КЛЕНОВЫЙ ЛИСТ
Мне досталось летать по жизни,
Белый свет посмотреть сполна,
Но роднее своей России
Ни одна мне не стала страна.
Как мальчишка, слепой котенок,
К другой матке я прилипал,
Грудь сосал я от разных теток,
Но потом я плевал и страдал.
Мне досталось порхать и падать,
Но чем старше – больнее вставать,
А с годами все больше плакал
И как бешеный чаще орал.
Эх, трепала меня и била,
Как ласкала морская гладь,
Только нет мне родней, чем Россия,
Где из соски кормила мать.
В тех полях золотых, гречишных,
Где в оврагах растет ивняк,
В тех болотах и гарях нищих
Пацаном рос я как сорняк.
Но от этого силы жестче,
Вон звенят, словно тетива,
Мне в России намного проще,
Наша ближе мне синева.
Эх, по жизни я спотыкался,
Сопли в кровь, но опять вставал,
Но в России своей остался,
Хоть и волчий порой оскал.
Так лежал в васильках и плакал,
В кулаке что-то все сжимал,
И бубнил, повторял все: «Мама».
«Мама, мамочка». – Я стонал…
Так уснул, но рука разжалась,
Канюка такой громкий свист,
В синеве он кричал и плакал,
А в руке был кленовый лист…
А в руке был кленовый лист…
ЦИНИЧНАЯ ЕВРОПА
За Россию мне очень больно,
Все пинают, кому ни лень,
Мне за матушку так обидно,
Скоро стану я сам, как зверь.
Опостылела всем Европа,
Не могу больше слышать бред,
Да какая у них свобода,
Демократии вовсе нет.
Они сами себе заврались,
Забывают, что говорят,
Над убитыми так смеялись,
Морды красные вон горят.
Если б Меркель тогда вначале,
Порошенко сказала: «Нет»,
Чтоб осталось сказать Обаме,
Не померк бы тогда белый свет.
За Россию мне очень больно,
Все болтают, кому ни лень,
Что несут, Боже мой, ужасно,
Ложь больнее сечет, чем кровь.
Опостылела всем Европа,
Так цинично стрелять в людей,
Отольется им кровь Востока,
Она рядом, с косою смерть.
За Россию мне очень больно,
Оскверняют могилы отцов,
Боже мой, как же все цинично,
Нагло врать и стрелять в стариков.
ЛИХАЯ СЛАВА
У поэта лихая слава,
Что он пишет, скрипя пером,
Что продажный, как злая сука,
И что мыслит своим животом.
Эх, какая в груди досада,
Как же люди порой слепы,
Я наивный, да, я рубаха,
Словоблудье, так это мечты.
Я готов за слова ответить.
А иначе в аду гореть,
Сквернословлю, так сердце бредит,
Ну а с правдой, как быть, ответь.
Да, наверно, не всем удобен,
Но вот шлюхою я не был,
Истерю и не всем доволен,
Но я точно еще не остыл.
У поэта лихая слава,
Он скандалит порою зря,
И что строчки его – отрава,
Вы хоть… ему в глаза.
Эх, напиться лишь остается,
Пальцы в рот и ребячий свист,
А по жизни железо гнется,
Не похабник я, не скандалист.
У поэта лихая слава,
Но без слов не могу дышать,
Мне Россию свою так жалко,
Я готов за нее страдать.
«ГОЛУБЕНЬ»…
Убегу в «голубень» другую,
Волей, волюшкой подышать,
В ту далекую синь морскую,
Ой как хочется мне летать.
Струны рвутся, душа так стонет,
Приковали меня к кресту,
Слышу, мамочка тихо просит,
Я оковы свои порву.
Буду выть, но не пресмыкаться,
На колени не встану я,
Стану в кровь за Россию драться,
Видно, это судьба моя.
На Майдане том – не славяне,
И в тех жилах дурная кровь,
Стрелять братьев в шальном угаре,
Нет, не вылечить эту хворь.
Убегу в «голубень» другую,
Волей, волюшкой подышать,
Как смотреть на толпу глумную
И Россию на клочья рвать.
Видит Бог, не прозреть народу,
Та ментальность у нас внутри,
Вот бы дать хорошенько в морду
И сбежать от своей судьбы.
Убегу в «голубень» другую,
Волей, волюшкой подышать,
Только как променять Россию,
На заморскую ту благодать.
ВОЛЬНЫЙ ОРЕЛ
В цепи орла заковали,
В клетке сижу под замком,
Волю тебе, так орали,
Бабы взъерошили дом.
Суки, орла держать в клетке,
Он же не может ходить,
Ползает, лезет по стенке,
Волком так хочется выть.
Нет, бесполезно, девчата,
Волю нельзя оседлать,
Взять мужика – и на цепи,
Кровушку только сосать.
Как мужику жить без воли,
Все кандалы разорву,
Волюшку, хочется волю,
Чтобы лететь в высоту.
В цепи орла заковали,
Только вот как удержать,
Крылья ему подрезали,
А он все рвется летать.
«ГРАЧИ ПРИЛЕТЕЛИ»
А. САВРАСОВ
Вот и грачи прилетели,
В небе ликует весна,
Под звон манящей капели
Кружат весь день облака.
Холст у Саврасова дышит,
Гул вон стоит от грачей,
Звон колокольни мне слышен,
Он над Россией моей.
Вот и грачи прилетели,
Кружится как голова,
Птицы у дома дружно запели,
И покраснела верба.
Свежестью терпкой дурманит,
В реках трещит вешний лед,
Боже, Саврасов, как он шаманит,
Точно с ума он сведет.
Вот и грачи прилетели,
Это Россия моя,
Вешние грозы звонко гремели,
Так наступила весна.
ДОМА У МАМЫ…
Нет, не могу надышаться
Пьяной, хмельною росой,
Дома не в силах сдержаться,
Выбежал прямо босой.
Боже, какие туманы,
Млеет в кустах коростель,
Я загостился у мамы,
Мне на пробежку не лень.
Боже, как солнце ласкает,
Рвет облака синева,
В небо душа улетает,
Это Россия моя.
С ласточкой ввысь поднимаюсь,
Свежесть глотаю, парю,
А потом в речку бросаюсь,
Как оголтелый кричу.
Боже, как жизнь та прекрасна,
В пьяной, душистой росе,
Боже, судьба как напрасно
Вечно несет нас в седле…
ЕСЕНИНСКАЯ ДОРОГА
В пыльных дорогах России –
Скрытый простор, широта,
Вольному – воля, а мне – стихия,
Но в них порой глумота.
Но без них нет и России,
Шишкин в них вечно страдал,
В этой природе – тайна сокрыта,
Как он ее рисовал.
В ней торжество всей России,
Боже, бескрайняя суть,
В ней утопаешь, вечно кайфуя,
Но в ней бывает и грусть.
Милые избы скучают
В сумерках прожитых лет,
Вон к ним тропа зарастает,
Кто держать будет ответ.
В пыльных дорогах России
Скромный Есенин страдал,
А от хмельной той полыни
Он как мальчишка рыдал.
ЗАСТЫВШАЯ ПЕЧАЛЬ
Осень застыла в печали,
В мрачной, свинцовой степи
Филина крики стонали,
Рвали мне душу в ночи.
Как тяжелы все закаты,
Сумерки душат в пути,
Вместо зарницы – грома раскаты,
И заливают дожди.
Осень застыла в печали,
Краски сменились мазней,
Ветры леса потрепали,
Скоро морозы с пургой.
Тройка спешит неуклюже,
Вон полустанки пошли,
Но от ворот ползут лужи,
Тонут мои сапоги.
Осень застыла в печали,
Избы промокли, дрожат,
Только бы нервы не подкачали,
Ставни, болтаясь, скрипят.
ИГЛА…
Мне перо стало как наркотик,
Я давно уже сам устал,
Заливало меня от рвоты,
Только я вновь опять вставал.
Эх, досталась такая участь –
Правду жизни давить из строк,
Сколько раз возвращала совесть
И твердила: «Пиши меж строк».
Мне перо стало как наркотик,
Сел я точно на ту иглу,
Сколько раз все меня лечили,
Все твердили: «сума сойду».
Я и в поле писать все буду,
Под метель свою и пургу,
По оврагам среди черемух,
Вешним утром пускай усну…
Мне перо стало как наркотик,
В моих жилах чернил сполна,
А пока силы есть царапать,
Не умолкнет моя строка.
И поверьте, друзья… не страшно
За Россию свою страдать,
Лишь прошу: «Не бери так рано,
Дай за мамочку мне порыдать».
Мне перо стало как наркотик,
В самом сердце сидит игла,
Вот деревня… заросший дворик…
Голубей здесь гонял всегда…
МЕЛАНХОЛИЯ
Нет, не вернусь я рано,
Рвется на клочья душа,
Но мне немного досадно,
Что ты бросаешь меня.
Снова в черемухе пьяной
Ты пропадаешь на ночь,
Только наутро, в юбке измятой,
Сыпешь на душу мне соль.
Нет, не вернусь я рано,
Мама, прошу, не ругай,
Но эту сучку уж точно,
Буду, как шлюху, гонять.
Цвет изломаю черемух,
Буду наотмашь стегать,
Всех соловьев разгоню я,
Но я не буду рыдать.
Нет, не вернусь я рано,
Буду всю ночь вновь глумить,
Всем это кажется странно,
Но от любви буду пить…
ОДИНОКИЙ КЛЕН
Клен обнаженный загрустил,
Листву роняя на скамейки,
В оцепененье пруд уснул,
Он всеми брошен как в забвенье,
Обледенелый клен уснул.
Мой старый парк грустит давно,
Стоит промозглая погода,
А я один, мне тяжело,
Так тяжело, что нет и мочи,
А я один, мне тяжело.
Клен обнаженный загрустил,
Стоит совсем обледенелый,
А дождь со снегом моросил,
Так моросил, что нет и света,
А клен застыл, совсем застыл.
Мой старый парк опять грустит,
Вон осень душу разрывает,
Я на качелях вновь один,
Промозглый ветер задувает,
Хоть в петлю лезь, опять один.
Хоть в петлю лезь, опять один…
ПЕС…
Вот и стал я, как пес бездомный,
Свою паперть давно топтать,
За характер свой сумасшедший
Суждено мне во тьме орать.
Меркнет свет, солнце не выходит,
Но здесь есть и моя вина,
Грешный мир, он с ума весь сходит,
А ночами вершит сатана.
Слишком поздно мы понимаем,
Что бросаем свое жнивье,
Сапожищем мы землю топчем,
Вон и рушим свое жилье.
Но теперь уж, наверно, поздно,
Бог не слышит совсем меня,
А во лжи жить, поверьте, сложно,
Вот такая моя судьба.
Вот и стал я, как пес бездомный,
Под дождем и в метель скулю,
Подаянья прошу у прохожих,
А у Бога простить молю…
Я прошу Вас, друзья, простите,
Не топчите свои поля,
Пускай рожь для детей колосится,
Пусть вздохнет милая земля.
Эх, я пес, да, я пес бездомный,
Все Святое ногой топтал,
Я, как черт тот шальной, жестокий,
Сколько раз отчий дом бросал…
ПРОВОДЫ ДРУГА…
Тяжело провожать мне друга
В тот далекий, неведанный край,
Не пылит там моя дорога,
Правда, все говорят, там рай.
Милый друг, дай руки коснуться,
Хоть в последний раз обниму,
Тяжело ему встать, проснуться,
Я как вкопанный сам стою.
Я присел к нему сам поближе,
Голову на подушку склонив,
Так лежал, вспоминал и думал,
Как сложна и капризна жизнь.
Сколь дорог истоптали вместе,
Жен меняли и дальше шли,
У камина дремали в кресле,
Обсуждая свои мечты.
Тяжело провожать мне друга,
Но не легче остаться жить,
И не каждый поймет, наверно,
Как не просто мне волком выть.
Слезы сами невольно льются,
Опостылел весь свет, не мил,
Мои жилы, как струны, рвутся,
Я кричу из последних сил.
Тяжело провожать мне друга,
Боже, я не пойму, за что,
Ты скажи, почему так рано,
Да, я плачу, мне тяжело…
СВЯТАЯ…
О Россия моя Святая!
В небе слышится крик журавлей,
Боже, миленький, ты родная,
В небе вижу свою «голубень».
Эх, досталась такая доля,
Не хотел бы, но я пишу,
Не за деньги, а лишь с любовью,
Правду-матку порой кричу.
О Россия моя Святая!
Сколько прожила ты веков,
Кровью все залила, страдая
От незваных своих врагов.
От фашизма ты так страдала,
Нет на свете горя больней,
Как скорбящая мать рыдала
И теряла своих сыновей.
О Россия моя Святая,
Православная наша Русь,
Ты всегда была мне за маму,
За тебя я корнями держусь!
СТРЕЛКА
Стрелка мне в сердце запала,
Все не потухнет огонь,
Вечно любви, братцы, мало,
Питер мой там дорогой.
Боже, какие там ночи,
Невский не гаснет, кипит,
А мне все снятся те очи,
Мы под сиренью сидим.
В нежных объятьях июня
Радует Финский залив,
В волнах прозрачных ликуя,
Ждем с нетерпеньем прилив.
Ветер в порывах качает,
В парусах белый залив,
И нежный крик белых чаек
Душу мою ворошит.
Стрелка мне в сердце запала,
Я в «До зари» до утра,
А ты мне пела, рыдала
И все куда-то звала.
В Питере белые ночи
Душу терзают мою,
А твои карие очи,
Точно с ума я сойду.
Стрелка мне в сердце запала,
Дышится здесь мне легко,
Сердце шальное так радо,
Боже, как там хорошо.
СУДЬБУ НЕ ВЫБИРАЮТ
Ничего не поделать с жизнью,
Гоню мысли дурные прочь,
Не изменишь свою стихию,
Даже если тебе помочь.
Только я не полезу в петлю,
Даже если придете душить,
Очень сильно люблю я землю,
Мне поэтому хочется жить.
Эх, болячки берут за горло,
Боже мой, как же слаб человек,
Боже мой, как порою больно,
А мечтал я прожить весь век.
Вот же суки, за горло взяли,
Чем же я Вас вот так достал,
Боже мой, они в душу плевали,
А я целую ночь орал.
Ничего не поделать с жизнью,
Что отмерено, то суждено,
Я уйду, если ты мне скажешь,
Что я зря свет копчу давно.
Да, я знаю, уже не долго
Мне осталось еще писать,
Но закончу я эту строчку,
Ради правды на все плевать.
Ничего не поделать с жизнью,
Так учили отец и мать,
Напоследок вздохну всей грудью,
А потом буду смерть ругать…
ТВЕРСКАЯ
По Тверской бегают девчонки,
Эх, сопливая молодежь,
Вон одна рыжая без челки,
Но в глазах у нее огонь.
По Тверской идет, словно пишет,
Ноги стройные от плечей,
Сорок восемь в ней, и не больше,
Только пятый всегда на ней.
Эх, присела в кафе напротив,
Чуть согнулась, о Боже мой,
Не удержишь добро такое,
Потерял я теперь покой.
На Тверской с ней мы зависали,
Год глумили, а может, два,
Мы парили, всерьез летали,
И я думал – она судьба.
Да, я помню, учила мама,
Не люби озорных, сынок,
А нам вечно все было мало,
На Тверскую схожу хоть разок.
ФАШИЗМ…
О, я теряю в жизни смысл,
Она коварна, беспощадна,
Опять уводит меня вниз,
А там темно, о, как ужасно,
В той бездне сумасшедший мир.
Мне опостылел белый свет,
Такой циничный, безрассудный,
Фашизму все сказали – нет,
Но кровь в Одессе, то безумство,
На Украине меркнет свет.
Упал у хаты, не дошел,
Ковыль в степи поет печальный,
Мир нас, как чашу, расколол,
О тот набат, такой ужасный,
Дорогу в дом я не нашел.
О, я теряю в жизни смысл,
Народ в Европе обезумел,
Чтоб поддержать опять фашизм,
Какой ужасный, страшный мир,
Как обезумел этот мир.
Я СКУЧАЮ…
По России своей скучаю,
Сколь веков уж дороги пылят,
А я опять улетаю,
Чтобы скучать и скучать.
Сколько здесь чувств, ностальгии,
В рощах растрепанных лет,
В той мне до боли стихии,
Кружится белый мой стерх.
С ним я всегда возвращаюсь,
С криком, пронзенной стрелой,
Но уже к осени маюсь,
Капри мне снится порой.
Эх, босоногое детство,
Где-то уж там далеко…
В радуге яркого света,
Ой, как на сердце легко.
По России своей скучаю,
В солнечной страсти горю,
Но вновь на Капри я улетаю,
Видно, я там, догорю…
КЕДРОВАЯ БАНЯ
На пару в горящей бане
Я соседку вдруг поймал,
А она с огромной попой,
Веником всю ночь стегал.
Дурочка, зачем орала,
Стоны до утра неслись,
А потом взахлеб рыдала,
Так мы с нею и сошлись.
На пару в кедровой бане
Наша молодость прошла,
А на пол, поверьте, тянет,
Отпускает нас хандра.
Можжевельник, квас и водка,
Вот целебный тот замес,
Жду, придет моя молодка,
Жажду снимет, хмель и стресс.
На пару в горящей бане
Можно даже заплутать,
С можжевельника в стакане
Сам начнешь в пылу орать.
РЕВНОСТЬ
Брошусь в море на рассвете,
Угасай, моя звезда,
Мы с тобой при лунном свете
Разошлись, как берега.
Ты меня в себя влюбила,
Ворожила, но гнала,
А потом как растворилась,
От меня совсем ушла.
Вот теперь с ума схожу я
И боюсь, сорвусь опять,
В бешенстве тебя ревную,
Сколько можно так страдать.
Я не могу проститься,
Я не могу смириться,
Что ты другого любишь
И с ним теперь живешь.
Нет, не вижу выхода,
Только с ним стреляться,
Только с ним стреляться,
Пулю ему в лоб.
НАСТОЙ КАЛИНЫ
Терпкий настой калины
На ноги быстро ставит,
В баньке с хмельной полын
Как он порой дурманит.
В липовом аромате
Косточки все пропарил,
Девки мне спину терли,
А я им клизмы ставил.
Терпкий настой калины,
Как он всегда спасает,
Мокрый плетусь с охоты,
Банька пыхтит, встречает.
Эх, у меня соседка
Мертвого поднимает,
Грудь из сплошного теста
К телу, губам прилипает.
Терпкий настой калины,
Как он внутри пылает,
Вот ягодицы схватишь
И под галоп рыдаешь.
В баньке ей нет и равных,
Милая мне соседка
Веничком так попарит,
Лучший бальзам для тела.
Терпкий настой калины
Душу мне согревает,
Сколько уж лет по жизни
Хворь и недуг прогоняет.
ВЕШНИЙ ВЕТЕР
Вешний ветер черемуху клонит,
Стонет, бедная, гнется к ручью,
А он жутко орет, вепрем воет,
Заунылую песню свою.
Цвет черемухи вешней дурманит,
Крышу сносит, я вечно глумлю,
За русалкой он в дебри так манит,
Стерву рыжую я так люблю.
Вот, а холод, с цепи как сорвался,
Ветер, слякоть сечет по лицу,
Весь черемухи цвет растрепался,
Словно пена плывет по ручью.
Вновь в цветение холод собачий,
Не дает поглумить, погулять,
Но характер не сдержишь казачий,
Ой, как хочется мне погулять.
Вешний ветер с ума меня сводит,
Как мальчишка, прижался к груди,
А ее как ознобом колотит,
Не усну теперь точно в ночи.
Околдован, пускай одурманен,
Буду снова чудить во хмели,
Рыжей бестией в холод оставлен,
Под черемухой стоны мои.
Вешний ветер такой долгожданный,
Пусть холодный, но как он кружит,
Я влюблен и немножечко странный,
Но от страсти и кровь закипит.
СОЛОВЬИ…
Отговорили соловьи весною,
В черемухе душистой и хмельной,
Они орали в сумерках с душою,
Кружились над моею головой.
А я весной, взъерошенный любовью,
Теряю свой рассудок и покой
И на заре с распахнутой душою
Брожу по рощам, взгляд ищу я твой.
Тот образ девы кроткой, но строптивой,
С ума меня до одури сводил,
И я глумной, как соловей ревнивый,
Безумной страстью я ее любил.
Она меня в бреду околдовала,
Вначале привязала как щенка,
В экстазе сладком нежно так стонала
И незаметно от меня ушла.
Отговорили соловьи весною,
А я ее, безумную, ищу,
И по ночам на пару мы с луною
Стараемся прогнать свою тоску.
Но вот спустя прожитые мгновенья,
В любви и страсти утопая зря,
Ты вновь приходишь в терпком сновиденье,
Клянешься, что любила лишь меня.
Отговорили соловьи весною
Вчерашним дуновением любви,
Пускай истерзан я своей душою,
Но той весной все было по любви.
ВЧЕРАШНЯЯ ЛЮБОВЬ
Душит печаль разлукой,
В парке сижу, скучаю,
Веет вчерашней встречей,
Как я тебя ласкаю.
Холод такой собачий,
В лужах застывший глянец,
А ты осталась в лете,
Бросив к ногам багрянец.
В омуте глаз купаясь,
Помню, тонул в объятьях,
Света зари стесняясь,
Как закопался в платьях.
А ты ушла под утро,
Тихо, так незаметно,
Даже нет телефона,
С ветром ушла бесследно.
Душит печаль разлукой,
В парке сижу, скучаю,
Вновь остаюсь с разрухой,
Я без любви страдаю.
РЫЖАЯ
Вот метель противная
Лезет в душу мне,
Как жена ревнивая,
Душит вновь во сне.
А я за околицей
Жду, что ты придешь,
Ночь опять с любовницей
В сенях проведешь.
Ой, какая рыжая,
Косы до колен,
Оплела, строптивая,
Я попался в плен.
В сенях не Ташкент уже,
Холодок бежит,
Как возьмешь за талию,
Страсть как все кипит.
Оседлал строптивую,
К стеночке припер,
Косы под узды я взял,
Полетел без шпор.
СУКА-РЕВНОСТЬ
Сука-ревность одолела,
Вот сведет меня с ума,
Сука-ревность заводила
И куда-то все гнала.
Вот, а он такой красивый,
Заставлял меня страдать,
Белокурый, нежный, сильный,
Но не слушала я мать.
Она мне говорила,
Она меня учила,
Что не люби красивых,
Он все равно уйдет.
А я его молила,
А я его винила,
И ночью, как шальная,
Любила и ждала.
Нет, не вижу выхода,
Милые подружки,
Милые подружки,
Дурой я была.
ПЬЯНЫЙ ВОЗДУХ
Воздух пьяный, слегка шаловливый,
Кружит голову, братцы, весной,
Мой характер такой ненасытный,
Что теряю ее я порой.
От черемухи терпкой рыдаю
И за первою встречной бегу,
А потом, как мальчишка, страдаю
И влюбляюсь, куда-то лечу.
Среди маков в степи затеряюсь,
В алом цвете ночами тону,
А потом перед мамою каюсь
И за что-то судьбу все виню.
Легкомысленный, что тут поделать,
Вот таким родила меня мать,
По девчонкам я рано стал бегать,
А потом буду точно страдать.
Вешний воздух такой шаловливый,
Приключения сам я ищу,
А мой конь заводной и ретивый,
Эх, девчонок я, братцы, люблю.
ШКОЛЬНЫЙ ЗВОНОК
Школьный звонок последний
Врезался в мою душу,
Твой поцелуй был терпкий,
Ты подала мне руку.
В вальсе с тобой кружились,
Звезды мне долго снились,
Стал я весной мужчиной,
А ты была счастливой.
Боже, как мы любили,
В небе с тобой парили,
Только вот жизнь другая,
Сложная стерва, злая.
Вот через год приехал
Щеголь в морской фуражке,
Всем он лапши навешал,
Вот и досталось Маше.
Как я страдал, но верил,
Что ты сама прозреешь,
Но он зимой уехал,
А ты все ждешь и веришь.
Боже, как жизнь наивна,
Влюбишься, искалечит,
А ты еще капризна,
Только меня не лечит.
Школьный звонок последний,
Да, я любил, наверно,
Пусть он, хмельной, беспечный,
В памяти будет вечно.
У КОСТРА…
Тучи черные разрыдались,
Утки съежились у пруда,
Пацаны голышом помчались,
Закипела, шумит река.
Для девчонок теперь забава,
Льется хохот по берегам,
Только дай, а им вечно мало,
Вон расселись все по кострам.
Звон гитары ласкает душу,
Кто-то шепчет на ушко мне,
Ты так сильно сжимаешь руку,
Нам приятно как в сладком сне.
Брызнул дождик, как манна с неба,
Шелк прилип озорно к груди,
Обдало свежестью и хмелью,
Наш костер задымил в ночи.
Тучи черные разрыдались,
Только нам у костра тепло,
Не пойму, над кем выпь смеялась,
И мне очень с тобой хорошо.
Вон под утро река очнулась,
Запарила, туман ползет,
Ты нагая ко мне явилась,
Твоя страсть нас с ума сведет.
Тучи черные разрыдались,
Дождик тело все облизал,
Мы одни на речке проснулись,
Взор в безмолвии нас ласкал.
КОРОСТЕЛЬ–РАЗБОЙНИЦА
Над рекою стелется розовый туман,
По ложбинкам вдаль ползет, в голове дурман.
Не могу я усидеть, защемила грусть,
Коростель так жалобно разрывает грудь.
Убегу, не удержать, мама, не ругай,
Сигану в околицу, только не рыдай.
Коростель–разбойница манит и зовет,
Хулиганка вешняя, на ночь уведет.
Пусть рыдают соловьи, стелется туман,
Вырвусь на свободу я, да, я хулиган.
Пропаду в черемухе терпкой и хмельной,
Вот такой веселый я, парень заводной.
КРЯКВЫ…
Степь покрылась маками, милая в цвету,
А я, непутевая, кавалера жду.
Молодость промчалася, а я все ищу,
В ковыле с терновником до сих пор кружу.
Жду все окаянного, а он во хмели,
Пьяного, курчавого, как его найти.
Словно кряква, бегаю, только не кричу,
Станешь точно стервою, вновь одна усну.
Где вы, исхудавшие, щи весь день варю,
Где вы, неуклюжие, туфли я сниму.
Степь покрылась маками, так душа поет,
Стану, бабы, кряквою, так внутри печет.
МОЯ ЛЮБОВЬ…
Я давно больна одним тобою,
И на свете ближе тебя нет,
Я больна, больна давно душою,
Ты мой нежный, несказанный свет.
Все бывало, часто горячилась,
На тебя кричала, не права,
А потом в слезах сама носилась,
Вот такие, девочки, дела.
А сейчас прикован он к постели,
И так грустно смотрит на меня,
Вон бормочет что-то еле-еле,
И сейчас заплачут милые глаза.
Я у Бога за тебя просила
И молила, чтоб меня простил,
Что тебе, бывало, я грубила,
А ты больше жизни нас любил.
Я давно больна одним тобою,
Не успела только все сказать,
Что не долюбила той весною,
Буду плакать и теперь страдать.
ВЫСТРЕЛ
Выстрел прогремел в тиши,
Журавлей поднял,
Но один журавушка
Раненый упал.
Небо меркнет синее,
Почернело, братцы,
Стерх лежит на инее,
Черт, вот мы засранцы.
Выстрел прогремел в тиши,
Вздрогнула земля,
Словно сильный гром в ночи
Поднял ввысь меня.
Так кружил по небу я,
Стерха все искал,
А он, окровавленный,
Тихо умирал.
Выстрел прогремел в тиши,
Что же мы творим,
Белый стерх подраненный
Умер без любви.
ВЕТРЫ
Ветры несут шальные,
Изморось в непогоду,
Словно порой глумные
Рвутся как на свободу.
Птицы в комочек сжались,
Холод весной собачий,
К гнездам спешили, гнались,
К поискам той удачи.
Ветры несут шальные,
Жди от весны сюрпризов,
Цвет изломали злые,
Как нелегко по жизни.
В мае природа плачет,
С грозами и дождями,
Надо, она поправит,
Чтоб не чудил ночами.
Ветры несут шальные,
Грусть набежит весною,
Но мы дождемся лета,
Смоем тоску грозою.
ДАРУЮЩАЯ ЖИЗНЬ
Буйные грома раскаты
Как же весною милы,
Под стоны бешеной кряквы
С шумом несутся вдали.
Селезни перышки чистят,
Ярко на солнце горят,
А на вечерке гурьбою
Под песню кряквы летят.
Нет, не обманешь природу,
Верим, что гром разорвет,
Даст голубеть небосводу,
Свет на лицо нам прольет.
С новой весенней грозою
Жизнь продолжает бежать,
И пускай с новой любовью
Хочется петь и летать.
Буйные грома раскаты
Мертвому спать не дадут,
Снова наполним стаканы,
Пусть еще там нас не ждут…
ГОРЬКАЯ ЛЮБОВЬ
Годы летят как птицы,
Жизнь превращая в пепел,
Горькой судьбы страницы,
Я уж давно не весел.
А ты меня не любишь,
Сплетни плетешь, ревнуешь,
А года в забытьи пролетают,
С вешним снегом как грезы тают.
Годы летят как птицы,
Мы их всегда не ценим,
Гонимся как шальные,
С грязью мешаем, лепим.
А ты меня не любишь,
Грязью давно малюешь,
Губы твои остыли,
Вспомни, как раньше жили.
Годы летят как птицы,
Ты уж к другому ходишь,
Хмуришь свои ресницы,
Только с ума не сводишь.
ДОЖДЬ
Дождь моросит унылый,
Душу мне разрывает,
А я опять под кленом
Слезы с дождем глотаю.
Парк опустел, весь лысый,
Аист последний кружит,
А я совсем промокший,
Боль от разлуки свербит.
Дождь моросит унылый,
Ты уж к другому ходишь,
Слышал, что он ревнивый,
А ты с ума все сходишь.
Боже, как мы любили,
Вечно вам не хватает,
Чувства мои остыли,
Но сердце пока страдает.
Дождь моросит унылый,
Душу мне разрывает,
И я как клен сопливый,
Вместе взахлеб рыдаем.
ХВОРЬ…
Зацветает черемуха в мае,
Вместе с нею грядут холода,
В белой дымке река как в тумане,
По опушкам цветет сон-трава.
Зацветает черемуха в мае,
Ветер с громом срывает цветы,
Все кипит, как в каком-то дурмане,
Но сбываются детские сны.
Я влюблен, голова кружится,
Мы с тобой пропадем на ночь,
Это счастье, и мне не спится,
И гоню я все мысли прочь.
Зацветает черемуха в мае,
Я тебя прижимаю к груди,
Что поделать, но я ломаю
Эти хрупкие все ж цветы.
Зацветает черемуха в мае,
И теряю порой контроль,
Но черемуху я изломаю,
Пусть болтают, что это хворь.
ЖАСМИН
В старом, потрепанном парке,
Там, где жасмины цветут,
В летнем кафе на закате
Мы запускали салют.
Брызги шампанского лились,
Звон хрусталя через край,
Вот и на счастье разбились,
Друг мой, давай наливай.
Запах жасмина дурманил,
Голову нам закружил,
С кофе, с шампанским шаманил,
К полночи нас подкосил.
Белые ночи прекрасны,
Хочется в дреме парить,
В нежных объятьях, как в сказке,
Хочется, братцы, любить.
В старом, потрепанном парке
Запах жасмина кружил,
А под шампанское, кофе,
Как он под утро бодрил.
МОЯ ЗВЕЗДА!
В свинцовом, мрачном небосводе
Горит одна твоя звезда,
На склоне лет моих в загоне
Гори-гори, сияй всегда.
А я порой глумлю весною,
В хмельной черемухе кружу,
Давно седой, распят душою,
Но я все Млечный путь ищу.
Наковылявшись от загулов,
В хмельном синдроме дверь ищу,
Среди калужниц, нежных вздохов,
Свою красавицу люблю.
Тот нежный взор, чуть отражаясь,
Ползет дорожкой по реке,
И мы с тобой, опять влюбляясь,
Плывем в том нежном, сладком сне.
И мы с тобой, опять влюбляясь,
Плывем в том нежном, сладком сне.
МОЯ РАКИТА
Сидит ракита у плетня,
За столько лет уж поседела,
Она роняет взгляд, маня,
Она со мною постарела.
О Боже, что видали мы,
Как жизнь нас рвала и трепала,
Судьбу мы брали за узды,
Но свежести нам не хватало.
Сидит ракита у плетня,
О, сколько весен с ней встречали,
Я вылезал к ней из окна,
Своих мы журавлей встречали.
Я рос на ветвях вместе с ней,
И мне морщинки все знакомы,
С годами стали лишь родней
Войны безжалостной узоры.
Сидит ракита у плетня,
Она совсем облокотилась,
А я, к ней голову склоня,
Слеза невольно покатилась.
МОЯ СИРЕНЬ…
Опять бегу на склоне дня
К своим сиреневым просторам,
Там, где девчонка ждет меня,
Роняя в омут свои взоры.
О, как сирень всегда пьянит,
Боюсь по рощам затеряться,
Боюсь, что снова не дойти,
Опять с зарею мне влюбляться.
Дурманит вешняя пора,
Все мужики поразбежались,
Они спешат, залив глаза,
В цветах сирени закопались.
Цветут околицы кругом,
Я знаю, мне не удержаться,
Зайду к соседке вечерком,
Так, поболтать и посмеяться.
Опять бегу на склоне дня
К своим сиреневым просторам,
И нет роднее для меня
Той деревушки с крутым склоном.
Там на холме мой отчий дом
С кустом сирени у окошка,
Ты посмотри, цветет кругом,
Любой проснется, даже кошка.
И я бегу на склоне дня,
Боюсь немного задержаться,
К соседке той, что ждет меня,
Опять сиренью надышаться.
