Это птицы русские кружат за окном.
Мой в России отчий дом, «голубень» звенит,
Милый мой журавушка, в небе все парит.
МИЛАЯ РОССИЯ
Эх, поля вы ржаные, лысые,
Перекручены все травой,
Словно косы с березок русые,
Шелестят над моей головой.
За бугром запылила обочина,
Видно, бричка куда-то спешит,
Это батя с утра уж набычился,
Дремлет так, что вон сопот летит.
Косогоры, полянки, ухабины,
Это милая сердцу мне Русь,
Земля взрыта, войны прошлой ссадины,
Стоны век уж не могут уснуть.
Вон вдали потянулась околица,
Долетает собачья брехня,
А на церкви запела уж звонница,
Защемила на радость душа.
Эх, поля вы ржаные, лысые,
Наконец я добрался домой,
Эх, в России просторы красивые,
Жаль одно, что вернулся седой.
ВЕШНЯЯ РОССИЯ
Отликовала вешняя Россия,
Встречая в небе милых журавлей,
Они курлычут в небе, прилетая,
Вернувшись в дом, который всех родней.
Весна пришла и оголила реки,
Крошила и ломала толстый лед,
Она ворвалась, раскрывая двери,
И озарила синий небосвод.
Отликовала вешняя Россия,
Подснежников прекрасный хоровод,
А их кружила буйная стихия,
И это все мой милый отчий дом.
Кругом березки шелестят листвою,
Под чибисов веселый перезвон,
Вон вдоль дороги носятся гурьбою,
А вдалеке звучит церковный звон.
Отликовала вешняя Россия,
Вчерашней разъяренною грозой,
И как прекрасна милая гордыня,
Когда по лужам бегаю босой.
9 МАЯ!
Помню 9 Мая,
Все возлагали цветы,
В пламене Вечном рыдая,
Стоны солдат здесь слышны.
Вечером в сквер заглянул я,
Пламя тихонько горит,
Все разбрелись ветераны,
Лишь старичок все сидит.
Вечная память скорбит все,
Сколько друзей полегло,
Вот он один и страдает,
Видно, ему повезло.
Шум от стены доносился,
Там, где герои лежат,
Смех пацанов забавлялся,
Вон к старику уж летят.
Краской все списки залиты,
Кровью полита стена,
Только успел подскочить я,
Били уже старика.
Пятеро было их точно,
Били ногами в живот,
Суки, скинхеды-фашисты,
Слышался только лишь стон.
Черт, психанул я, сорвался,
Бил сколько мочи в руках,
Цепью душил как удавкой,
Как я стоял на ногах.
Все отобрал и дубинки,
Бил из последних я сил,
И все кричал: «За Победу!»
Но старика спас, отбил.
Вот на 9 Мая
В сквер прихожу я всегда,
Чтоб посидеть, помолиться,
Вспомнить, всплакнуть старика.
ПРИДЕТ ПРОЗРЕНИЕ, ПРИДЕТ!
Прозрей, прозрей, моя Россия,
Угомони соседей прыть,
О что же это за стихия,
Где волю каждый может пнуть.
Прозрей, прозрей, не дай фашизму
Взять Украину растоптать,
Не дай циничному нацизму
Святыни наши надругать.
Не жить теперь тебе спокойно,
Погибло столько матерей,
Они хотели тоже вольно,
Но их душили все сильней.
Прозрей, прозрей, спаси народы
От нерадивых сыновей
И отведи судьбы угрозы
От этих алчных сволочей.
Прозрей, прозрей, моя Россия,
Такая у тебя судьба
Шальную усмирить стихию –
И только не закрыть глаза.
КАК ЖИТЬ?
Саваном белым укрыло
Землю родную мою,
Как она долго молила,
Дай хоть детей сберегу.
Алчный народ, кровожадный,
Крови все мало ему,
А стариков плач несчастный,
В голод как выжить ему?
Саваном белым укрыло,
Холод почти ледяной,
К горлу слеза подступила,
Жалко народ, он слепой.
Нет нам, ребята, прощенья,
Как безразлична молва,
Ей тяжело без веселья,
А на Майдане толпа.
Саваном белым укрыло,
Степь утопает в снегу,
Боже, как все надоело,
Как теперь жить, не пойму.
ВЕШНИЕ ДОРОГИ
Стонет весною дорога,
Степь ковылем заросла,
Ямки почти до порога,
В реки вся грязь поплыла.
Стынут озябшие руки,
Изредка пляшет мороз,
Чибиса слышатся звуки,
Все в ожидании гроз.
Холодно ранней весною,
В низких оврагах есть снег,
Но уже кряквы стонут гурьбою,
В блюдцах их гомон и смех.
Но вот ухабы в России
Будут, наверно, всегда,
Нет той души без стихии,
Это совсем не весна.
Стонут в России дороги,
Только вот нам трын-трава,
Это родные чертоги,
А что плывут, ерунда.
ХРУПКИЙ МИР
Боже мой, как прекрасно лето,
Я на Капри с семьей лечу,
Чтоб никто не дышал мне в спину,
С прежним чувством я жить хочу.
Боже мой, что мы натворили,
Век лепили мы хрупкий мир,
На Майдане судьбу разбили,
Кто мог думать, придет фашизм.
Нет, теперь не лечу на Капри,
На Мальдивы теперь лечу,
А на русской теперь окраине,
Кровь там льется, горит ковыль.
Нет, теперь не вернуть те чувства,
В реку дважды нельзя войти,
Уплыла и былая слава,
О той Киевской вольной Руси.
Боже мой, мир настолько хрупок,
Утонул в похоти и лжи,
И теперь не вернуть столетьям
Ту былую славу Руси.
Вот осталась одна надежда,
То, что Путин возьмет брозды,
Взять Европу в былые руки,
Под кровавые взять узды.
Боже мой, охлади сознанье,
Усмири не мирскую спесь,
Ой, как хочется мне на Капри
Всей семьей, как тогда, лететь.
НЕНАСЫТНАЯ ГРОЗА
Бегу куда на склоне лет?
Уже частенько спотыкаюсь,
Колени стер, кровавый след,
А по ночам давно лишь маюсь.
Как вепрь, болотами глумлю,
Калкан давно весь истрепался,
На белый свет уже ору,
Вот только выть мне и осталось.
А все бегу, куда бегу?
Такой вот в батю суетливый,
Боюсь, что голову снесу
За свой характер столь паршивый.
С годами больше все скриплю,
Вон завожусь с пол-оборота,
Потом упьюсь и так глумлю,
Что изо рта и с… рвота.
Бегу куда, не знаю сам?
Бегу к сиреневым закатам,
Подвластен лишь одним ветрам
И вешним ненасытным грозам.
МРАЧНЫЕ ТУЧИ…
Серые, мрачные тучи
Вновь над Россией плывут,
С Запада алчные стервы
Санкции вновь нам введут.
Что им народные боли,
Шлюху на клочья порвут,
Марионетки делят уж доли,
Сало славянское жрут.
Нет больше той Украины,
Отголосила уж степь,
Ивы всплакнули кровью на нивы,
Больно сечет сука-плеть.
Что им страданья народа,
Заживо лучше всех сжечь,
Так не услышат и стона,
По всей Европе вон смерть.
Серые, мрачные тучи
Брызнули кровь на Майдан,
Кто мог подумать, что эти суки
Станут фашистами там.
ГРЕШНАЯ ДУША
Достала грешная душа,
Она мне вечно изменяет,
В России жизнь, судьба моя,
А эта стерва вдаль бросает.
Ей грезит чаще морской бриз,
Песок и пальмы ей роднее,
А мне льняная «голубень»,
Она дороже и милее.
Но похоть с волей ведет пир,
Как совладать с своей душою,
А по ночам зовет вампир
В морскую бездну за собою.
Но не оставлю рощи я,
В полях укроюсь васильковых,
Уж лучше я залью глаза,
Как Левитан, в цветах лиловых.
Достала грешная душа,
Теряю в жизни своей смысл,
Но не хочу сходить с ума,
Я к терпкой жизни не остыл.
Сбегу куда глаза глядят,
В свои вишневые просторы,
Там, где в цвету сады горят,
Там потерялись с детства грезы.
Достала грешная душа,
Но я на Капри не уеду,
В России – здесь моя судьба,
Хоть я на стену порой лезу.
ВИДИТ БОГ…
Видит Бог, что нет другой причины,
Как страдать и жить в родном краю,
Отчий дом с кустом седой калины,
И погост у рощи на краю.
С большака бежит домой тропинка,
У аира резко тормозит,
Вон мосточки, только две дощечки,
Выпь поднялась, судорожно кричит.
Видит Бог, не выползти с навоза,
Хаты в землю по крыльцо вросли,
Да, в России все село – заноза,
И никто не знает, как спасти.
Не поднять с колен мою Россию,
Я рассвет уж точно не схвачу,
Пока сами вместе не созреем,
Я один ментальность не сменю.
Видит Бог, что нет другой причины,
Рукава по локоть засучу,
И, как Пластов, напишу картину,
Будет в ней простор, и я лечу.
ФАШИЗМ
Как гложут мрачные деньки,
Над всей Европой бродят тучи,
Фашизм выходит изнутри,
Но это точно уж не слухи.
Их жаба душит столько лет,
Вот порубать бы с наслажденьем,
Вон на Майдане казаки
Стреляли русских с упоеньем.
Проспит Европа свой фашизм,
Из искры возгорится пламя,
Внутри там глубоко нацизм,
И под кроватью лежит знамя.
Как жажда крови достает,
Так уж напиться лучше вдоволь,
Пусть из ушей уже попрет,
Такая вот людская похоть.
Нет, это нелюди всегда,
Они под сатаной ходили,
А Бог был занят наш тогда,
Когда волчат они плодили.
Теперь вот выросло зверье,
Глазищи красные от крови,
Они плодили воронье,
Европу всю они затмили.
Вот так и Меркель приползла,
Змея в обличии Мадонны,
Не осквернить бы лишь слова,
Но нам диктуются законы.
ВОЛЬНЫЙ ОРЕЛ
В милой России, в тернах и в муках,
Я очень долго правду искал,
В милой России, в холод и стужу,
Падал в сугробах, но я вставал.
О зимы-зимы, ветры шальные,
Гонят поземку в кровь по лицу,
О зимы-зимы, годы глумные,
Выбился с сил я, но крест несу.
В милой России, хатки, погосты,
Сныть по оврагам, степь в ковыле,
В милой России, в этой стихии,
Вольный орел я и на коне.
В милой России, в этой стихии,
Вольный орел я и на коне.
ВЯХИРЬ…
Вяхирь кружит по болоту,
Ищет Божию тропу,
От порога впрямь к престолу,
Сколько лет за ним хожу.
Бог ему аршин намерил,
Метр двадцать – и гуляй,
Он Европу перемерил,
Целый век хоть нарезай.
Только вяхирь, он не коршун,
Лишь по правде норовит,
Он забыл, что жив Иуда,
Вот бы на кол посадить.
Так с аршином он и ходит,
Рвет рубашку на груди,
А за ним шальная свора,
Ты попробуй, отвернись.
Сколь веков Россию делят,
Корчат что-то из себя,
Но Иуду впрямь повесят,
На осине у пруда.
Вяхирь кружит по России,
Топи, гари и леса,
Он в своей родной стихии,
Он закусит удила.
Боже мой, слепые дети,
Доиграются с огнем,
Настежь им открыли двери,
А они пришли с мечом.
ЖУТКИЙ СОН
Боже мой, молю тебя,
Дай совета мне,
Дай судьбе потерянной
Утонуть в вине.
Нет, не вижу выхода,
Где тот яркий свет,
Темнота кромешная,
И кровавый след.
Боже, что наделали,
Грешные мы все,
Сколько куролесили,
Нет прощенья мне.
Войны век ужасные,
Руки все в крови,
Годы жутко страшные,
Нет уж сил идти.
Боже, как мне вынести
Этот жуткий сон,
Боже, сумасшествие,
Наяву же он.
БОЛЬ…
Боль на сердце не отпускает,
Жажда мести внутри сидит,
За Одессу душа рыдает,
Как в чугунном котле кипит.
Не стереть теперь кровь столетьям,
Что наделал в бреду Майдан,
Геноцид русского народа,
Как возможен был тот обман.
Как смотреть в глаза поколеньям,
В двадцать первом веке война,
Что сказать, не пойму я, детям,
Что такая у них судьба.
У них руки по локоть в крови,
Кто он, дьявол, убийца, кто?
Порошенко живой на воле,
Вон Одессу сожгли, за что?
Боль на сердце не отпускает,
Боже мой, посмотри на нас,
Как народы живьем сжигают,
Думать страшно… как жить сейчас.
ГЕНОЦИД
Геноцид русского народа,
Он на совести русских людей,
Мы позволили этим уродам
Свергнуть власть и стрелять в детей.
На Майдане народ лишь думал
Свергнуть власть под казачий свист,
Обещанья под сало кушал,
Кто мог думать, придет фашизм.
Так забава войною стала,
Весь восток утонул в крови,
Порошенко задушит жаба,
Боже мой, он же весь во лжи.
Встань, Россия, прости народу,
Что заблудший был и слепой,
Помогите младшему брату,
На коленях стоит с мольбой.
Геноцид русского народа,
Порошенко загнал себя,
Не простят ему поколенья,
Как пылает моя земля.
Матерей я прошу: «Простите,
Мы не можем ввести войска,
Ну так денег побольше шлите,
И ракет, чтоб достать врага».
Вот бы взять по Майдану жахнуть,
Чтоб Крещатик раскрыл глаза,
Так по горло бы им засунуть,
Чтоб из глаз потекла слеза.
Геноцид русского народа,
Порошенко нет смысла жить,
Только сила – одна угроза,
Лучше взять «Авангард» запулить.
СТЕПЬ
Степь родная моя рыдает,
Наклонился к земле ковыль,
Боже мой, как она страдает,
В горле сперло, горчит полынь.
Не цветут, не родились маки,
Украина моя в дыму,
Отбиваем мы все атаки,
Слышны стоны одни на ветру.
Пусть умру за родную землю…
В сорок первом отцы легли,
На земле не бывать фашизму,
Я клянусь, как мой друг, на крови.
Пусть умру… прямо здесь у храма,
Там сегодня передний край,
Снова взрывы, опять атаки,
Но мне рано пока в тот рай.
Я упал на крыльце у храма,
В голове колокольный звон,
Только слышу, что просит мама:
«Не спеши, миленький сынок».
Боже, ноженьки подкосились,
Не могу голову поднять,
Лишь глаза чуточку открылись,
Но я слова не смог сказать.
Степь родная моя рыдает,
Слышится заунылый стон,
А у храма старушки плачут,
Сколько лет колокольный звон…
УЧАСТЬ
Мне досталась такая участь –
Стать юродивым, песни петь,
Жить на паперти и скандалить,
А порою как факел гореть.
Не дурак я, но так вот вышло
За отца своего постоять,
А он жил так шикарно, пышно
И умел по правде сгорать.
Но чем выше – тем выше падать,
Опостылела ему жизнь,
Он страдал в основном за правду,
Но катился куда-то вниз.
Мое яблоко где-то рядом,
Повторило его судьбу,
Пусть качусь во хмельном угаре,
Только я, как могу, торможу.
Мне досталась такая участь
Писать правду, за правду гореть,
Ой, поверьте, не просто это,
Проще так, потихоньку тлеть.
Пусть юродивым лучше стану,
Чем сотру я колени в кровь,
Пресмыкаться уж точно не буду,
Это правда моя и хворь.
Мне досталась такая участь –
Писать правду, за правду гореть,
Боже мой, как непросто это,
Проще так, потихоньку тлеть.
МОЙ ДРУГ
Где тебя, братец, носило?
Друг, я тебя потерял,
Вон всю родню покосило,
Где на чужбине летал?
Часто в бреду вспоминал я,
Как сорванцы мы росли,
Ты расскажи мне, братишка,
С кем твои годы прошли.
Ночью порой у камина
Слезы глотал во хмели,
Но говорил я с тобою,
Бога молил, нас прости.
Сколько с тобой мы глумили,
Водка бежала рекой,
Девок с Тверской мы ловили,
Зелень косили горой.
Клялись тогда на крови мы,
Новые русские мы,
Но нас менты все ж ловили,
Только бежали вновь мы.
Друг, расскажи, что случилось?
Я уж тебя схоронил,
Но наше детство мне снилось,
И ты живой приходил.
Где тебя, братец, носило?
Скрючились мы уж с тобой,
Вон всех вокруг покосило,
Рад я, что ты хоть живой.
ОКОЛИЦЫ
Снятся мне околицы,
Хатки все в снегу,
Маленькие дворики
Не найдешь в пургу.
Вон одни старушки там
У окна сидят,
В печке щи плескаются,
Греночки горят.
Снятся мне околицы,
Гложет душу грусть,
Колокольни, звонницы,
А я вдаль несусь.
Как мне это вынести,
Душу рвет печаль,
Родились в России мы,
Это не отнять.
Снятся мне околицы,
Хатки все в снегу,
Маленькие дворики
Не найдешь в пургу.
ЯНВАРСКИЕ МЕТЕЛИ
Закрутились метели ворчливые,
С января поддавил и мороз,
Вон березки купаются в инее,
Прошибает порою до слез.
Заячий след вдоль обочины путает,
То нырнет, то опять побежит,
А тетерки под снегом все слушают,
На макушке косач вон сидит.
Лишь дубы немного задумчивы,
Вон насупились, как мужички,
Меж березок красивых, застенчивых,
Разбросавших вон кудри свои.
Да, в России зима настоящая,
Как, ребята, ее не любить,
По снежку и охота успешная,
Как в российской деревне не жить.
Что дороги, одни направления,
Скрипят сани, проделав межу,
А на сене и песня привольная,
Я пою и на небо гляжу.
Снег кружится, тихонечко падает,
Понемногу стихает метель,
Вон околица душу мне радует,
Мама дома мне стелет постель.
Что метели, охота удачная,
С настроением еду домой,
Что поделать, немного беспечная,
Я люблю этот край мне родной.
ДОРОГА
Дорога пылит, убегая
Куда-то в туманную даль,
Одна коростель, все рыдая,
Рвет душу, наводит печаль.
Березки бегут заводные,
Обочина в сныти ползет,
Они мне настолько родные,
А ветер уныло поет.
Дорога пылит, убегая,
Меня все зачем-то несет,
Свой отчий дом снова бросая,
Плутает судьба, но ведет.
Ухабы, болота гнилые,
Живу, как тот древний глухарь,
А годы промчались шальные,
Мне нечего вспомнить, а жаль.
Дорога пылит, убегая,
Рвет душу, зовет коростель,
Но мне не вернуться, родная,
Мне степь расстилает постель.
КОЛОКОЛЬЧИК
Стонет вдали колокольчик,
Тройка в сугробах ползет,
Хлыст нагоняет, проказник,
Пьяный ямщик все орет.
Друг на Крещение едет,
Банька дымит у реки,
Марфушка щи давно греет,
Слюнки от сальца текли.
Стонет вдали колокольчик,
Тройка борзая в пару,
С другом закатим мы праздник,
Я с нетерпеньем уж жду.
Только метель не уймется,
Баньки не видно совсем,
Леший, наверно, смеется,
Холод собачий от стен.
Стонет вдали колокольчик,
Вон по дороге клубит,
Друг мой уж машет рукою,
А у меня все горит.
СУКА…
Сука, как жизнь калечит,
В петлю вот-вот затянет,
Бизнес, зараза, лечит,
С ног на колени ставит.
Ночью давно мне страшно,
Жуткие сны приходят,
Бред все какой-то, странно,
Так вот с ума и сходят.
Сука, как жизнь калечит,
Люди кругом страдают,
Только лишь с виду лечит,
А я взахлеб рыдаю.
К Богу идти пытался,
Но там одни мученья,
Жить и скромней старался,
Грустно, не до веселья.
Сука, как жизнь калечит,
Но не могу я в петлю,
Дома родные лечат,
Вот так ползу и верю.
УГАР…
Пьяный угар черемух
Мертвого поднимает,
А у костра весною
Душу он согревает.
Вот пролетел полтинник,
В зиму уходишь с кровью,
А по весне ожил я,
Бегаю сам рысцою.
Пьяный угар черемух
На ноги, братцы, ставит,
Вот уж глаза таращу,
Девок всех провожаю.
Только лишь снег подтает,
Щеки порозовеют,
К рыжим веснушкам липнет,
Взгляд мой не очерствеет.
Пьяный угар черемух,
Как он весной дурманит,
С милою темной ночью
Он за собою манит.
Пусть не вернусь с рассветом,
Буду глумить все утро,
Конь мой совсем не старый,
Да он вдобавок мудрый.
Пьяный угар черемух
В холод слегка спадает,
Но он любовью терпкой
Души нам наполняет.
Пусть я смешон порою,
Думают, сумасшедший,
А я и не скрываю,
Воздух пьянящий, вешний.
Пьяный угар черемух
Мертвого подымает,
Пусть он немного терпкий,
Но он на ноги ставит.
ШАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ
Конь мой шальной, ретивый
Носится, сумасшедший,
Годы проносит мимо,
А он такой беспечный.
Молодость уж не помню,
В розовом все тумане,
Помню, как стал мужчиной,
Только и то в дурмане.
Помню, шпаною рос я,
Там во дворе мужали,
В детстве играл в пристенку,
И голубей гоняли.
Рос без отца, лишь с мамой,
Трудно ей было, знаю,
Жизнь мне казалась вечной,
Жестко несла, шальная.
Сколько принес ей горя,
Плакала все ночами,
А я летал по свету,
Лишь поумнел с годами.
Только вот мамы нет уж,
Толком не смог проститься,
Мучаюсь сколько лет я,
Как теперь повиниться.
Конь мой шальной, ретивый,
Поздно я это понял,
Что жизнь промчалась мимо,
И ее не воротишь.
БОЛЯЧКИ
Привязалась ко мне болячка,
Стерва, душит, не продохнуть,
Это вам не простая задачка,
Сахар давит, мне не вздохнуть.
Диабет – вот моя зараза,
Как бороться, не знаю я,
От обжорства ползет проказа,
В этом слабость и боль моя.
Привязалась ко мне болячка,
Выпить любим и всласть пожрать,
Похоть манит, вот где засада,
А потом еще пострадать.
Сколько сажень мне Бог отмерил,
Сколько видит, они мои,
Только я не уйду спокойно,
Буду грызть и ползти в ночи.
Привязалась ко мне болячка,
Что врожденное, все мое,
Но прибавила точно скачка,
В праздной жизни мое жнивье.
Долбанутый по жизни, знаю,
Но теперь не исправить меня,
За упрямство свое страдаю,
Только это моя судьба…
ЧУБУШНИК…
Летним утром рву чубушник,
Аромат его пьянит,
Целый день как сумасшедший,
Боже, как к себе манит.
Рву чубушник, вспоминаю,
Как любила его мать,
Но все плакала, сажала,
Лишь просила поливать.
Летним утром рву чубушник,
Аромат везде кружит,
Нежный, терпкий, но строптивый,
Пьяный буду опять в дым.
Как просила меня мама:
«Сын, за головой следи,
Не ищи на дне стакана
Терпкий аромат любви».
Летним утром рву чубушник,
Ароматами люблю,
Вспоминаю свою маму,
Братцы, как ее люблю.
ВИШНЕВЫЙ САД
Сад вишневый в цвету утопает,
Посходили все пчелы с ума,
Желна спать не дает, так рыдает,
Манит шум, не проспишь у окна.
В аромате вишневом купаюсь,
От дыханья кружит голова,
С белым лебедем я повенчаюсь,
Прилетай же скорей, жду тебя.
Сад вишневый в цвету утопает,
Ворожит вдохновенье меня,
Взор, теряясь, невольно ласкает,
Как у Чехова в пьесе тогда…
В мае все и всегда по-другому,
Вдохновенье мне крышу снесет,
Брошусь в бездну опять с головою,
Сердце точно мое разорвет.
Сад вишневый в цвету утопает,
Боже мой, как прекрасен наш мир,
Одна желна без толку рыдает,
Не досталось ей места на пир.
МИЛАЯ МАМА
Отмоли мне, мама милая,
Ты прощенье мне,
То, что жил как непутевый я,
Я прошу, меня прости.
Струны рвались, так звенели,
Скольких я коней загнал,
Полустанки все горели,
А я все орлом летал.
Я не могу признаться,
Я не могу сознаться,
Что петлю уже вешал,
Ломая с яблонь сук.
Нет, не вижу выхода,
Нет прощенья мне,
Нет прощенья мне,
Как и сатане.
Я прошу у мамочки,
Замоли грехи,
Замоли грехи,
И меня прости.
МОРСКАЯ ДУША
Тучи рвет на горизонте,
Каспий месяц бушевал,
Слышен стон при каждом вздохе,
Проржавел уже металл.
Мой кораблик сиротливый
Заскучал, пока стоял,
Его парус, конь ретивый,
Раньше по ветру летал.
В море хочется, на воздух,
В гладь морскую, синеву,
И подняться вновь на гребне,
И качаться на ветру.
Ох, не могу сдержаться,
Эх, не могу расстаться,
Да, я люблю пучину,
Морскую глубину.
Нет без моря выхода,
Якоря сорву,
Якоря сорву,
Брошусь в глубину.
ПОЗЕМКА
Несет поземку по дорогам,
Кругом вон белая пурга,
Народ попрятался по хатам,
Боится показать глаза.
Одним охотникам неймется,
Вон по сугробам след ползет,
А ветер похотя смеется,
Вон волк и тот замерз, орет.
Да я такой же непоседа,
Рожден, наверно, был в санях,
Поэтому скрипит телега,
Вернусь, наверно, на бровях.
Но дома точно не удержишь,
Кружу по хате, лишь скриплю,
Вот лучше посижу в засаде
Да кабана за хвост словлю.
Несет поземку по дорогам,
Лицо крупою посекло,
Не разбежишься по сугробам,
Но вот и лежка, повезло.
В протяжном эхе выстрел скрылся,
Кабан и крякнуть не успел,
Пока разделался с трофеем,
Лесник на санях подлетел.
Несет поземку по дорогам,
Но день уж точно удался,
Когда на пару мы с трофеем,
Печенку жарим у огня.
ДЕВЯТЫЙ ВАЛ…
Эх, взорвалась вдруг зыбь морская,
С преисподней поднялся стон,
Зарыдала волна шальная,
Колокольный раздался звон.
Словно дьявол орал на небе,
Тучи мрачные наползли,
Мой кораблик мотает в море,
Лишь успел прокричать: «Прости».
С преисподней поднялась сила,
Подхватила, вдаль понесла,
Алой кровью лицо залила,
Как же била она меня.
Поднялось чудище морское,
Как скала встала предо мной,
Все кричало: «Не дам покоя,
В грешной жизни вашей людской».
Бог меня все-таки услышал,
Взял и выбросил на песок,
Айвазовский кошмар тот видел,
До сих пор стонет этот холст.
Сколь веков, а мы все воюем,
Ненасытная похоть жрет,
А художник, он все рисует,
Но народ на сказанья плюет.
Вот девятый вал в поколеньях,
На виденья нам наплевать,
А «Помпей» тот написан в грёзах,
Мир слепой будет всё топтать.
ДРУГ
Вновь я с утра гуляю,
Мучает боль сомнений,
Боже мой, друг – предатель,
Это мне на похмелье.
А я слепой и глупый,
Верил всем обещаньям,
Думал, что точно мудрый,
Жил по святым понятьям.
Но жизнь намного жестче,
Бьет так порою больно,
Хочется жить попроще,
Но все настолько сложно.
Веру, боюсь, теряю,
С Богом одни лишь силы,
Но я уж всем прощаю,
Тянут из сердца жилы.
Вновь я с утра гуляю,
Буду глумить, как прежде,
Друг мой, тебя прощаю,
И мне на сердце легче.
КРЕЩЕНЬЕ
Эх, в январе морозы,
Зубы порой колотит,
А за окном сугробы,
Морду и конь воротит.
Но я бегом до церкви,
Там на Крещенье людно,
В ночь запоют колокольни,
А без меня обидно.
В прорубь, лишь помолился,
Боже, как освежает,
Долго потом крестился,
Но вот душа летает.
Сколько уж лет промчалось
От Рождества Христова,
Но этот праздник ждем мы,
Чтоб окунуться снова.
Эх, в январе морозы,
В прорубь и с головою,
Смыть все грехи и грезы,
Чище нам стать душою.
ДОХАЕТ ОСЕНЬ ПРОХЛАДОЙ…
Дохает осень простудой,
Мрак злые бури несли,
Так закрутила бешеной стужей,
Очи поникли мои.
Дождь уже третие сутки
Сыплет поземкой сырой,
Мерзнут озябшие руки,
Скоро так стану слепой.
Дохает осень досадой,
Лучше б колючий мороз,
Саваном землю укроет,
Вон лишь колючки от роз.
Гложет печальная скука,
Вот бы быстрей первый снег,
Я уж сбежал по морозцу
За гончаками в наш лес.
Дохает осень досадой,
Филин ночами зовет,
Жуткой по телу прохладой
Гложет меня и сосет.
ЖИЗНЬ УГАСАЕТ…
Жизнь по чуть-чуть угасает,
Рушатся планы, мечты,
Думать уже заставляет,
Что после облачной тьмы.
К Богу придешь неизбежно,
Так уж устроена жизнь,
Жалко, она скоротечна,
Ой как мне хочется жить.
Воздух вдыхать тот пьянящий,
С ветрами в поле кружить,
Жизни хочу настоящей,
В рощах родных побродить.
К храму хожу я все чаще,
Так, посмотреть, постоять,
И мне немножечко легче,
Рано еще умирать…
ВАЛЬДШНЕП
Вечером едем на тягу,
Вальдшнеп с неделю свистит,
Нет уж, костями я лягу,
Все по охоте горит.
Стонет душа по природе,
Вешний дурман в голове,
За зиму все уж на взводе,
Я почти месяц в седле.
Вечером едем на тягу,
Вальдшнеп с неделю свистит,
В девять пятнадцать как дружно грянем,
Сизый туман уж томит.
Там-то добычи с тарелку,
И половина костей,
А куража, так на бутылку,
Бочку вон с верхом налей.
Вечером едем на тягу,
Ноет, томится душа,
И пусть за полночь я только лягу,
О как кружит голова.
ВЕШНЯЯ ГРОЗА…
Гром среди ясного неба,
В возгласе прошлых зарниц,
Терпкой услады от лета,
Рвет паутину с ресниц.
Нет, не удержишь ты осень,
Лучше быстрее вдыхай
Неба ворчливую похоть,
В мыслях ты хоть погоняй.
Бабье то лето – мгновенье,
Только успеешь вздохнуть,
Но мы все ждем сновиденье,
А потом можно уснуть.
Снегом укроет погосты,
Саваном стелет зима,
Но это наши просторы,
Русская это земля.
Гром среди ясного неба,
Это стучится весна,
И запылает от цвета,
Это любовь вновь пришла.
САДОВЫЙ ДОМИК
Садовый домик зарастает,
Вон сныть на окна заползла,
Моя душа здесь отдыхает,
Там коростель поет всегда.
Но я с судьбой не совладаю,
Она уводит вдаль меня,
А я по саду так скучаю,
Моя печаль, любовь моя.
Пусть сныть цветет, как в белых маках,
И пусть цветет вишневый сад,
Но жизнь всегда нас возвращает
Там, где ты счастлив без наград.
И я бегу в грозу и вьюгу,
Мне дорог каждый данный день,
Сюда всегда стремиться буду,
В года, где пела коростель.
Садовый домик зарастает,
Вон сныть на окна заползла,
Моя душа здесь отдыхает,
Там коростель поет всегда.
ТАКАЯ СУДЬБА…
Метель за окном завывает,
Поземка звенит по стеклу,
А мамочка слезы роняет,
Прильнула тихонько к окну.
Одна так, да с ней еще кошка,
Сидят в ожиданье весны,
Ждет сына, отца схоронила,
О сколько ночей у зимы.
А сыну, как деду, неймется,
Умчался в Донецк воевать,
Мой дед во второй там остался,
Россию он шел защищать.
Вот жизнь, повторяются судьбы,
У Бога молю: «Сохрани»
Хотя бы теперь мне внука,
Молю я у Бога: «Верни».
Метель за окном завывает,
Погосты увязли в снегу,
Как будто бы кто-то рыдает,
И стоны слышны на ветру.
