ПЛАКУЧАЯ ИВА

 

Ветром ива клонится,

Гнется до земли,

В воду ветви стелятся,

Как ее спасти.

 

Милые подруженьки

На пруду грустят,

Как спасти любимую,

В воду лезть хотят.

 

Ветром ива клонится,

Надломала ствол,

К клену вон прижалася,

Удержать он смог.

 

Вот теперь вдвоем они

Клонятся, скрипят,

Сколько лет живут в любви,

Кроной шелестят.

 

Ветром ива клонится,

Вместе легче ей,

Если что-то случится,

То им веселей.

 

 

 

 

ОБЛАКА

 

С милой в березках кружимся,

Я ей подснежники рву,

В белых коврах закопался,

Но до нее доползу.

 

Так на лужайке лежали,

Мысли куда-то ушли,

Мы облака все считали,

С ними парили в тиши.

 

Как ты меня целовала,

Я улетал в забытьи,

Ты мне «люблю» все шептала,

И мы кружились одни.

 

Годы спешили, бежали,

Молодость быстро прошла,

Но мы весну догоняли,

Вновь посчитать облака.

 

С милой в березках кружимся,

Кудри слегка в седине,

Но я еще парень бравый,

Вон на лихом я коне.

 

 

 

 

ВОЛЬНЫЕ СТРОЧКИ

 

Строчки вольные, брешь синевы,

Дайте вволю напиться рассветом,

Строчки вольные, как вы глупы,

Заливаете душу мне светом.

 

В буквах, кляксах размазана суть,

Обветшалой души покаянье,

Вот, а я, дурачок, все несусь,

Кони рвут стремена на прощанье.

 

Строчки вольные вечно спешат,

В необузданной страсти вскипая,

Бестолково частенько глумят,

Только сопли потом утирая.

 

Но не вырубить слог топором,

Глубоко проникает в столетья,

Не отмоешь всю грязь ты потом,

От наивного с виду веселья.

 

Строчки вольные, брешь синевы,

Не спешите бежать к горизонту,

В мрачных тучах теряю мечты,

Дайте места последнему вздоху.

 

 

 

 

 

МЕЧТА

 

Я люблю на склоне дня

Вместе с чайками парить,

Юля, я люблю тебя,

Боженька, нам дай пожить.

 

Я всю жизнь ловил мечту

Среди моря, вечных скал,

Милый образ на лету

Я, как Рафаэль, писал.

 

Был художником, страдал,

Терни в кровь меня секли,

Иногда я ликовал

В ожидании любви.

 

Так вот Лотос все искал,

Сныть мне лезла на глаза,

Но однажды среди скал

На рассвете ты пришла.

 

Среди Лотоса и скал

Я постель тебе стелил,

От любви к тебе страдал

И от бешенства вопил.

 

Полюбил на склоне дня,

Ты, как Лотос, расцвела,

Я страдал лишь для тебя,

Вот сбылась моя мечта.

 

 

 

 

 

МОИ ГОДА

 

Мы с тобою давно повзрослели,

И тебе, как и мне, пятьдесят,

Наши кудри совсем побелели,

Да и годы быстрее летят.

 

Боже мой, сколько прожито жизней,

Лицо шрамами все посекло,

На бровях, на ресницах уж иней,

Нам комфортно с тобой, хорошо.

 

Говорят, что с годами притерлись,

Но я думаю, это не так,

Говорят, что нет выхода больше,

Но вот только глаза все ж горят.

 

Наши чувства с годами все крепче,

Да, наверно, другой в них уж смысл,

Они терпкие, чуточку жестче,

Но дороже, родной, стала жизнь.

 

Мы с тобою давно повзрослели,

И ранимые стали совсем,

Чуть натянешь струну, полетели,

Поругались, вот только зачем.

 

А с годами… не все… но мудреем,

Счастлив тем, что умею прощать,

Жаль одно, неизбежно стареем,

Но мы любим, и нам наплевать.

 

 

 

 

 

СИЛА ЖИЗНИ В ЕГО СМЫСЛЕ…

 

Во хмели и весенней усладе

Майский вечер порвал мою душу,

С соловьями вопил на закате,

Разрушая оковы от стужи.

 

Я в черемухе вновь затеряюсь,

Буду пьяный бродить до рассвета,

А потом, без сомненья, покаюсь,

Тяжело отходить от веселья.

 

Во хмели и весенней усладе,

Как березовый сок забродивший,

Закипаю как буря в стакане,

А с рассветом, от тюри раскисший.

 

Утону, убегу за туманом,

Зачарованный розовым светом,

И вернусь пусть немного усталым,

Я найду упоенье под небом.

 

Во хмели и весенней усладе,

Смысл жизни далекий и близкий,

В том холодном, чужом полустанке

Ты весной обретешь силу жизни.

 

 

 

 

 

ПИВКО…

 

Дайте, братцы, мне пива напиться,

Чтобы пьяною стала душа,

Ой, люблю в выходной порезвиться,

Оседлать вороного коня.

 

Как люблю я в степи затеряться,

В алых маках постель расстелить,

И с цыганкой в бреду изваляться,

И в экстазе орать и любить.

 

А потом на рассвете очнуться,

Голова пусть немного гудит,

На коне за орлами носиться,

Ой, как хочется с ними пожить.

 

Боже мой, как люблю веселиться,

И чтоб пиво журчало рекой,

В ковыле мне девчоночка снится,

Вся нагая играет со мной.

 

Дайте, братцы, мне пива напиться,

В понедельник гудит пусть молва,

Я люблю, я люблю веселиться,

Как прекрасно гудит голова.

 

 

 

 

 

МОЯ СУДЬБА

 

Я прошу у души прощенье

За растраченную судьбу,

Мне давно уж не до веселья,

Но пока еще свет копчу.

 

Эх, досталась такая участь,

Все о жизни своей писать,

Я пытался побольше слушать

И чуть меньше о ней рыдать.

 

Только сердцу не скажешь хватит,

Оно рвется опять весной,

С соловьем поорать, послушать,

Так вся жизнь, точно заводной.

 

Вот бегу в розовом тумане,

Только жизнь чуточку сложней,

А тебя в белую палату,

И твердят, что здесь веселей.

 

Так все лечат, мозги навылет,

Как в дурмане, каком-то сне,

Видно, скоро и мне навынос…

Степь все снится, и я на коне.

 

Милые покосились хаты,

Мама, мамочка вон в окне,

А потом терпкие закаты,

Я лечу, и так сладко мне.

 

Ой Россия, мои просторы,

Вольный ветер, вот я кружу,

Слог невольно плетет узоры,

Вот поэтому я и кричу.

 

Эх, былая пропала удаль,

Кругом черное воронье,

Остается шагнуть лишь в пропасть

И закончить письмо свое.

 

Я прошу у родных прощенье

За веселую жизнь мою,

Что порою бывал в похмелье,

Не по делу частенько ору…

 

Но я точно не был подонком,

На Майдан я за правдой шел,

А мой плач – это плач ребенка,

Но за русских орать готов.

 

Видно, Богу угодно это…

Чтобы правду, как мог, писал,

Пусть по жизни и нет ответа,

Но я честно, как мог, летал.

 

Ой Россия, мое раздолье,

Кто бы душу мне дал раскрыть,

Всколыхнуть бы свое приволье,

Не рвать струны и волком не выть.

 

Я прошу у родных прощенье

За несказанные слова,

Что Россию не долюбил я,

Вот такая моя судьба…

 

 

 

 

МОЯ УКРАИНА

 

Жизнь бросала меня немало,

То окопы, а то целина,

Но мне было всегда все мало,

Было мало, мне мало всегда.

 

Лишь в одной преисподней не был,

Я особо туда не горел,

На Афоне я тоже не жил,

Но по жизни орлом летел.

 

Эх, ребята, меня держите,

Струны рвутся, поет душа,

Я родных прошу, не гоните,

Как кружится моя голова.

 

Я не знаю, зачем мне это,

Зов мой предков зовет туда,

Там, где Русь, коротало детство,

Украина, любовь моя.

 

Жизнь бросала меня немало,

То окопы, а то целина,

Но Европа нас, братцы, достала,

Вон французы ее душили, и сжигала ее немчура.

 

Никогда на колени не встану,

Лучше степь и родной ковыль,

Пусть умру от лихой нагайки,

Пусть горчит и дерет полынь.

 

Жизнь бросала меня немало,

То окопы, а то целина,

Коль умру… вы меня схороните,

Там, где мама родная моя.

 

 

 

 

 

СУКИ…

 

Суки мне руки связали,

Горло заткнули семьей,

Словно лоха подловили,

Но я не стану свиньей.

 

Суки кадык прикусили,

Шавки кусали в пути,

Всю Украину пропили,

Матушку рвут на куски.

 

Нет, вам не будет похмелья,

Сдохните в грязной той лжи,

И, захлебнувшись в веселье,

Вас побросают в степи.

 

Коршуны будут кружиться,

Падшее сердце кусать,

Это давно уже снится,

Надо идти воевать.

 

Суки мне руки связали,

Но я пойду воевать,

За всех славян, наших братьев,

Буду зубами писать.

 

 

 

 

 

ЭХ, БАБОНЬКИ…

 

Дуры мы, бабоньки, дуры,

Все нас куда-то несет,

Вон изо рта летят зубы,

А мы в экстазе орем.

 

Девочки, как мне обидно,

Но я такая, как вы,

Мне за себя часто стыдно,

Липнут ко мне мужики.

 

Сучка, я знаю, что сучка,

Вон мужика увела,

Но она точно лохушка,

Грызла меня за козла.

 

Вот уж года потрепали,

Как незаметно летят,

А мы другими не стали,

Только глаза лишь горят.

 

Дуры мы, бабоньки, дуры,

Жизнь нас не лечит совсем,

Лопнут, натянуты струны,

Вывод пора делать всем.

 

 

 

 

 

НЕВЫНОСИМАЯ ПОТЕРЯ

 

Боже, как страдаю я, боль в моей груди,

Тридцать лет как прожили с ночи до зари,

Нет, не вижу выхода, на обрыв пришел,

Вот, осталось с ветрами в бездну, и ушел.

 

Сколько лет мы прожили, гнала суета,

Ставни перекошены, жизнь вот так прошла,

Милая околица, здесь мы с ней росли,

А за рощей в том бору пели глухари.

 

Боже, как страдаю я, боль в моей груди,

Остается камнем вниз, тихо так уйти,

Вдруг на небе в вышине стая журавлей,

Словно прокричали мне: «Подожди, не смей!»

 

Да, мне нет прощения, чащу не сберег,

Хрупкое создание, создавал острог,

Вот теперь хожу сюда, журавлей прошу:

«Донесите весточку, каюсь и молюсь».

 

Боже, как страдаю я, боль в моей груди,

Но не склеишь ты судьбу, трещина внутри,

Ветры сумасшедшие гонят меня вдаль,

Но теперь один брожу, на душе печаль.

 

 

 

 

 

ИВОЛГА

 

Вешняя гложет прохлада,

Лысых опушек ковыль,

Но мне другую не надо,

Русский я, вольный мужик.

 

Вздыбились реки весною,

Стонет порою метель,

Но дождь несется с грозою,

И зацветет снова степь.

 

Милые вздохи природы,

В нежных пролесках цветут,

И в сладком соке березы

Девки весной потекут.

 

Кудри распустят златые,

С иволгой встретят рассвет,

Ивы бегут озорные,

В речке бежит лунный свет.

 

Вешняя гложет прохлада,

Грудь молодую сосет,

Нежная стонет услада,

Иволга манит, зовет.

 

 

 

 

 

 

 

ВАСИЛЬКОВОЕ ПОЛЕ

 

Вдаль убегают березки,

Русское поле в цветах,

Но на глазах мамы слезки,

Нежная грусть в васильках.

 

Вечно куда-то спешу я,

Гонит характер шальной,

Так в забытьи все ликуя,

Батя мой был заводной.

 

Вновь запылила дорога,

Снова утянет меня,

Вдаль от родного порога,

Рвется куда-то душа.

 

Так жизнь в ухабах калечит,

Как удержаться в седле,

Жалко, что только не лечит,

Рву стремена на коне.

 

Только нас жизнь возвращает,

В поле, что все в васильках,

Правда, давно нет уж мамы,

Только приходит во снах.

 

 

 

 

 

ЦИНИЗМ

 

Да что ты корчишь из себя,

Настоль циничная Европа,

С Россией ты связалась зря,

Вон в отношеньях теперь … .

 

Мы никогда не шли с мечом,

Россия к Вам всегда с любовью,

А Меркель стала палачом,

Залила Украину кровью.

 

О сколько фальши и вранья,

Да, мне политики понятны,

Но что народ совсем слепой,

Его слова совсем невнятны.

 

Да неужели всем плевать,

Там гибнут старики и дети,

Все продолжают нагло врать,

Одев на шею себе цепи.

 

А ты все корчишь из себя,

Совсем заблудшая Европа,

Цинизм обычный для тебя,

Ты скалишь зубы от восторга.

 

Как можно совесть взять продать,

На шантаже все отношенья,

В глаза глядеть и нагло врать,

И геноцид вершить с похмелья.

 

Народы, встаньте же с колен,

Они нас держат всех за быдло,

Зачем кошмарный этот плен,

Фашизм на улицах, обидно…

 

Не научила нас война,

Народы, протяните руки,

Сплотимся вместе, как тогда,

По зову сердца, не от скуки.

 

Кто президентов охладит,

Обама на крючке всех держит,

Кто он такой, что возомнил?

Кто судьбы все ему доверил?

 

Какой цинизм, какая ложь,

Да что там «боинг» и Одесса,

На всем востоке льется кровь,

Что делать дальше  – нет ответа.

 

Вот взять бы прошлые века,

Когда сражались в поединке,

Намял бы Путин им бока,

Вот так по-честному на ринге.

 

Да что ты корчишь из себя

И выступаешь за пророка,

Цинизм залил тебе глаза,

О ты, кровавая Европа.

 

Идет гражданская война,

Она развязана Европой,

В их душах правит сатана

И управляет грязной сворой.

 

Кто их уверил в правоте,

Что эти земли Украины

Хрущев отдал их во хмели,

На Запад той еще России.

 

А у народа кто спросил?

Его пинают уж столетье,

Но кто мог думать, что фашизм

Вернется через поколенье.

 

Но кто мог думать, что фашизм,

Вернется через поколенье.

 

 

 

 

 

СУХИЕ ДОЛЫ…

 

Скрючились старые долы,

Влага куда-то ушла,

Сохнут заросшие нивы,

Шпарит в России жара.

 

Гари опять закурили,

С запада дым все ползет,

Вон города завопили,

Что нам в июле грядет.

 

Днем мужики на рыбалке,

Речка остыть хоть дает,

В полдень вздремнуть и на травке,

В этом блаженстве живем.

 

Эх, а на поле кошмарит,

Руки по локоть горят,

За день избенки напарит,

Лешие ночью гудят.

 

А в полнолунье тоскливо,

Радует лишь холодок,

Но на душе так паршиво,

Гложет меня и сосет.

 

 

 

 

 

ГОЛЫЕ РОЩИ

 

Сыпет осенняя слякоть,

Сырость несбывшихся лет,

Хочется встретить всем старость

В рощах знакомых нам мест.

 

Там, где березки скучают,

Первыми сбросив листву,

Так журавлей провожают,

Слезы текут на ветру.

 

Рощи, что голые бабы,

Видно, куда-то спешат,

Клены в багрянце кружили,

Чуть помани, как лежат.

 

В этих растрепанных чувствах

Вся вон Россия кипит,

Женщин своих побросали,

Что за характер сидит.

 

Холодно осенью, братцы,

Землю накрыли дожди,

Эх, мужики, вы засранцы,

Бабы вон в поле одни.

 

Голые рощи скучают,

В небе кричат журавли,

А мужики по пивнушкам

Очи залили свои.

 

Сыпет осенняя слякоть,

В лужах застывшая грусть,

Сколько уж можно лишь плакать,

Так через жизнь все несусь.

 

 

 

 

 

 

ОТЧИЙ ДОМ…

 

Эх вы рощи мои исхудалые,

Почерневшая рябь полей,

Ковылем все поля позаросшие,

Нет России моей милей.

 

Жду кукушку, когда считает,

Помню, мама просила всегда,

Ну добавь, ну добавь немножко,

Как мне дороги те года.

 

Эх вы рощи мои говорливые,

С соловьями забрезжил закат,

Как тетерки кудахчут ревнивые,

И уставшей грозы раскат.

 

Тучи бродят по небу хмурые,

Заигрались в ночи с луной,

Ее взоры порой нескромные,

В окна лезут за нами порой.

 

Эх вы рощи мои шаловливые,

Я тебя на свидание жду,

Наши мамы всегда любопытные,

Они знают, постель я стелю.

 

Я тебе расстелю в подснежниках,

Нас дурманит черемухи цвет,

Я тебя буду ждать на коленях,

Ты мой ангел, божественный свет.

 

Эх вы рощи мои исхудалые,

Я, как маму, Россию люблю,

Пусть такую, слегка шаловливую,

Я домой с нетерпеньем спешу.

 

 

 

 

 

ПОЗДНЕЕ ПРОЗРЕНЬЕ…

 

Закрепилось за мною мненье,

Что корявый я и дурной,

И порою глумлю в похмелье,

И бываю совсем шальной.

 

Растерял всех родных и близких,

Другу детства простить не смог,

Сам в понятьях и нравах диких,

Вот дожил, что уже порог.

 

Жаль одно, что не верил в Бога,

Век двадцатый ломал кресты,

Он у милого мне чертога,

На погосте зарыл мечты.

 

Только жизнь вот не ждет прозренье,

Крутит бешеный маховик,

Вот не радует уж веселье,

И с годами я вовсе сник.

 

Закрепилось за мною мненье,

Видно, с этим и уходить,

Только это как-то похмелье,

Тяжело, братцы, с этим жить.

 

Эх, тряхнуть бы чуть стариною,

Лет бы двадцать еще пожить,

Но с потрепанною душою,

Остается мне вепрем выть.

 

Закрепилось за мною мненье,

Правда, я уж давно другой,

Все у Бога молю прощенье,

Боже, миленький, дай, родной...

 

 

 

 

 

ПЕЧАЛЬ

 

О Боже, как же жизнь сложна,

Кого винить, и сам не знаю,

Я в основном виню себя,

Но лишь от этого страдаю.

 

О Боже, как же жизнь сложна,

Нет колеи, одни ухабы,

И мрачный образ от волка,

А на него одни облавы.

 

Бегу в заоблачную даль,

Теряю вешние просторы,

А на душе моей печаль,

Судьбы несбыточные грезы.

 

Теряю в жизни своей смысл,

Куда ни кинь, кругом засады,

А ты как белка все крутись,

А с неба нет пока награды.

 

О Боже, как же жизнь сложна,

Одно осталось лишь – молиться,

У входа в храм бежит слеза,

Пришел я, братцы, повиниться.

 

 

 

 

 

МАМОЧКА

 

Ты прости, родная мама,

Отчий дом оставил я,

Как ты плакала, рыдала,

Да за что мне та судьба?

 

В ковыле в степи валялся,

Ветер голову трепал,

Струны рвал, но я держался,

Боже мой, как я страдал.

 

Я не могу расстаться,

Я не могу остаться,

Но жизнь мне без России

Теряет совсем смысл.

 

Ой, не вижу выхода,

Сожжены мосты,

Отчий дом оставил я,

Мамочка, прости.

 

 

 

 

ЖИЗНЬ-ЗАБАВА

 

Жизнь промчалась, как та забава,

Не успел даже я прокричать,

Сколь писал, на душе отрава,

Где тот праздник, одна печаль.

 

Все карябал больные строчки,

За Россию хотел гореть,

И кричал, сколько было мочи,

Но не мог все никак полететь.

 

Непростая судьба поэта,

Через душу прожить в веках,

Постараться найти ответы,

Не взорваться, держать в руках.

 

Мне досталась судьба такая,

Корчить рожу и бить хлыстом,

Но душа-то моя не чужая,

Рвать ее на куски, дурдом.

 

Жизнь промчалась и не воротишь,

Повернулся, смотрю вон вдаль,

Там ухабы, бугры, болота,

И поэтому гложет печаль.

 

 

 

 

 

УСТАЛО  СЕРДЦЕ…

 

Устало сердце звонко бить,

Какой уж год все ковыляет,

А я не знаю, как мне жить,

Я смысл бытия теряю.

 

Не верю в Бога, жутко мне,

Как может горе столько литься,

А он не видит, как во сне,

Вон буря пуще только злится.

 

Майдан взорвал надежды все,

В лояльность мира и согласье,

Как можно жить в сплошном вранье,

В надежде будет покаянье.

 

Всю правду обратили в ложь,

Что стало мерзкое похмелье,

По телу прошибает дрожь,

Какое, к черту, здесь веселье.

 

Устало сердце звонко бить,

Один набат на колокольне,

Я под него хочу завыть,

Так больно мне при каждом вздохе.

 

 

 

 

 

ЦВЕТУЩИЙ ЛОТОС!

 

Мне осталось совсем немного,

Только я Вам недосказал,

Оседлав я коня шального,

Эх, по жизни своей летал.

 

Не досеял ржаное поле,

Сад вишневый не дал плоды,

Не доплыл я в Каспийском море,

Не поймал я своей мечты.

 

И поэтому здесь, у храма,

Об одном, Боженька, молю,

Не успел долюбить Россию,

И сказать от души: «Люблю».

 

Я люблю тебя, ширь морская,

И, как чайка, всю жизнь парю,

На груди яркая тельняшка,

Дайте, братцы, я Вам спою.

 

Про любовь, что поет как струны,

И про лотос, когда в цвету,

В аромате душистой розы,

Вот так чайкой всю жизнь парю.

 

Боже мой, я прошу, глоточек,

Дай бокал до конца вкусить,

Дай белугу поймать разочек,

Дай Россию мне долюбить.

 

Мне осталось совсем немного,

Только я Вам недосказал,

Оседлав я коня шального,

Эх, по жизни своей летал.

 

 

 

 

 

 

СТАРО-СМОЛЕНСКАЯ ДОРОГА

 

В России места нет милей,

Чем та Смоленская дорога,

Она бежит среди полей,

В исток Днепра, кругом болота.

 

Года, теряясь в забытьи,

Давно забыли свое детство,

Где голубей гоняли мы,

В деревне проводили лето.

 

Вот и сегодня я лечу,

Душа уносит на просторы,

Мой «мерседес» подстать орлу,

Уносит в детские заботы.

 

Сбежал от городской молвы,

От глаз назойливых, строптивых,

От той ненужной суеты

И жен, до одури ревнивых.

 

Лечу, друзья, я к Вам лечу,

Там, где тернистые дороги,

Там, где олени на реву,

Где глухари орут на токе.

 

Порвал оковы, цепи я,

Бегу к погосту, там, где мама,

Там, где Смоленская земля,

О сколько бед она видала.

 

В Росси места нет родней,

Пылит Смоленская дорога,

Уж сколько лет бежим мы с ней,

Пылит у милого чертога.  

 

 

 

 

 

КАК ЖИТЬ?

 

Оставил я свою семью,

Как дальше жить, и сам не знаю,

Покинул Родину свою,

Теперь, как коростель, рыдаю.

 

Большак уводит меня вдаль,

Среди болот теряюсь в топях,

А на душе хмельной печаль,

Она тоскует о просторах.

 

Там, где от маков горит степь,

Где рожь златая колосится,

Там где в аире коростель,

Ох, как поет, что мне не спится.

 

Я не могу забыть свой дом,

В саду вишневом просыпаться,

Ломать сирень, что под окном,

И сенокос вдыхать, валяться.

 

 Оставил я свою семью,

Характер, к черту, сумасшедший,

Жизнь протекала как в аду,

А я был, как всегда, беспечный.

 

Уйду из жизни, мне плевать,

Не вижу выхода из бездны,

Но я не смог уж больше врать

И из родных тянуть все нервы.

 

Оставил я свою семью,

Но из России не уеду,

На краешке земли стою

И лезу по ночам на стену.

 

 

 

 

 

ПРАВЕДНЫЙ СУД

 

Суд мой праведный, но корявый,

Сколько лет на Голгофу шел,

На вершине упал, печальный,

Смысл жизни я не нашел.

 

Суд мой праведный, справедливый,

Перед смертью дай помолюсь,

Подожди, не казни, строптивый,

Дай в последний раз надышусь.

 

Суд мой праведный, но тяжелый,

Непосильный я крест донес,

И мой путь был тернистый, сложный,

Я карабкался, но дополз.

 

Суд мой праведный, но беспечный,

Не давай умирать зазря,

Жизнь земная моя скоротечна,

Вон не видят давно глаза.

 

Суд мой праведный, справедливый,

На Голгофу я крест донес,

Жаль, что в жизни не понял смысла,

Но старался, как мог, я полз.

 

 

 

 

ОДЕССКАЯ ХАТЫНЬ!

 

Боже мой, кошмар Одессы

Не забыть нам никогда,

Их живыми там сжигали,

Боже, правда, где она?

 

Нет прощенья Украине,

Там гнилой народ внутри,

Мы забыли боль Хатыни,

Звери, нелюди они.

 

Как теперь нам сдержаться?

Как теперь нам уняться?

О как та боль сжирает,

Так гложет изнутри.

 

Боже, нет нам выхода,

Только лишь стрелять,

За фашизм стрелять,

Будем убивать.

 

 

 

 

 

 

РУССКИЕ ХАТЫ

 

Серые, мрачные хаты,

Все заросли ковылем,

Там лишь остались старушки,

За почерневшим окном.

 

Больно смотреть на Россию,

Сколько пустых деревень,

Бросили их там в стихию,

Пусть вымирают теперь.

 

Серые, мрачные хаты,

Брошены остовы труб,

Нашей судьбы перекаты,

Там лишь старушки живут.

 

Так вот порой на охоте

Как не заехать в село,

Где один дом и остался,

Врезалось в память окно.

 

Вон и плетень завалился,

Как та калитка скрипит,

Пес одинокий остался,

Он уж не лает, молчит.

 

Окна все выбиты настежь,

Ветер гуляет, свистит,

Нет и последней старушки,

Лишь паутина висит.

 

Серые, мрачные хаты,

Врезалось в память окно,

А те глаза, как у мамы,

Нет уж старушки давно.

 

 

 

 

 

ГОРЬКИЕ СЛЕЗЫ

 

Слезы все уж выплакал,

Горечь, боль в душе,

Все, что мог, я выстрадал,

Больно, больно мне.

 

Мир перевернулся весь,

Утонул во лжи,

А фашизм в Одессе вновь,

Стариков сожгли.

 

Слезы все уж выплакал,

Больно, мочи нет,

А за что не выстрадал,

Держим мы ответ.

 

Боже, сердце вырвется,

Лучше взять, уйти,

Жить в том сумасшествии,

Боже, нас прости.

 

Слезы все уж выплакал,

Опостылел свет,

Все, что мог, я выстрадал,

Только сил уж нет.

 

 

 

 

 

ГОРЬКАЯ СНЫТЬ

 

Сныть, как глаза обжигает,

Вон покосились кресты,

Старый погост зарастает,

Мучают жуткие сны.

 

Хатки стоят одиноко,

В землю по пояс вросли,

А воронье вон высоко

В тополе гнезда сплели.

 

Грустно смотреть на Россию,

Что утонула в жнивье,

Больно за нашу стихию,

Матушка стонет во сне.

 

Вон старичок сиротливо

В поле корову пасет,

А бабка смотрит строптиво,

Вот и последний уйдет.

 

Сныть как глаза обжигает,

Больно на хаты смотреть,

Желна так громко рыдает,

Как это, братцы, терпеть.

 

 

 

 

 

НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ

 

Боже мой, не могу поверить,

То, что люди на всей земле

Могут быть совсем безразличны,

К надвигающейся беде.

 

Я не верю в проклятье мира,

Нет сомненья, все видит Бог,

Видно, дел у него так много,

Или это для нас урок.

 

Люди, милые, посмотрите,

Это наглая точно ложь,

Вы политиков усмирите

И не сыпьте на раны нам соль.

 

Нет сомненья, пройдет чуть время,

Мир признает тот геноцид,

Обязательно кто-то спросит

За кошмары бездумных убийств.

 

Боже мой, не могу поверить,

Неужели слепой народ,

Населенье страны так мучать,

Убивать и сжигать народ…

 

 

 

 

 

 

ОСЕННЯЯ ГРУСТЬ

 

Клены багрянец роняют,

Осень в унылом цвету,

Дождь так печаль напевает,

Сутками льет на траву.

 

Милые хаты скучают,

Поразлетелись скворцы,

Только старушки рыдают,

В окнах мелькают они.

 

Милые, мамы, простите

За легкомысленность нас,

Дети все чаще слепые,

Слез им не видно сейчас.

 

Вырастут, мучиться будут

От недосказанных слов,

И что порой горячились,

Сколько нарубленных дров.

 

Клены багрянец бросают,

Грустно смотреть на кусты,

Жизнь так у всех увядает,

Жалко не сбылись мечты.

 

 

 

 

 

ВОЛЧЬЯ ДОЛЯ…

 

Порой так хочется кричать

Иль волком выть от жуткой боли,

Устал с Есениным страдать

В строке, политой алой кровью.

 

Нет, убегу от суеты,

В полях гречишных затеряюсь,

От той фальшивой, грязной лжи,

Устал писать, давно я маюсь.

 

Уже и строчка не мила,

Так душат мысли о Майдане,

Залью опять свои глаза,

Пока есть гроши на кармане.

 

О как достали всех хохлы,

Но их теперь не успокоить,

Они запутались во лжи,

Свое вранье они не помнят.

 

Порой так хочется завыть,

Но не могу я в общей стае,

Как шелудивый пес скулить,

Или сидеть всю жизнь в засаде.

 

Уж лучше, как Есенин, выть,

На голос денег не хватает,

Не буду дуракам служить,

Пойду за братьев на Майдане.

 

Порой так хочется уйти,

Наотмашь сильно хлопнуть дверью,

Но от тебя мне не уйти,

Но я и не полезу в петлю…

 

 

 

 

МОЛВА…

 

Эх, бытует в народе мненье,

Что пишу лишь за деньги я

И похабничаю в веселье,

И грозит мне одна петля.

 

Бред собачий, какие деньги,

О России родной писать,

О деревне, о жарком лете,

И в черемухе засыпать.

 

Эх, бытует в народе мненье,

Что я бабник и скандалист,

Да, глазами люблю в похмелье,

Это вешний, мужской каприз.

 

Я Россию люблю безумно,

Запах скошенных, нежных трав,

С коростелью уснуть спокойно,

Под напевы лесных дубрав.

 

Эх, бытует в народе мненье,

Что порою весной глумлю,

Только это не от веселья,

Я тоскую зимой и грущу.

 

Под метели и песни ветра,

Под поземку, что по лицу,

Обжигает, печет от снега,

Я, как вепрь, порой кричу.

 

Эх, бытует в народе мненье,

Да вот я уж такой, как есть,

И люблю без ума похмелье,

Только я не позорю честь!

 

 

 

 

 

МОЯ ВЕРА…

 

Верьте, верьте, ребята,

Жизнь, вы поймете, сложна,

Будет кому помолиться,

Верьте вы в Бога всегда.

 

Был я безбожником долго,

Сколько воды утекло,

Пусть мне немножечко больно,

Верю, и мне чуть легко…

 

Был я героем и чертом,

Стремя частенько я рвал,

Но не сжигал полустанки,

Но вот от жизни все брал.

 

Белый, седой весь, как тополь,

Скольких коней я загнал,

Нет уже сил повиниться,

Так вот у храма упал…

 

Верьте, верьте, ребята,

Верьте в Бога всегда,

Будет кому помолиться,

Жизнь, вы поймете, сложна…

 

 

 

 

ГОРЬКИЕ СЛЕЗЫ            

 

Слезы капают не с похмелья,

За Россию душа болит,

За истерзанное поколенье,

За ужасный тот геноцид.

 

Кто мог в это тогда поверить,

Что придет на Майдан фашизм,

Что и братья бывают звери,

Как ужасен порой нацизм.

 

Слезы капают не с похмелья,

Сеча стонет уже навзрыд,

Снова братьям не до веселья,

Вон на шее удавка висит.

 

Брат на брата идет с войною,

Запылала родная степь,

Двери настежь я им раскрою,

Кто мог думать, что это смерть.

 

Слезы капают не с похмелья,

Материнский я слышу стон,

Век двадцатый не дал прозренье,

Как гудит колокольный звон.

 

 

 

 

 

БРОДЯГА…

 

Надоела мне жизнь бродяги,

Для чего белый свет копчу,

Мне не нравится вкус стиляги,

Трактористом я был и пашу.

 

С упоеньем любил природу,

Сок березовый пил весной,

По лугам и полям я бегал,

И как сокол летал заводной.

 

Любил женщин ласкать в сирени,

С упоеньем я цвет ломал,

Брал что можно, тянул с них жилы,

И потом во хмели летал.

 

Были взлеты, парил и падал,

Поднимался и снова полз,

Я, как маму, любил Россию,

Пробираясь сквозь чащу грез.

 

Надоела мне жизнь бродяги,

В ней с годами теряю смысл,

Жаль, что в Бога поверил поздно,

Оглянитесь, кругом корысть.

 

Я не верю в единство мира,

Сколько фальши и лжи людской,

Не брюзга, я и мне не до жира,

Но на жизнь уж смотрю с тоской.

 

Надоела мне жизнь бродяги,

Остается лишь струны рвать,

Да и возраст давно не стиляги,

Так юродивым мне умирать…

 

 

 

 

XXI ВЕК

 

Век двадцатый не дал фашизму

На колени поставить мир,

«Нет!» – орали мы все нацизму,

И не может жить в нас вампир.

 

Алчный мир в похоти и страсти,

До сих пор он еще живет,

В необузданной, жадной власти,

Кровь народов он все сосет.

 

В словоблудье нашли утеху,

Объясняя кошмар войны,

Сон-трава и та ползет к свету,

Как достали всех эти козлы.

 

Очень жалко, что Бог не видит,

Если б видел, не допустил,

Как детей, стариков сжигали

И молились с последних сил.

 

Век двадцатый не дал похмелья,

Взять Европу и растоптать,

Триумфально под сапожищем

По России вот так шагать.

 

Вот слепцы, оседлать Россию,

Даже думать уже смешно,

Необузданную стихию,

Утонуть в ней, поверь, легко.

 

Век двадцатый не научил нас,

Жаль… наверно, сошли с ума,

На земле лучше хлеб растите,

И полны будут закрома.

 

 

 

 

 

ВОЙНА

 

От дурмана былых иллюзий

До сих пор голову кружит,

От удушья дурных коллизий

Харкал кровью и волком выл.

 

Эх, осталась былая слава,

От потерянных мной полков,

Сколь друзей потерял, ребята,

Да и сам жизнь отдать готов.

 

За Россию мою Святую,

За народ, что страдать готов,

За стихию мою родную,

За янтарный свет куполов.

 

Эх, досталась такая участь,

Украину свою спасать,

Бить фашистов и эту нечисть,

На корню, как сорняк вырывать.

 

Люди добрые, помолитесь,

Боже миленький, дай прозреть,

Я солдат прошу, повинитесь,

К нам на землю сползает смерть…

 

 

 

 

 

ВОЛЮШКА…

 

Как тебя не любить, родная,

Воля, волюшка ты моя,

Эта жизнь, как стерва, злая,

В ней страдаю, ее любя.

 

Нет, не вырвете строчку эту,

Умирать буду, но писать,

Накарябаю белому свету,

За любовь свою буду рыдать.

 

За Россию, за мать родную,

За поющую «голубень»,

За девчонку свою шальную,

Когда в маках стонала степь.

 

Я люблю тебя, жизнь… такая…

Пусть порою хлестала плеть,

Но зачем мне стезя другая,

В этой жизни хочу я петь…

 

Пусть осталось совсем немного,

И потом я начну скрипеть,

Но сейчас полечу как сокол,

Меня манит, зовет коростель.

 

Ой Россия, мои просторы,

В травушке хочу полежать,

С глухарями чертить узоры,

На охоте своей пропадать.

 

Как тебя не любить, родная,

Воля, волюшка ты моя,

И мне точно не надо рая,

Лучше дайте пожить любя.

 

 

 

 

 

Я УСТАЛ…

 

Опостылела жизнь земная,

Боже, в ней я не вижу смысл,

Мне черемуха стала чужая,

Посмотри, кругом алчный мир.

 

Кругом войны, огонь и взрывы,

Вон славяне сошли с ума,

По Майдану идут фашисты,

А в Одессе совсем чума.

 

Вот досталась же жизнь такая,

Боже праведный, посмотри,

Я пишу как могу, скандалю,

А за мат, ты меня прости.

 

Рвал рубашку, вон грудь вся в шрамах,

Суки плеткой ее секли,

Но поверьте, я не был хамом,

И хотел жить всегда в любви.

 

Только мир наш намного жестче,

Деньги, бизнес, какая честь,

Вон и друг мой в собачьей своре,

Не страшна им людская смерть.

 

Эх, юродивым стать пытался,

Все молился и Бога просил,

По России моей скитался,

Даже нищим пытался быть.

 

Опостылела жизнь такая,

Забери меня в мир иной,

Я у Бога молю прощенья

За характер, что стал шальной.

 

Боже милый, открой нам двери,

Я тихонько уйду, поверь,

Как достали всех эти звери,

И весна не мила теперь.

 

Опостылела жизнь земная,

Я молю тебя, мир спаси,

Я молю, мне не надо рая,

Я устал от своей судьбы.

 

 

 

 

 

У ПЛЕТНЯ…

 

Раскисает весною дорога,

С косогора несутся ручьи,

Я сижу в забытьи у порога,

Боже мой, как растрачены дни.

 

Грязь плывет по земле обветшалой,

В голой сныти околицы все,

Как не просто на Родине малой,

Избы голые как в неглиже.

 

По весне оголяются язвы,

Видна вся обнаженная грудь,

Как ужасны судьбы метастазы,

Когда вникнешь в ту страшную суть.

 

Мир глумной, бесшабашный по жизни,

Перед похотью как устоять,

Только в вере надежда и сила,

Как учила родная нас мать.

 

Раскисает весною дорога,

По ухабам бежит колея,

Как полезно порой у порога

Посидеть, помечтать у плетня.

 

 

 

 

ЖУТКИЙ СОН

 

Боже мой, молю тебя,

Дай совета мне,

Дай судьбе потерянной

Утонуть в вине.

 

Нет, не вижу выхода,

Где тот яркий свет,

Темнота кромешная,

И кровавый след.

 

Боже, что наделали,

Грешные мы все,

Сколько куролесили,

Нет прощенья мне.

 

Войны век ужасные,

Руки все в крови,

Годы жутко страшные,

Нет уж сил идти.

 

Боже, как мне вынести

Этот жуткий сон,

Боже, сумасшествие,

Наяву же он.

 

 

 

 

 

ЖУРАВУШКИ

 

По весне журавушки милые кричат,

Ой вы, ненаглядные, в небе так кружат.

 

Потерял покой весной, вяхирем лечу,

Боже, «голубень» свою, сильно так люблю.

 

Милые журавушки бродят по полям,

А березки нежные кружат по лугам.

 

Нет России мне милей, я ее люблю,

Милую и нежную, я боготворю.

 

По весне журавушки, как они кричат,

Сердце рвется на куски, в синеве летят.

 

Это «голубень» моя душу разорвет,

Влюбишься и женишься, все к тебе придет.

 

По весне журавушки, возвратятся в дом,

Это птицы русские кружат за окном.

 

Мой в России отчий дом, «голубень» звенит,

Милый мой журавушка, в небе все парит.

 

 

 

 

МИЛАЯ РОССИЯ

 

Эх, поля вы ржаные, лысые,

Перекручены все травой,

Словно косы с березок русые,

Шелестят над моей головой.

 

За бугром запылила обочина,

Видно, бричка куда-то спешит,

Это батя с утра уж набычился,

Дремлет так, что вон сопот летит.

 

Косогоры, полянки, ухабины,

Это милая сердцу мне Русь,

Земля взрыта, войны прошлой ссадины,

Стоны век уж не могут уснуть.

 

Вон вдали потянулась околица,

Долетает собачья брехня,

А на церкви запела уж звонница,

Защемила на радость душа.

 

Эх, поля вы ржаные, лысые,

Наконец я добрался домой,

Эх, в России просторы красивые,

Жаль одно, что вернулся седой.

 

 

 

 

 

 

ВЕШНЯЯ РОССИЯ

 

Отликовала вешняя Россия,

Встречая в небе милых журавлей,

Они курлычут в небе, прилетая,

Вернувшись в дом, который всех родней.

 

Весна пришла и оголила реки,

Крошила и ломала толстый лед,

Она ворвалась, раскрывая двери,

И озарила синий небосвод.

 

Отликовала вешняя Россия,

Подснежников прекрасный хоровод,

А их кружила буйная стихия,

И это все мой милый отчий дом.

 

Кругом березки шелестят листвою,

Под чибисов веселый перезвон,

Вон вдоль дороги носятся гурьбою,

А вдалеке звучит церковный звон.

 

Отликовала вешняя Россия,

Вчерашней разъяренною грозой,

И как прекрасна милая гордыня,

Когда по лужам бегаю босой.

 

 

 

 

 

9 МАЯ!

 

Помню 9 Мая,

Все возлагали цветы,

В пламене Вечном рыдая,

Стоны солдат здесь слышны.

 

Вечером в сквер заглянул я,

Пламя тихонько горит,

Все разбрелись ветераны,

Лишь старичок все сидит.

 

Вечная память скорбит все,

Сколько друзей полегло,

Вот он один и страдает,

Видно, ему повезло.

 

Шум от стены доносился,

Там, где герои лежат,

Смех пацанов забавлялся,

Вон к старику уж летят.

 

Краской все списки залиты,

Кровью полита стена,

Только успел подскочить я,

Били уже старика.

 

Пятеро было их точно,

Били ногами в живот,

Суки, скинхеды-фашисты,

Слышался только лишь стон.

 

Черт, психанул я, сорвался,

Бил сколько мочи в руках,

Цепью душил как удавкой,

Как я стоял на ногах.

 

Все отобрал и дубинки,

Бил из последних я сил,

И все кричал: «За Победу!»

Но старика спас, отбил.

 

Вот на 9 Мая

В сквер прихожу я всегда,

Чтоб посидеть, помолиться,

Вспомнить, всплакнуть старика.

 

 

 

 

 

ПРИДЕТ ПРОЗРЕНИЕ, ПРИДЕТ!

 

Прозрей, прозрей, моя Россия,

Угомони соседей прыть,

О что же это за стихия,

Где волю каждый может пнуть.

 

Прозрей, прозрей, не дай фашизму

Взять Украину растоптать,

Не дай циничному нацизму

Святыни наши надругать.

 

Не жить теперь тебе спокойно,

Погибло столько матерей,

Они хотели тоже вольно,

Но их душили все сильней.

 

Прозрей, прозрей, спаси народы

От нерадивых сыновей

И отведи судьбы угрозы

От этих алчных сволочей.

 

Прозрей, прозрей, моя Россия,

Такая у тебя судьба

Шальную усмирить стихию –

И только не закрыть глаза.

 

 

 

 

КАК ЖИТЬ?

 

Саваном белым укрыло

Землю родную мою,

Как она долго молила,

Дай хоть детей сберегу.

 

Алчный народ, кровожадный,

Крови все мало ему,

А стариков плач несчастный,

В голод как выжить ему?

 

Саваном белым укрыло,

Холод почти ледяной,

К горлу слеза подступила,

Жалко народ, он слепой.

 

Нет нам, ребята, прощенья,

Как безразлична молва,

Ей тяжело без веселья,

А на Майдане толпа.

 

Саваном белым укрыло,

Степь утопает в снегу,

Боже, как все надоело,

Как теперь жить, не пойму.

 

 

 

 

 

ВЕШНИЕ ДОРОГИ

 

Стонет весною дорога,

Степь ковылем заросла,

Ямки почти до порога,

В реки вся грязь поплыла.

 

Стынут озябшие руки,

Изредка пляшет мороз,

Чибиса слышатся звуки,

Все в ожидании гроз.

 

Холодно ранней весною,

В низких оврагах есть снег,

Но уже кряквы стонут гурьбою,

В блюдцах их гомон и смех.

 

Но вот ухабы в России

Будут, наверно, всегда,

Нет той души без стихии,

Это совсем не весна.

 

Стонут в России дороги,

Только вот нам трын-трава,

Это родные чертоги,

А что плывут, ерунда.

 

 

 

 

 

ХРУПКИЙ МИР

 

Боже мой, как прекрасно лето,

Я на Капри с семьей лечу,

Чтоб никто не дышал мне в спину,

С прежним чувством я жить хочу.

 

Боже мой, что мы натворили,

Век лепили мы хрупкий мир,

На Майдане судьбу разбили,

Кто мог думать, придет фашизм.

 

Нет, теперь не лечу на Капри,

На Мальдивы теперь лечу,

А на русской теперь окраине,

Кровь там льется, горит ковыль.

 

Нет, теперь не вернуть те чувства,

В реку дважды нельзя войти,

Уплыла и былая слава,

О той Киевской вольной Руси.

 

Боже мой, мир настолько хрупок,

Утонул в похоти и лжи,

И теперь не вернуть столетьям

Ту былую славу Руси.

 

Вот осталась одна надежда,

То, что Путин возьмет брозды,

Взять Европу в былые руки,

Под кровавые взять узды.

 

Боже мой, охлади сознанье,

Усмири не мирскую спесь,

Ой, как хочется мне на Капри

Всей семьей, как тогда, лететь.

 

 

 

 

 

НЕНАСЫТНАЯ ГРОЗА

 

Бегу куда на склоне лет?

Уже частенько спотыкаюсь,

Колени стер, кровавый след,

А по ночам давно лишь маюсь.

 

Как вепрь, болотами глумлю,

Калкан давно весь истрепался,

На белый свет уже ору,

Вот только выть мне и осталось.

 

А все бегу, куда бегу?

Такой вот в батю суетливый,

Боюсь, что голову снесу

За свой характер столь паршивый.

 

С годами больше все скриплю,

Вон завожусь с пол-оборота,

Потом упьюсь и так глумлю,

Что изо рта и с… рвота.

 

Бегу куда, не знаю сам?

Бегу к сиреневым закатам,

Подвластен лишь одним ветрам

И вешним ненасытным грозам.

 

 

 

 

МРАЧНЫЕ ТУЧИ…

 

Серые, мрачные тучи

Вновь над Россией плывут,

С Запада алчные стервы

Санкции вновь нам введут.

 

Что им народные боли,

Шлюху на клочья порвут,

Марионетки делят уж доли,

Сало  славянское жрут.

 

Нет больше той Украины,

Отголосила уж степь,

Ивы всплакнули кровью на нивы,

Больно сечет сука-плеть.

 

Что им страданья народа,

Заживо лучше всех сжечь,

Так не услышат и стона,

По всей Европе вон смерть.

 

Серые, мрачные тучи

Брызнули кровь на Майдан,

Кто мог подумать, что эти суки

Станут фашистами там.

 

 

 

 

 

ГРЕШНАЯ ДУША

 

Достала грешная душа,

Она мне вечно изменяет,

В России жизнь, судьба моя,

А эта стерва вдаль бросает.

 

Ей грезит чаще морской бриз,

Песок и пальмы ей роднее,

А мне льняная «голубень»,

Она дороже и милее.

 

Но похоть с волей ведет пир,

Как совладать с своей душою,

А по ночам зовет вампир

В морскую бездну за собою.

 

Но не оставлю рощи я,

В полях укроюсь васильковых,

Уж лучше я залью глаза,

Как Левитан, в цветах лиловых.

 

Достала грешная душа,

Теряю в жизни своей смысл,

Но не хочу сходить с ума,

Я к терпкой жизни не остыл.

 

Сбегу куда глаза глядят,

В свои вишневые просторы,

Там, где в  цвету сады горят,

Там потерялись с детства грезы.

 

Достала грешная душа,

Но я на Капри не уеду,

В России – здесь моя судьба,

Хоть я на стену порой лезу.

 

 

 

 

 

ВИДИТ БОГ…

 

Видит Бог, что нет другой причины,

Как страдать и жить в родном краю,

Отчий дом с кустом седой калины,

И погост у рощи на краю.

 

С большака бежит домой тропинка,

У аира резко тормозит,

Вон мосточки, только две дощечки,

Выпь поднялась, судорожно кричит.

 

Видит Бог, не выползти с навоза,

Хаты в землю по крыльцо вросли,

Да, в России все село – заноза,

И никто не знает, как спасти.

 

Не поднять с колен мою Россию,

Я рассвет уж точно не схвачу,

Пока сами вместе не созреем,

Я один ментальность не сменю.

 

Видит Бог, что нет другой причины,

Рукава по локоть засучу,

И, как Пластов, напишу картину,

Будет в ней простор, и я лечу.

 

 

 

 

 

ФАШИЗМ

 

Как гложут мрачные деньки,

Над всей Европой бродят тучи,

Фашизм выходит изнутри,

Но это точно уж не слухи.

 

Их жаба душит столько лет,

Вот порубать бы с наслажденьем,

Вон на Майдане казаки

Стреляли русских с упоеньем.

 

Проспит Европа свой фашизм,

Из искры возгорится пламя,

Внутри там глубоко нацизм,

И под кроватью лежит знамя.

 

Как жажда крови достает,

Так уж напиться лучше вдоволь,

Пусть из ушей уже попрет,

Такая вот людская похоть.

 

Нет, это нелюди всегда,

Они под сатаной ходили,

А Бог был занят наш тогда,

Когда волчат они плодили.

 

Теперь вот выросло зверье,

Глазищи красные от крови,

Они плодили воронье,

Европу всю они затмили.

 

Вот так и Меркель приползла,

Змея в обличии Мадонны,

Не осквернить бы лишь слова,

Но нам диктуются законы.

 

 

 

 

 

ВОЛЬНЫЙ ОРЕЛ

 

В милой России, в тернах и в муках,

Я очень долго правду искал,

В милой России, в холод и стужу,

Падал в сугробах, но я вставал.

 

О зимы-зимы, ветры шальные,

Гонят поземку в кровь по лицу,

О зимы-зимы, годы глумные,

Выбился с сил я, но крест несу.

 

В милой России, хатки, погосты,

Сныть по оврагам, степь в ковыле,

В милой России, в этой стихии,

Вольный орел я и на коне.

 

 

В милой России, в этой стихии,

Вольный орел я и на коне.

 

 

 

 

 

 

ВЯХИРЬ…

 

Вяхирь кружит по болоту,

Ищет Божию тропу,

От порога впрямь к престолу,

Сколько лет за ним хожу.

 

Бог ему аршин намерил,

Метр двадцать – и гуляй,

Он Европу перемерил,

Целый век хоть нарезай.

 

Только вяхирь, он не коршун,

Лишь по правде норовит,

Он забыл, что жив Иуда,

Вот бы на кол посадить.

 

Так с аршином он и ходит,

Рвет рубашку на груди,

А за ним шальная свора,

Ты попробуй, отвернись.

 

Сколь веков Россию делят,

Корчат что-то из себя,

Но Иуду впрямь повесят,

На осине у пруда.

 

Вяхирь кружит по России,

Топи, гари и леса,

Он в своей родной стихии,

Он закусит удила.

 

Боже мой, слепые дети,

Доиграются с огнем,

Настежь им открыли двери,

А они пришли с мечом.

 

 

 

 

 

ЖУТКИЙ СОН

 

Боже мой, молю тебя,

Дай совета мне,

Дай судьбе потерянной

Утонуть в вине.

 

Нет, не вижу выхода,

Где тот яркий свет,

Темнота кромешная,

И кровавый след.

 

Боже, что наделали,

Грешные мы все,

Сколько куролесили,

Нет прощенья мне.

 

Войны век ужасные,

Руки все в крови,

Годы жутко страшные,

Нет уж сил идти.

 

Боже, как мне вынести

Этот жуткий сон,

Боже, сумасшествие,

Наяву же он.

 

 

 

 

 

 

БОЛЬ…

 

Боль на сердце не отпускает,

Жажда мести внутри сидит,

За Одессу душа рыдает,

Как в чугунном котле кипит.

 

Не стереть теперь кровь столетьям,

Что наделал в бреду Майдан,

Геноцид русского народа,

Как возможен был тот обман.

 

Как смотреть в глаза поколеньям,

В двадцать первом веке война,

Что сказать, не пойму я, детям,

Что такая у них судьба.

 

У них руки по локоть в крови,

Кто он, дьявол, убийца, кто?

Порошенко живой на воле,

Вон Одессу сожгли, за что?

 

Боль на сердце не отпускает,

Боже мой, посмотри на нас,

Как народы живьем сжигают,

Думать страшно… как жить сейчас.

 

 

 

 

 

 

ГЕНОЦИД

 

Геноцид русского народа,

Он на совести русских людей,

Мы позволили этим уродам

Свергнуть власть и стрелять в детей.

 

На Майдане народ лишь думал

Свергнуть власть под казачий свист,

Обещанья под сало кушал,

Кто мог думать, придет фашизм.

 

Так забава войною стала,

Весь восток утонул в крови,

Порошенко задушит жаба,

Боже мой, он же весь во лжи.

 

Встань, Россия, прости народу,

Что заблудший был и слепой,

Помогите младшему брату,

На коленях стоит с мольбой.

 

Геноцид русского народа,

Порошенко загнал себя,

Не простят ему поколенья,

Как пылает моя земля.

 

Матерей я прошу: «Простите,

Мы не можем ввести войска,

Ну так денег побольше шлите,

И ракет, чтоб достать врага».

 

Вот бы взять по Майдану жахнуть,

Чтоб Крещатик раскрыл глаза,

Так по горло бы им засунуть,

Чтоб из глаз потекла слеза.

 

Геноцид русского народа,

Порошенко нет смысла жить,

Только сила – одна угроза,

Лучше взять «Авангард» запулить.

 

 

 

 

СТЕПЬ

 

Степь родная моя рыдает,

Наклонился к земле ковыль,

Боже мой, как она страдает,

В горле сперло, горчит полынь.

 

Не цветут, не родились маки,

Украина моя в дыму,

Отбиваем мы все атаки,

Слышны стоны одни на ветру.

 

Пусть умру за родную землю…

В сорок первом отцы легли,

На земле не бывать фашизму,

Я клянусь, как мой друг, на крови.

 

Пусть умру… прямо здесь у храма,

Там сегодня передний край,

Снова взрывы, опять атаки,

Но мне рано пока в тот рай.

 

Я упал на крыльце у храма,

В голове колокольный звон,

Только слышу, что просит мама:

«Не спеши, миленький сынок».

 

Боже, ноженьки подкосились,

Не могу голову поднять,

Лишь глаза чуточку открылись,

Но я слова не смог сказать.

 

Степь родная моя рыдает,

Слышится заунылый стон,

А у храма старушки плачут,

Сколько лет колокольный звон…

 

 

 

 

 

УЧАСТЬ

 

Мне досталась такая участь –

Стать юродивым, песни петь,

Жить на паперти и скандалить,

А порою как факел гореть. 

 

Не дурак я, но так вот вышло

За отца своего постоять,

А он жил так шикарно, пышно

И умел по правде сгорать.

 

Но чем выше – тем выше падать,

Опостылела ему жизнь,

Он страдал в основном за правду,

Но катился куда-то вниз.

 

Мое яблоко где-то рядом,

Повторило его судьбу,

Пусть качусь во хмельном угаре,

Только я, как могу, торможу.

 

Мне досталась такая участь

Писать правду, за правду гореть,

Ой, поверьте, не просто это,

Проще так, потихоньку тлеть.

 

Пусть юродивым лучше стану,

Чем сотру я колени в кровь,

Пресмыкаться уж точно не буду,

Это правда моя и хворь.

 

Мне досталась такая участь –

Писать правду, за правду гореть,

Боже мой, как непросто это,

Проще так, потихоньку тлеть.