РЕПЕЙНИК

 

Репейник носится по полю,

В степи седой от ковыля,

В России душу успокою,

Цепляет милая земля.

 

Здесь Отчий дом, скучают хаты,

Переполняет грусть, мечты,

Здесь на погостах наши мамы,

Приходят детские к нам сны.

 

Бежит дорога через поле,

Она немножечко пылит,

А рожь поспела золотая,

Вот-вот и колос зазвенит.

 

А с краю – сосны вековые,

Они цепляют облака,

Мазки настолько озорные,

Поет у Шишкина душа.

 

Но зарастает это поле,

Уж десять лет не колосит,

Репейник лезет в то раздолье

И крепко-накрепко сидит.

 

Вот так деревни опустели,

Погосты снытью обжились,

И только вороны глумятся,

Орут уж из последних сил.

 

Репейник кружится по полю,

Россия-матушка скорбит,

Она скорбит, уходят силы,

Народ вот только все вопит.

 

 

 

У РОДНИКА ОЗНОБ КОЛОТИТ…

 

У родника озноб колотит,

Одно, черемуха пьянит,

Она цветет, благоухает,

О маме память мне хранит.

 

Я помню, с мамой в раннем детстве,

Мы с ней любили здесь гулять,

Но вот тогда не понимал я,

Что ей хотелось порыдать.

 

Одна меня одна растила,

Отец по морю колесил,

А в Мурманске его любила

Совсем другая, он красив.

 

Он капитан, лихой бродяга,

А мама верила, ждала,

Она в черемухе рыдала

Украдкой только от меня.

 

У родника озноб колотит,

Уж сколько лет как мамы нет,

Но жилы рвутся, сердце ноет,

А я ломаю белый цвет…

 

Тот аромат меня дурманит,

Настолько близкий и родной,

С ума порою даже сводит,

И буду я опять хмельной.

 

У родника озноб колотит,

Но я в черемухе усну,

Пусть буду пьяным, душа просит,

Как я черемуху люблю…

 

 

 

ИДИЛИЯ

 

Сижу, мечтаю у обрыва,

Тихонько стелется туман,

Сижу безмолвно, так красиво,

А на душе – слегка дурман.

 

Цветет черемуха вся в белом,

И тишина в ушах звенит,

И лишь туман в потоке с ветром

Слегка над ухом все гудит.

 

Под ветром лески в такт качает,

Лишь колокольчики молчат,

Смотрю, вон батя уж зевает,

Цветы черемухи пьянят.

 

Вдруг колокольчик как сорвался,

Он громче соловья звонит,

Он, как проказник, так смеялся,

Но леска точно вот дрожит.

 

О Боже, братцы, то блаженство,

С природой слиться в забытьи,

Ловить леща с отцом на Волге,

С черемухой пусть во хмели.

 

С утра рыбешки обловились,

Уже к дести я загорал,

Мы с батей долго говорили,

Ему я душу изливал.

 

О Боже, братцы, то блаженство,

Мы с ним болтали обо всем,

С природой слиться совершенство,

Я, как ребенок, петь готов.

 

 

 

МЕТЕЛЬ

 

Как стонет метель за окном,

Дороги не видно совсем,

А кто-то скрипит за углом,

И тень вниз сползает со стен.

 

Припев:

О Боже, молю, отпусти,

Вон грешную душу трясет,

За печкою кто-то скребет,

О Боженька, милый, спаси.

 

Опять нагулялся с утра,

С похмелья немного знобит,

О Боже, болит голова,

Сердечко вот так отболит.

 

Припев:

О Боже, молю, отпусти,

Вон грешную душу трясет,

За печкою кто-то скребет,

О Боженька, милый, спаси.

 

Как стонет метель за окном,

Уж третие сутки метет,

Пойду уж, сморил меня сон,

А то так с ума и сведет.

 

Припев:

О Боже, молю, отпусти,

Вон грешную душу трясет,

За печкою кто-то скребет,

О Боженька, милый, спаси.

 

 

 

ЗИМА…

 

Зима свирепствует, лютует,

Мороз за тридцать в Рождество,

Как будто кто-то там колдует,

Все стежки снегом замело.

 

Звенит свинцовое безмолвье,

Одни лишь снегири грустят,

Калину лупят, вот раздолье,

Кругом фонарики горят.

 

Зима свирепствует, лютует,

Сугроб за изгородь ползет,

Еще с неделю и накроет,

Лишь мужику плевать, орет.

 

Вон весь январь гуляй, Россия

,Крещенье скоро, вот нырнем,

Да что мороз, гуляй, гордыня,

Пускай синеет красный нос.

 

Зима свирепствует, лютует,

Лошадка в гору чуть ползет,

Один отец не унывает,

Бормочет, что-то все поет.

 

Уже вон избы показались,

Дымок струится из трубы,

Бабуля у окна скучает,

Заждалась, где там мужики.

 

Зима свирепствует, лютует,

С Крещенья кружит голова,

Но наш народ, он не тоскует,

Пройдет холодная зима.

 

 

 

ТАКАЯ У НЕЕ СУДЬБА…

 

Гроза, разбойница хмельная,

Наводит страх на воронье,

Крошит, несется как шальная,

О лучше не встречать ее.

Сирень согнулась у забора,

На паперти ломает цвет,

А ветер, как собачья свора,

Ломает на часовне крест.

 

А я молю все: Матерь Божья,

Взгляни на землю хоть разок,

Ну посмотри же, сколько горя,

Дай послабления глоток.

Сирени аромат дурманит,

Украшу лоно, застелю,

Весна блаженная так манит,

Непросто жить, но я люблю.

 

Одна любовь меня и греет,

Иначе б смысл потерял,

Жизнь тяжела, но надо верить,

Пока еще горит запал.

В одном уж точно я уверен,

Придет любимая весна,

А что душа, так пусть болеет,

Такая у нее судьба…

 

 

 

ПЕРВЫЙ СНЕГ

 

Посеребрила роща молодая

Вчерашние унылые кусты,

И, белый снег ноябрьский роняя,

Природа засыпает у избы.

 

Отголосили птицы, улетая

Куда-то вдаль ленивым косяком,

Они кричат, мне душу разрывая,

А я по жизни этой босяком.

 

Стою один, один я у порога,

Промокший и взъерошен сединой,

А вдаль бежит в ухабах вся дорога,

Но посох обломался уж сухой.

 

И только ветер чуточку промозглый

Цепляет, зазывая за собой,

И я, как конь уставший и покорный,

Плетусь за ним с протянутой рукой.

 

Посеребрило серые макушки,

Репейник утопает весь в снегу,

А саван кроет грязные опушки,

Но я и пробежаться не могу.

 

Вот так сижу,

С ресниц слезу роняя,

И вдаль куда-то и зачем гляжу,

Уставший жить, покорно засыпая,

Зовет судьба, пора идти ко сну…

 

Посеребрила инеем ресницы

Вчерашняя разбойница-метель,

И лишь свистят назойливо синицы,

Пооблепили старенький плетень.

 

 

 

 

Я НЕ МОГУ СДЕРЖАТЬСЯ…

 

Я не могу сдержаться больше, не могу,

Я не могу сдержаться больше, не могу,

Схватило горло, покатились слезы,

О как я маму милую люблю,

И на могилке не сдержу я слезы…

 

Вот десять лет, а мамочки уж нет…

А грусть с годами только лишь сильнее,

За столько лет мне стал любимый черный цвет,

Но только почему-то все больнее…

Я не могу сдержаться, плачу, не могу…

 

Пройдут года, и мы потом поймем,

Что лишь она была всегда роднее,

Тот голос мамы, но его уж нет,

Пускай ругала, только он милее,

Я не могу сдержаться, плачу, не могу…

 

Перед глазами милый, Отчий дом,

Я явно слышу, чашки загремели,

И пряный запах, подошел пирог,

Но руки, руки онемели,

Я не могу сдержаться, плачу, не могу.

 

Прикосновенье рук, и мне уже теплее,

И пусть я плачу и кричу навзрыд,

Я на погосте, он теперь милее,

Да вот и сердце ноет и болит,

Я не могу, я плачу, плачу, не могу…

 

 

 

 

ЭХ, МЕТЕЛЬ-ЗАРАЗА…

 

Степь укрыло снегом, в дреме засыпает,

Гонит вдаль поземку, с ветрами рыдает.

 

А моя лошадка по сугробам лезет,

А мне все неймется, сердце куролесит.

 

Вот опять сорвался с дружеской попойки,

Нет пойти бы в баньку, пораспарить кости.

 

А метель погнала, как с цепи сорвалась,

Гнала и орала, словно издевалась.

 

Весь зипун продуло, коркою покрылся,

Стал я как сосулька, в сени сам зарылся.

 

Эх, сто грамм не греет, не было похмелья,

А коньяк на ветер, где там до веселья.

 

Так ползли до ночи, падали, вставали,

С бедною лошадкой мы взахлеб рыдали.

 

Вот спасибо бате, баньку кочегарил,

Ой, а как старался, веником лупасил.

 

Эх, метель-зараза, до сих пор колотит,

Мужиков с похмелья по сугробам носит.

 

 

 

СТЕПНОЙ ОРЕЛ

 

Орел степной кричит, летает,

Кружится он над головой,

Над хатой милою рыдает,

Подругу потерял весной.

 

С обрыва в сети угодила,

Пообломала крылья все,

Она стонала, долго билась,

Так и осталась на песке.

 

Поднял ее я на рыбалке,

Она со мною год жила,

Кормил из ложки, как ребенка,

Но по весне как ожила.

 

Ее я вынес, как голубку,

Поднял вверх руки, отпустил,

Орел степной забрал подругу

И долго в небе все парил.

 

Орел степной кричит, летает,

Какой уж год они вдвоем,

Теперь кричит он, не рыдает,

Вот так мы вместе и живем.

 

 

 

СНЕЖИНКИ…

 

Снежинки падают, кружатся,

Уж через час крыльцо в снегу,

Глаза мои слегка слезятся,

И руки стынут на ветру.

 

Двор опустел, следов не видно,

Мой старый друг вон под крыльцом,

Он носом в грудь себе зарылся,

И не виляет уж хвостом.

 

Одно вон ухо, как локатор,

Все контролирует за мной,

А снег на голове не тает,

Лишь кроет коркой ледяной.

 

Пятнадцать лет, а мы все вместе,

Вот только в дом он не ползет,

Боится, друг, что докучает,

Слезу без снега прошибет.

 

Снежинки падают, кружатся,

Вот так сидим мы у крыльца,

А в мыслях годы пролетают,

Летит, несется жизнь моя.

 

 

 

 

СУДЬБА…

 

Вот так судьба нас разбросала,

Друзья живут через забор,

Межа канавой сточной стала,

За что, за деньги тот раздор.

 

Насколько глупо, безрассудно

Предать за деньги, за бабло,

Уж лучше быть слепым по жизни,

Чем стать как грязное дерьмо.

 

Вот так, вот в жизни и бывает,

Его тащили из дерьма,

Ему все сопли вытирали,

А он с ума сходил со зла.

 

Предать друзей своих за деньги,

Им в душу плюнуть так легко,

Ножом вот так легко по сердцу,

Исподтишка, о Боже мой.

 

Не может быть ему прощенья,

Должна же быть мужская честь,

Иль в жизни нет уже Святого,

Уж лучше пусть от брата смерть.

 

Я верил в то, пройдет с годами,

Но оказалось все не так,

С годами все, острей ночами,

Те двадцать лет не вырвешь так.

 

Вот так судьба нас разбросала,

Но память, память в нас жива,

Пускай в ночи, пускай с слезами,

Пускай кровит моя судьба.

 

 

 

 

МОЕ ДИТЯ

 

Мое дитя, пройдет то время,

И ты поймешь, что я был прав,

Что гнал коней и рвал все стремя,

Не усмиряя пыл и нрав.

 

Жизнь пробежит, ты повзрослеешь,

Меня ты будешь вспоминать,

Как я любил тебя так нежно,

Хоть и бывало поругать.

 

Бывает жизнь несправедлива,

Но мы родные – ты дитя,

А что ворчал, переживая,

Так это только лишь любя.

 

Вот ты когда-то станешь мамой,

Когда не сможешь и уснуть,

Когда ты будешь, как наседка,

Слезу роняя, прятать грусть.

 

Мое дитя, любовь и пламя,

Как ты прекрасна, хороша,

Ты для меня всегда принцесса,

Как для тебя – твое дитя.

 

 

 

КОРАБЛИК

 

Кругом леса, кружат поляны,

И это все – моя земля,

В соцветьях торжествуют травы,

Цветет калина у плетня.

 

О как хочу подняться в небо

И с журавлями там кружить,

Пускай хмельным, слепым от света,

Россию-мать хочу любить.

 

Пускай шальной и был шпаной я,

Но Родины, не предавал,

А землю так люблю с душою,

Всегда ее я защищал.

 

Люблю я милую Россию,

Ждет непростая там судьба,

Пусть в колее, пускай в ухабах,

Но здесь на Волге – красота.

 

Я, как сазан, что омут ищет,

Люблю в полоях полежать,

Как белый лебедь камыш ищет,

Когда пора гнездо сплетать.

 

Люблю цветущий, нежный лотос,

Цветок надежды и любви,

Люблю плыть в стрежняке по Волге

И петь хмельным от той зари.

 

Вот так всю жизнь я как кораблик,

Что ищет берег, свой причал,

Как «Белый парус» одинокий,

Что в детстве по небу летал.

 

 

 

КАКАЯ ЭТО ДЛИННАЯ ЗИМА…

 

Какая это длинная зима,

Она порою длится по полгода,

От ноября, бывает, по апрель,

Все моросит занудная погода.

 

Уныло, братцы, а куда бежать?

Ведь от себя уж точно и не скрыться,

И Родина, она всегда одна,

Да лучше в церкви взять и помолиться.

 

Неправда это, надо жить не так,

Вон англичане, они точно правы,

Плохой погоды нет, одна лишь суета,

А вот плохая только лишь одежда.

 

Вставай, давай и шлепай на мороз,

Вон за окном все белое от снега,

Горит в глазах от серебра и грез,

И на душе так празднично от света.
 

Какая это длинная зима,

Но там охота, горки, сани, лыжи,

А вот апрель, и к нам спешит весна,

И звон капели напевает с крыши…

 

 

 

 

КРЕЩЕНСКИЕ МОРОЗЫ

 

Ворчливый ветер подвывает,

Сечет поземкой по окну,

А я один сижу, скучаю,

Камин, наверно, запалю.

 

Пришли крещенские морозы,

Под сорок давит, мочи нет,

Еще чуть-чуть, и брызнут слезы,

Уже нет сил, где белый свет.

 

С неделю дома закисаю,

Перечитал уж письма все,

Одно лишь только не рыдаю,

Но на душе паршиво мне.

 

Эх, черт, лучину не запалишь,

Она, противная, дымит,

Вот и себя в пылу ругаешь,

Ну, наконец-то вот горит.

 

Налил коньяк, а он не греет,

Но под лимончик хорошо,

Одну, вторую, потом третью,

Но вот теперь и мне тепло.

 

Сижу, Тургенева читаю,

Все как со мной и наяву,

Я по весне грущу, страдаю,

Лететь, дышать, писать хочу.

 

Ворчливый ветер подвывает,

Уже камин весь прогорел,

А я балдею, засыпаю,

Я на мороз плевать хотел.

 

 

 

КРЕЩЕНСКИЕ МОРОЗЫ

 

Несет поземку по дорогам,

Январь лютует за окном,

Мороз под тридцать и поболе,

Погост овеян жутким сном.

 

Под выходные полнолунье,

Луна холодная, как лед,

Все купола пооблизала,

А утром колокол орет.

 

Застыла Русь, нависла дрема,

Одно лишь воронье глумит,

А голова шумит от звона,

Душа вот только все не спит.

 

Она зовет меня в дорогу,

Туда, где холод и метель,

О только б не несла к острогу,

Дождусь и я, придет капель.

 

Ну а сейчас подайте тройку,

Да порезвее вороных,

Взлохмачу по степи поземку,

О дайте тройку заводных.

 

Звенит лениво колокольчик,

Трусят и кони по снегу,

К любимой я спешу на ночку,

Чуб леденеет на ветру.

 

Несет поземку по дороге,

Нет полустанков, колеи,

Я как тот вепрь шальной в загоне

Завою волком в той ночи.

 

 

 

 

ГРОЗЫ ВЕСЕННИЕ…

 

Грозы весенние, грозы ворчливые,

Реки безумные и непокорные,

В бешеном, жутком потоке бурлящие,

Годы по жизни несутся печальные.

 

Так все когда-то пройдет незаметно,

Странно, обидно, вдобавок бесследно,

Люди куда-то уходят поспешно,

Связь оборвется, все бесполезно…

 

Так происходит, все так бывает,

Но снова весны нас утешают,

Клин журавлиный к нам прилетает,

Только вот мамы наши рыдают…

 

 

 

 

ЗВЕРЬЕ…

 

Весной волчицу подстрелили,

Она стонала, но ползла,

Волчата плакали и выли,

За что такая им судьба?

 

Она с последних сил старалась,

Но так подняться не смогла,

Она у логова свалилась,

И долго кровь еще текла.

 

Ну что за люди? просто звери,

Она с волчатами была,

Ну что за похоть в наше время?

Мочи попавших на глаза.

 

Мужская страсть в хмельном угаре,

Охоты смысл давно пропал,

Зловещий суд как на пожаре,

Тургенев зря тогда мечтал.

 

У нас вон выжженные степи,

Кругом идет еще война,

Какие ценности при этом,

Волчица-сука не права…

 

Вон нас самих всех обложили,

Куда ни глянь – кругом флажки,

Глаза до одури залили,

Маячат млечные огни.

 

Тогда волчат всех разбросало,

От жизни той с ума сойдешь,

Зверье озлобленное стало,

Всех полосует, в клочья рвет…

 

 

 

 

ВРЕДНАЯ ПУРГА…

 

Пускай весною крышу сносит,

Пусть без рассудка во хмели

Гроза безумная нас косит,

Порой с пургой бывают дни.

 

Холодный май не удивляет,

С утра готовился на ток,

А за ночь все так заметает,

Чуть только вышел, как продрог.

 

Тетерева сидят нахохлясь,

Опушки белые в снегу,

Они не прыгают, бормочут,

Собака прячется в пургу.

 

Вот только нам одним неймется,

Под коньячок и в шалаше,

Дымок вон у соседа вьется,

Зараза, курит, видно мне.

 

Под канонаду рвутся тучи,

И что нам, братцы, холода,

Когда горят уж красны очи

И нам тепло от коньяка.

 

А что удача не со мною –

Так это точно ерунда,

Тетерева поют весною,

Вот это точно – лепота.

 

Пускай весною крышу сносит,

Пусть злится вредная пурга,

Меня жена, как прежде, спросит,

Готов бежать на ток всегда.

 

 

 

 

ВЫХОДНЫЕ

 

На выходные суета,

Охота, баня и соседка,

Она, как милая наседка,

С утра шкварчит наверняка.

 

А я поземку все кручу,

Лошадка под уздою стонет,

А ветер кружится и воет,

В снегу тихонечко ползу.

 

На солонцы сохатый прет,

Лишь только солнце покатилось,

Охапка снега вдруг свалилась,

Смотрю, а он уже идет.

 

Рога цепляют за кусты,

Орешник с треском подломился,

Во всей красе ко мне явился,

Я замер, чешутся усы.

 

Курковку медленно подвел,

И только эхо прогремело,

Шажок, второй он сделал смело,

Сохатый тяжело упал.

 

Лошадка под гору ползет,

А сердце до сих пор колотит,

Соседка милая вон бродит,

Она за стол бегом зовет.

 

Теперь зима нам не страшна,

Напарит милая соседка,

Слегка ворчит уж, как наседка,

Эх, в выходные… суета.

 

 

 

 

ГОДЫ…

 

Бежит тропинка, зарастает,

К погосту в сныти уж ведет,

Вон через рощу убегает,

Кружит, с березками зовет.

 

Присел на краешек обрыва,

Внизу сварливая река,

Вот бы подняться без надрыва

И полететь под облака.

 

Всю жизнь мечтаю, все как в детстве,

Я птицей, журавлем кружу,

Сквозь облака, с порывом ветра,

На свет Божественный лечу…

 

Все надышаться не могу я,

Полынь дурманит, аж бродит,

В усладе терпкой я смакую,

Но сердце все сильней болит.

 

Бежит тропинка, зарастает,

Березка клонится в обрыв,

И я за ней туда ныряю,

Река уносит нас, кипит.

 

 

 

 

ДЕЛЬТА

 

Весною Волга разольется,

Степь засияет бирюзой,

И долгожданный дождь прольется,

И запоет казак лихой.

 

Кружатся лебеди, летают

Над Волгой-матушкой рекой,

И лишь степной орел рыдает,

Ракита высохла зимой.

 

Стоят засохшие ракиты,

Почти по пояс уж в воде,

На них гнездятся лишь бакланы,

Скучают белые уж все.

 

Прогреет солнышко лиманы,

Там рыба трется, все кипит,

Какие здесь горят закаты,

Здесь Волга таинство хранит.

 

Весною Волга разольется,

Плывут на Каспий корабли,

Казак лихой в степи зальется,

Своею песнью от любви.

 

Цветет, горит, благоухает,

Как жизнь прекрасна и мила!

Весною дельта вся ликует

От песен птиц и торжества.

 

Весною Волга разольется,

Она торопится пожить,

Она ликует и смеется,

О как всем хочется любить!

 

 

 

 

МОИ ГОДА…

 

Вот-вот, и подошел любимый срок,

Вот-вот, о как я раньше бегал вброд,

Теперь здоровье обносилось,

Душа немного поостыла,

Да я давно не молодой.

 

Иду, Тверская не моя,

Здесь перестройка всех несла,

Шпана какая-то лютует,

Вон по пивным сидят, смакуют,

А заправляют всем менты…

 

Вот-вот к обеду Клава подплыла,

Вот-вот, куда несли ее года,

Лицо опухшее краснеет,

И глаз не видно, только щеки,

О где те карие глаза.

 

Куда ушли мои года?

Зачем судьба меня несла?

Вон Клава даже не стонала,

Потеет вся от перегара,

Она от сала заплыла.

 

Вот-вот, зачем свобода мне нужна?

Вот-вот, понятий нет, лишь болтовня,

Вот только годы пролетают,

Они как птицы улетают,

Хочу взлететь, а не могу…

 

 

 

МОКРЫЕ СЛЮНИ

 

О как хочу к тебе прижаться,

В жилетку плакать и рыдать,

Хоть на мгновенье повидаться,

Устал я, мамочка, страдать.

 

Я здесь один в лесу дремучем,

Где нет друзей и нет родных,

Я думал, что я стал могучий,

Среди людей, совсем чужих.

 

Бежал куда-то к горизонту,

Искал заветную мечту,

А в результате – одинокий,

Живу как тополь на ветру.

 

Все шел к какой-то мнимой цели,

А оглянулся – жизнь прошла,

Ползу к погосту еле-еле,

Теперь и роскошь не нужна.

 

Упал пред храмом на колени,

И долго-долго там рыдал,

Да ну их к черту, эти цели,

Я всех родных порастерял.

 

Жизнь пронеслась – одно мгновенье,

Я одного любил себя,

А мне казалось, что веселье,

Оно дано лишь для меня.

 

Упал на землю, маму вспомнил,

Да я ее не хоронил,

Навозный червь, я только ползал,

И одного себя любил…

 

Вот так и умер на погосте,

Я к маме даже не дошел,

Я не успел и помолиться,

В овраге яму вот нашел…

 

 

 

 

МОЛЬБА…

 

Дай Бог, хватило б только сил

Встречать весну и ранние рассветы,

Дай Бог, постигнуть жизни смысл

И бросить все ненужные советы.

 

Мне надоела жизни суета

И болтовня ненужная без смысла,

Всем наплевать, что у тебя душа

Полна любви, пусть чуточку капризна.

 

Дай Бог, Россию не продать

И не бросать больную свою маму,

Бай Бог, могил не осквернять

Да лучше струны рвать, идти на плаху…

 

Как часто близких оставляем умирать,

Мы с совестью своей порой, лукавим,

А в жизни все возможно оправдать,

Людей, как псов, по жизни часто травим.

 

Дай Бог, друзей не предавать,

Не обходить всех нищих стороною,

Дай Бог, им руку хоть подать,

И без нужды с открытою душою.

 

О люди, не бросайте матерей!

И не ищите в жизни оправданье,

И не лукавьте с совестью своей,

И наберитесь сил на покаянье.

 

Дай Бог, тебе увидеть жизнь

И старикам немного сделать легче,

Дай Бог, прошу тебя, прости

За то, что жизнь копчу на белом свете…

 

 

 

 

ХОЛОДНАЯ ЗИМА…

 

Пришла холодная зима,

Метель волчицей завывает,

И гложет жуткая тоска,

Душа не стонет, а рыдает,

С обеда давит темнота.

 

Вот только в пору в петлю лезть,

До яблони ползут сугробы,

Тут остается лишь запеть,

Грядут январские морозы,

А так хотелось полететь…

 

Туда, где белые пески,

Где землю разделил экватор,

Мальдивы снятся мне в ночи,

И пусть скрипит там вентилятор,

Хочу страдать, но от любви.

 

Поземку белую несет,

В России по … сугробы,

Пурга февральская метет,

От спячки оплывают рожи,

Душа не просит, лишь орет.

 

О как хочу я теплоты,

О Боже, только побыстрее,

А то свернем от колеи

Хоть на недельку, на мгновенье

И на Мальдивы полетим.

 

 

 

 

ОХОТНИК…

 

Скопа нависла над рекой,

И от нее исходит холод,

Она сливается с волной,

Вдруг крик, предсмертный голос,

Скопа кружится над волной.

 

Скопа охотится весной,

Когда вода уж закипает,

Форель несется за мечтой,

Она, брюхатая, рыдает,

Чтоб жизнь дарить своей икрой.

 

Вот и опять зашла на круг,

Потом, как камень вдруг срываясь,

Подняла чаек на испуг,

В воде холодной вновь купаясь,

Форель подняла на крыло.

 

Через минуту вновь летит,

Кубышку, видно, собирает,

От чаек только свист стоит,

Неугомонные шныряют,

А та на них опять кричит.

 

Скопа зависла в облаках,

Как тот охотник в ожиданье,

Как белый камень вдруг упав,

Кричит, нарушив покаянье,

Когтями в клочья рыбу рвет.

 

 

 

 

ТЕМНОТА

 

Метель как, стерва, завывает,

Поземкой сыплет по стеклу,

В полночной мгле она рыдает,

Одни лишь стоны за версту.

 

Лампада в хате чуть мерцает

С ленивым блеском по лицу,

Она мне душу согревает,

И я уснуть все не могу.

 

Совсем один вот и остался,

Старуху год как схоронил,

О как я долго с ней прощался,

О сколько горьких слез пролил.

 

Полвека с ней прожили вместе,

Сейчас вон столько не живут,

Такой любви уж нет на свете,

Хранила Любушка уют.

 

Быстрей бы март с весной приходит,

Пускай крошит, ломает лед,

Дойду быстрее до погоста,

Меня там Любушка все ждет.

 

Он сам дорожку расчищает,

Вон вдоль околицы бежит,

Но руки вовсе обмерзают,

Упал он в снег, тропу накрыв.

 

Метель, как стерва, завывает,

Сугроб у хаты намело,

А вьюга воет и рыдает,

Но почему-то так темно…

 

 

 

СТРАСТЬ

 

Крошит весною, лед ломает,

Река на дыбы аж встает,

Она ликует и рыдает,

В экстазе бешеном орет.

 

Пришла весна, степь торжествует,

Она вдоль Волги зацвела,

Как маслом холст она рисует,

Поет и празднует душа.

 

Рыбешка рвется на свободу,

Еще вон лед, она уж прет,

И крышу сносит в ту погоду,

Любовь нас манит и зовет.

 

Бросаем все – и на рыбалку,

Пускай не верят жены нам,

Они привыкли, что мы пашем,

Но нас не спрячешь по домам.

 

Крошит весною лед, ломает,

Туда душа меня зовет,

Хоть босиком, но на рыбалку,

А там пускай идет потоп.

 

Так мужика ты не удержишь,

Уж лучше червяка цеплять,

Пускай весь мокрый – обогреешь,

Чем сопли дома вытирать.

 

Крошит весною, лед ломает,

Река на дыбы аж встает,

Она ликует и рыдает,

В экстазе бешеном орет.

 

 

 

КРИЧИТ ОРЕЛ

 

По осени запел ковыль,

Его шептанье так тоскливо,

До одури горит полынь,

Мне на душе ой как паршиво,

Поет, шумит всю ночь ковыль.

 

Сентябрь пришел совсем чужой,

То дождь, то слякоть надоели,

Уж лучше бы мороз порой,

Пускай глаза бы околели,

А этот мне сентябрь чужой.

 

Над степью кружится орел,

Крылом цепляя паутину,

Октябрь холодный сам пришел,

Багрянец бросил на картину,

Кричит в степи, кричит орел.

 

Он, как и я, кружит один,

Оставил дом, родных и близких,

Своей Отчизны исполин

В потоках носится он быстрых,

Своей России верный сын.

 

Прошел Афган, Чечню, Назрань,

Его мы трижды хоронили,

А он ковал, звенела сталь,

Отцов и дедов не забыли,

О как пылал, горел Назрань.

 

Вновь осенью запел ковыль,

Орел кружится над рекою,

А память горче, чем полынь,

Как обуздать и жить в стихии,

В степи поет седой ковыль…

 

 

 

 

НА ТОКУ…

 

Шалаш дырявый весь сифонит,

Мороз за шиворот полез,

Меня немножечко колотит,

Я под солому уж залез.

 

Боюсь чуть-чуть пошевелиться,

Еще нас батя так учил,

Стаканчик кофе мне приснился,

Но крепкий чай и тот бодрит.

 

Часов под шесть вон розовеет,

Мороз спустился на траву,

А на току азарт лишь греет,

Мне так приятно, я дрожу.

 

Раздалось хлопанье от крыльев,

Почти над шалашом гремит,

И зачуфыкали, я слышу,

Лишь токовик-молчун сидит.

 

О как же сердце звонко бьется,

Боюсь, природу разбужу,

А песня тетерева льется,

Я замер, слушаю, сижу.

 

Кто это видел пробужденье,

Когда природа вот встает?

А звезды гаснут под веселье,

Где птичий гам кругом орет?

 

Тетеревиный ток в разгаре,

Пылает в роще небосвод,

Природа в таинстве, в угаре,

Она с ума меня сведет.

 

 

 

 

ПОСЛЕДНИЙ ШАГ

 

Последний шаг, и вот я упаду,

Последний шаг, и вот я упаду,

Глаза грустны, они почти не видят,

Стою на крае, шаг, но почему?

Моя же жизнь так коротка, обидно.

 

Закрыл глаза, вся жизнь, как предо мной,

И все мелькает, в судорогах качаюсь,

Друзей не предавал, они всегда со мной,

Не долюбил вот маму, это знаю,

Последний шаг, и вот я упаду.

 

Но вот семье спасибо говорю,

Они одни так долго все кричали,

О как я их, моих родных, люблю!

В истерике безумной удержали,

Остался шаг, и вот я упаду…

 

Померк весь свет, глумится воронье,

Но надо жить, долги все не закрыты,

И не сбежать, оно и там ворье,

Пусть лучше настежь двери все раскрыты,

Один лишь шаг, и все, я упаду.

 

Но вот глаза детей, о как они глядят,

Мой милый Бог, о как они наивны,

Они насквозь мне душу так свербят,

Хоть и немножечко капризны,

Они так держат, я не ухожу…

 

 

 

ДРУЗЬЯ ДО ГРОБА…

 

По дороге поземку гоняет,

Конь цепляет копытом горбыль,

Был гнедой, а теперь поседевший,

Он не пляшет уж больше кадриль.

 

Сколько лет уже в памяти стерлось,

Мы повозку на пару везем,

Раньше пыль по дорогам клубила,

А теперь грязь цепляем, гребем.

 

Помню, как от волков уходили,

Кровь хлестала по ляжкам ручьем,

Белый снег мы тогда окропили,

На крови породнились вдвоем.

 

 

 

ВЕСНА…

 

Весна крошит, ломает лед

Под пробуждение природы,

Под громкий треск слабеет гнет,

Все в ожидании, все в ожидании,

Все в ожидании грозы.

 

Она съедает серый снег,

Сырые поползли туманы,

На Пасху пить – ведь это грех,

Под громы молний и раскаты,

На Пасху пить – ведь это грех.

 

А жизнь спешит, бежит вперед,

Больных на Пасху поднимает,

Капель звенит, весна идет,

И лишь ленивый, и лишь ленивый,

Тут лишь ленивый не пойдет.

 

О как мне хочется пожить,

С природой жить, в нее влюбляться,

Но я не стану волком выть,

И я не буду пресмыкаться,

 

О как мне хочется пожить.

Весна крошит, ломает лед,

Прошу у Бога я прощенье

За то, что пил и ел лишь мед,

Дай хоть от боли избавленье,

Весна крошит, ломает лед.

 

 

 

МЕЛАНХОЛИЯ

 

Дождь моросит, все барабанит,

И старый парк весь опустел,

И он меня совсем не манит,

Вон клен давно уж облетел.

И он меня совсем не манит,

Вон клен давно уж облетел.

 

Стоит сопливый, весь взъерошен,

Вот-вот мороз покроет льдом,

А парк листвою запорошен,

Покрыто все глубоким снегом.

А парк листвою запорошен,

Покрыто все глубоким снегом.

 

Вон даже пес и тот зевает,

В бреду забрался под крыльцо,

Его хозяин вечно пьяный,

Вот в кровь разбил свое лицо.

Его хозяин вечно пьяный,

Вот в кровь разбил свое лицо.

 

Дождь моросит, все барабанит,

От слякоти меня знобит,

И я, как клен, в соплях измазан,

Бездомный пес и тот храпит.

И я, как клен, в соплях измазан,

Бездомный пес и тот храпит.

 

 

 

ПРИДЕТ ПРОЗРЕНЬЕ…

 

Придет прозренье, знаю, что придет,

Душа отпустит, станет чуть полегче,

А то судьба, она с ума сведет,

От лжи сплошной и безрассудства.

 

Учила мать, старайся, не греши,

И к людям будь поближе и добрее,

А если любишь, то дотла гори,

Гори, пылай, пусть будет всем теплее.

 

Вот так вся жизнь – как парус на ветру,

Как тетива, что от страданья рвется,

Я как тот волк, что загнанный в пургу,

И как тот шут, что над собой смеется.

 

Но почему-то в жизни все не так,

Бог забирает лучших, что добрее,

Болячки душат, все не просто так,

И с каждым годом только все сложнее.

 

Придет прозренье, знаю, что придет,

Я смысл жизни обрету, наверно,

Тогда и боль отступит, отойдет,

Жизнь прожита, но не совсем бесследно.

 

 

 

ГРЕШНАЯ СУДЬБА…

 

Снег придавил, березку клонит,

Вот-вот сломает на ветру,

Она, несчастная, так стонет,

Как пережить ей ту пургу.

Она, несчастная, так стонет,

Как пережить ей ту пургу.

 

Вот так и мама говорила,

Послушай, дочка, не спеши,

А жизнь настолько нагрузила,

Что я не в силах уж идти.

А жизнь настолько нагрузила,

Что я не в силах уж идти.

 

Детей по свету разбросала,

Куда там замуж мне идти,

А помню, во степи орала,

Держи лишь крепче и люби.

А помню, во степи орала,

Держи лишь крепче и люби.

 

Снег придавил, березку клонит,

Вот надломилась и лежит,

Как и моя судьба колотит,

Попробуй только удержись.

Как и моя судьба колотит,

Попробуй только удержись.

 

 

 

СТАРОСТЬ…

 

Устал я жить, коптить все небо,

Вы все ворчите на меня,

Совсем ослеп, нет больше света,

Общенья стали как петля…

 

Сижу на старенькой скамейке,

Она одна сродни уж мне,

А вы все нежитесь в постельке,

Жизнь протекает в сладком сне.

 

Устал я жить, почти не слышу,

Вон лишь к полудню кто-то встал,

Ворчит, что я сижу, балдею,

Один лишь ветер обласкал.

 

Восьмой десяток, все цепляюсь,

Ищу хоть в ветре волшебство,

Сижу как мышь, дышать стараюсь,

Но мне глоток, уж хорошо.

 

Устал я жить, молю прощенья,

Что до сих пор все свет копчу,

Смешно и вспомнить о похмелье,

Весна придет, и я усну…

 

 

 

РАЗОЧАРОВАНЬЯ…

 

Всю жизнь иду по лезвию ножа,

Тернистый путь, он вечно на пределе,

В который раз как я сходил с ума

И выползал на грани уж из петли.

 

Вишневый сад весь в сумерках уснул,

Да и весна меня совсем не греет,

А я один, кричи хоть караул,

Вот так, без выхода звереем.

 

Всю жизнь иду по лезвию ножа,

Я, как Высоцкий, оборвал все струны,

Душа болит, но жалко, что слепа,

Она не видит, что закрыты двери.

 

Вишневый сад с годами высох весь,

Он не цветет уж раннею весною,

Как в детстве помню, бегал я босой,

А журавли над головой летели.

 

Всю жизнь иду по лезвию ножа,

Но лишь теперь с годами понимаю,

Что жизнь без нас и без того сложна,

И кто поймет меня, зачем страдаю…

 

 

 

 

ЛЮБИМАЯ ОСЕНЬ

 

Сползают сизые туманы,

Чуть млеет розовый восход,

С неделю я гощу у мамы,

Какой ребячий здесь восторг.

 

Гоняет ветер паутину,

На ветви бросил серебро,

Лишь только Пластова картина

С душою красит, как село.

 

В его мазках любовь сокрыта,

Встречаю вместе с ним восход,

В них глубина души открыта

И мудрость жизни, и итог.

 

С мазком до солнца убегаю,

Там, где олени на реву,

И вместе с ними там страдаю,

Одно лишь только, не ору…

 

Сползают сизые туманы,

Как вольно дышится там мне,

Как я люблю гостить у мамы,

Хоть в выходные, пусть во сне.

 

Пускай обочина цепляет,

И как, всегда, вступил ногой,

Как аромат тот забавляет,

Стерня все тянется за мной.

 

Сползают сизые туманы,

В восторге детском я лечу,

В соцветьях увядают травы,

Но осень, братцы, я люблю.

 

 

 

ОДИНОЧЕСТВО…

 

Я как щенок, что весь продрог,

Спешу к огню, спешу неумолимо,

Скрипит плетень, и вот он мой порог,

Но в доме моем холодно и сыро.

Но в доме моем холодно и сыро.

 

Он опустел, я в этом виноват,

Поразогнал да отравил всем душу,

Детей и тех куда-то вдаль угнал,

Чужое и свое смешал все в кучу.

Чужое и свое смешал все в кучу.

 

Жизнь опустела, холодно в душе,

В который раз я вешаю уж петлю,

А дьявол вновь придет ко мне во сне,

Как страшно, никому не верю

Как страшно, никому не верю…

 

Сижу, пытаюсь запалить камин,

Ломаю спички, а они сырые,

Рука трясется, судоржно дрожит,

И мысли в голове дурные.

И мысли в голове дурные.

 

Я как щенок, что весь продрог,

И мне осталось заскулить и плакать,

В судьбе копаюсь, а ей и невдомек,

В своей судьбе, сам виноватый.

В своей судьбе, сам виноватый.

 

 

 

О БОЖЕ, КАК ДУШАТ ГРЕХИ…

 

Как больно, тоскливо душе,

Мне не с кем разлуку делить,

И лишь отпускает во сне,

Так можно и волком завыть.

 

Припев:

Судьба подгоняет коней,

Остроги, казармы одни,

О Боже, как душат грехи,

Но с каждым днем все тяжелей.

 

В понятьях законы одни,

Но звезды на плечах горят,

А годы промчались мои,

И ноги устали, болят.

 

Припев:

Судьба подгоняет коней,

Остроги, казармы одни,

О Боже, как душат грехи,

Но с каждым днем все тяжелей.

 

А руки устали колоть,

И снятся все чаще кресты,

И душит проклятая хворь,

Иллюзий кошмар и мечты.

 

Припев:

Судьба подгоняет коней,

Остроги, казармы одни,

О Боже, как душат грехи,

Но с каждым днем все тяжелей.

 

 

 

ОМУТ

 

Отголосили петухи за речкой,

Роняя в омут розовый закат,

Луна мерцает как с ленивой свечкой,

И тихо, словно кто-то виноват.

 

Иду один, цепляя подорожник,

Стрекается холодная роса,

А выпь орет – поднимется покойник,

Так прошибает, катится слеза.

 

Отголосили петухи за речкой,

Лишь омут подмывает берега,

А на мосту качаются дощечки,

В том омуте холодная вода.

 

Спешу домой, продрогший и усталый,

Вновь затемно Марусю провожал,

А выпь орет, и крик ее печальный,

Такой занудный, так меня достал.

 

Отголосили петухи за речкой,

И Млечный Путь бежит за горизонт,

А мне домой так хочется на печку,

Уже сморил и косит меня сон.

 

 

 

ОТЛЮТОВАЛИ СИЛЬНЫЕ МОРОЗЫ

 

Отлютовали сильные морозы,

Сменилися февральскою пургой,

И так метет, что вышибает слезы,

Вот, стерва, забавляется со мной.

 

Метет, метет, меняется поземкой,

Там ветры сумасшедшие ревут,

А я плетусь опять с опухшей рожей,

И ноги еле-еле, но несут.

 

Отлютовали сильные морозы,

Ухабы подровнялись с колеей,

Уже по окна выросли сугробы,

И волки завывают под луной.

 

Все вечера мечтаю у камина

Под терпкий, согревающий коньяк,

И заскрипела на зубах калина,

Вот в этой жизни все не просто так.

 

Отлютовали сильные морозы,

И к марту понемногу веселей,

О как люблю весенние я грозы,

Ну приходи, весна, давай скорей.

 

 

 

СУДЬБА…

 

Вновь воронье поднялось в небо,

Закрыло солнце от меня,

Оно как черное виденье,

Темно кругом, нависла мгла.

Оно как черное виденье,

Темно кругом, нависла мгла.

 

Душа пуста, я смысл теряю,

От воронья хоть в петлю лезь,

Удачу я из рук роняю,

И струны рвутся, словно плеть…

Удачу я из рук роняю,

И струны рвутся, словно плеть…

 

Свет опостылел, край Вселенной,

Кругом предательство и зло,

Судьба моя в той жизни тленной,

Песчинка в небе, вот и все.

Судьба моя в той жизни тленной,

Песчинка в небе, вот и все…

 

Вновь воронье глумит, терзает,

И на погосте суета,

Мой друг ушел, и я рыдаю,

Мы, как всегда, твердим – судьба.

Мой друг ушел, и я рыдаю,

Мы, как всегда, твердим – судьба…

 

 

 

 

НЕ УХОДИ…

 

Не уходи, побудь со мною,

Твои объятья так милы,

Я двери настежь все раскрою,

Прошу тебя, не уходи.

Я двери настежь все раскрою,

Прошу тебя, не уходи.

 

Весна пришла, так долгожданна,

Крошит, ломает вешний лед,

Ты зацвела, ты так прекрасна,

Твой поцелуй – как сладкий мед.

Ты зацвела, ты так прекрасна,

Твой поцелуй – как сладкий мед.

 

Но вот гроза ворвалась в душу,

Разворошила все внутри,

Ты влюблена, я это вижу,

Разрушив все мои мечты.

Ты влюблена, я это вижу,

Разрушив все мои мечты.

 

Не уходи, дай хоть мгновенье,

Еще один – один глоток,

Молю тебя, мое виденье,

Прошу тебя, не уходи.

Молю тебя, мое виденье,

Прошу тебя, не уходи…

 

 

 

 

БЕЛЫЙ СТЕРХ

 

Белый стерх до сих пор прилетает ко мне,

Он приходит, как в детстве, вновь в розовом сне,

Все, как прежде я бегал мальчишкой глумной,

Но теперь вот с годами небритый, седой.

 

Как кричал он на небе и звал за собой,

Ну а я не могу полететь, я давно уж слепой,

Белый стерх, белый стерх, я тебя потерял,

Белый стерх, белый стерх, ты куда-то пропал.

 

Сколько лет я летал по России своей,

Но судьба разбросала моих сыновей,

Я летал, загоняя с годами коней,

Где теперь разбросало моих всех друзей?

 

Вон подняться хотел, но уже не могу,

Растрепало кибитку мою на ветру,

Белый стерх, белый стерх, я тебя потерял,

Белый стерх, белый стерх, ты куда-то пропал.

 

Боже мой, но мне слышится, слышится крик,

И по небу летит, разрезает вновь клин,

Только это уж, братцы, мне снится во сне,

Все, как прежде, в степи, на лихом я коне.

 

Только слезы невольно бегут по лицу,

И я плачу, сдержаться уж я не могу,

Белый стерх, белый стерх, я тебя потерял,

Белый стерх, белый стерх, ты куда-то пропал.

 

 

 

 

СТАРЫЕ ПОДРУГИ

 

Нерадивая, непутевая,

Ива выросла там у обочины,

Всей роднею своею заброшена,

Как сорняк за околицей выросла.

 

Несмышленая, неказистая,

Четверть века росла одинокая,

Степным ветром немного взъерошена,

Им одним и судьбою обласкана.

 

В сорок первом война сумасшедшая

Разогнала деревню по кладбищам,

А ее разломала, несчастную,

Разорвала и взрыла обочину.

 

Так полвека с соседкой-старухою

Все глаза на дороге проплакали,

Вот и стала та ива плакучая,

Но от стужи лишь только могучая.

 

Одинокая и печальная,

Постарела, седая, как выцвела,

На колени с соседкою рухнули,

Сыновей не дождавшись, уставшие…

 

 

 

 

КРИЧИТ ОРЕЛ

 

Орел кричит,

Так режет слух,

Поднялся высоко, кружит,

А небо синее звенит,

А небо синее звенит,

И я, как в детстве, с ним лечу.

 

Все вверх и вверх,

Так высоко,

Поднялись вместе к облакам,

Где только звезды и стрижи,

Где только звезды и стрижи,

Кричат и кружат в синеве.

 

Вот так вся жизнь,

Одни мечты,

Но детская мечта жива,

Она наивна и мила,

Она наивна и мила,

Поднялся в небо коростель.

 

Орел кричит,

Так режет слух,

О как мучительны мечты,

И ползать только мне дано,

Вот так с мечтою и уйду…

Вот так с мечтою и уйду…

 

 

 

 

КАДРИЛЬ

 

От токовали лысые опушки,

Тетерки потянулись по кустам,

И загорелись у берез макушки,

Стерня парит легонько по полям.

 

А я сижу у шалаша, любуюсь,

Завороженный утренней зарей,

И в голове сам образы рисую,

Как Пластов писал кистью на холсте.

 

Посеребрило утренние склоны,

Морозец-забияка придавил,

И загорелись милые просторы,

А тетерев березки облепил.

 

Сижу хмельной от утренней услады,

Вдыхая целомудренность зари,

А вдоль по речке сизые туманы,

Разнежились, не проронив росы.

 

Я восхищен твоею добротою,

Природу до безумия люблю,

Пускай больной, с потерянной душою,

Ее я до небес боготворю.

 

Уже к восьми зашевелились хаты,

И с эхом забрехал соседский пес,

А я балдею от такой награды,

Что пробирает душу аж до слез.

 

От токовали лысые опушки,

Отшелестел подсохший чуть ковыль,

А две березки, милые подружки,

Все утро танцевали мне кадриль.

 

 

 

 

УШЕЛ МОЙ ДРУГ…

 

Рассвет погас…

Повисла мгла…

Куда идти и как мне жить?

А чайка бедная кружит

И камнем падает в волну.

А чайка бедная кружит

И камнем падает в волну.

 

Мой друг ушел…

Оставив нас…

И пусто, пусто на душе,

Лишился я второй руки,

О как же жутко, жутко мне…

Лишился я второй руки,

О как же жутко, жутко мне…

 

Рассвет погас…

Повисла мгла…

И коршун вьется надо мной,

А я без глаза как слепой,

А он клюет уже второй.

А я без глаза как слепой,

А он клюет уже второй.

 

Мой друг ушел…

Оставил нас…

И я уже совсем без глаз,

И я в истерике кричу,

Вот камнем вниз я падаю.

И я в истерике кричу,

Вот камнем вниз я падаю.

 

 

 

 

СТАРИКИ

 

Хромой старик упал у камня,

До храма так и не дошел,

Сорвалась свора шавок злая,

Зипун срывая за подол.

Сорвалась свора шавок злая,

Зипун срывая за подол.

О что за жизнь, сухая доля…

Будь проклят этот жуткий мир,

К чему теперь хмельная воля

И этот сумасшедший пир…

К чему теперь хмельная воля

И этот сумасшедший пир…

 

Вот так вся жизнь, одно мгновенье,

И руку некому подать,

А он всем нам дарил веселье,

И близким не давал страдать.

А он всем нам дарил веселье,

И близким не давал страдать.

Упал отец, о где мы были?

Гитара вон легла у ног,

Он не допел, порвались жилы,

Да будь ты проклят, тот порог.

Он не допел, порвались жилы,

Да будь ты проклят, тот порог.

 

Хромой старик, отец семейства,

Он просто работяга был,

Но вот судьба, какая стерва,

А он так Отчий Дом любил,

А он так Отчий Дом любил.

 

 

 

ПЕЧЕНКА

 

Кровавый след ползет по снегу,

То ляжет он, то вдаль идет,

Загнали в чащу злого вепря,

А он, как леший, все орет.

 

То он застонет, зарыдает,

Упал под старою сосной,

К обрыву еле сам добрался,

И замер вкопанной скалой.

 

А вдалеке хрипела свора,

Гоняла все по кругу след,

Грызет друг-друга у оврага,

Несут по полю сучий бред.

 

Ее охотники загнали,

Лежат, морозят языки,

Друг дружку суки покусали,

Но благо, это не клыки.

 

Кровавый след ползет по снегу,

Мужик курковку навострил,

Он вепрю ниже холки метит,

И грянул выстрел, вепрь свалил.

 

Вот где уж суки отвязались,

Обгрызли уши кабану,

По лесу ночь еще орали,

Писали кровью по снегу.

 

Кровавый след ползет по снегу,

К полночи к дому добрались,

Печенка сладкая под рюмку,

Соседи все вон собрались.

 

 

 

 

МАТЕРИНСКАЯ ДОЛЯ

 

Ива печальная, ива плакучая,

Ветром надломлена и вся растрепана,

Жизнь у околицы словно промчалась,

С бабкою старою вместе остались.

 

Жили и плакали так на обочине,

Окна соседские все заколочены,

Войны промчались грозные, злые,

Боже, ужасные и сумасшедшие.

 

Горькие слезы век проливали,

С бабкой на пару мы горевали,

Так на обочине годы растрачены,

Хаты кручинятся, все позаброшены.

 

Ива печальная, ива плакучая,

Что ты согнулась, плачешь могучая?

Вместе с Россией вы поднимались,

Но на коленях вы не остались…

 

Сколько страдали, вынесли горя,

Эх, материнская, терпкая доля,

Так и стоим мы, взор убегает,

Только вот слезы больше роняем…

Так и стоим мы, взор убегает,

Только вот слезы больше роняем…

 

 

 

ВЕСНА ПРИДЕТ

 

Весна придет, растопит льды,

И жизнь намного станет легче,

Надеюсь, сбудутся мечты,

Вон журавли кричат на небе,

И терпкий аромат травы.

 

О как кружится голова!

Порой сознание теряю,

Черемуха вновь зацвела,

Как удержаться, я страдаю,

Она с ума меня свела.

 

Дурманит голову, кружит,

Ну как весною удержаться?

Когда душа сама летит,

Чтоб в той ночи с тобой остаться,

А сердце пляшет и вопит.

 

А журавли кричат весной,

И все как в детстве торжествует,

Они вернулись вновь домой,

И сердце празднует, ликует,

Они летят к себе домой.

 

Весна придет, растопит льды,

Яверю, братцы, станет легче,

О как кружатся журавли,

Вон клин кружит, кружит на небе,

Весна придет, растопит льды.