СЛОМАННОЕ ПЕРО…
Пишу сто строчек на листе,
Моя в них боль и боль утраты,
За Украину боль во мне,
Такая боль, такая боль,
Надорван нерв души моей.
Мир опустел, кругом ценизм,
Теряю жизни своей смысл,
На Украине вновь фашизм,
Фашизм, фашизм,
На Украине вновь фашизм.
Пишу, царапает перо,
А мысли в голову не лезут,
Как будто вляпался в дерьмо,
Кругом дерьмо, одно дерьмо,
В душе воняет, все дерьмо…
Мир опостылел, суета,
Зачем мне это, братцы, надо?
А кровь все капает с пера,
Перо скрипит, перо скрипит,
Оно ломается, кровит.
Недописал, мне тяжело,
Но недосказанность терзает,
Сидит занозой глубоко,
Пронзает сердце, сердце ранит,
Сидит так в сердце глубоко.
СТРОЧКИ
Строчку слеза размывает,
Только сажусь за перо,
Я как мальчишка рыдаю,
Пишется так тяжело.
Больно писать о народе,
Тот, что слепой и молчит,
Только твердит о свободе,
Червь глубоко в нем сидит.
Только строку не отмыть вам,
На тебе… краской в лицо,
Кровь стариков не сотрете,
Нате… еще вам, еще.
Больно писать о народе,
Совесть, которой продал,
Сало намажьте и жрите,
Кровь матерей он сосал…
Строчка плывет, не ложится,
Руки по локоть в крови,
Но я надеюсь, вам снится,
С чем на Майдан вы пришли.
НА ПОРОГЕ ВОЙНЫ…
Что вы брызжете грязной слюною,
Костью в горле Россия для Вас,
Ну, давайте, пример приведите,
Хоть один, хоть разок, но сейчас…
Что неймется, землицы все мало,
Жаба душит, сосет изнутри,
Близорук оказался Обама,
Вам Европа аукнет в ночи.
Что вы брызжете грязной слюною,
И народы за быдло держать,
Все кошмарите длинной рукою,
Ничего, будет что порубать.
На корню всех и все поскупили,
Не коробит фашистская кровь,
Украину фашистам отдали,
Всю Европу охватит та боль…
Что вы брызжете грязной слюною,
Боже, дай им прозрения там,
Дай народам понять все душою,
Не сдадим мы Россию врагам.
СВОБОДА!
Хаты белые… кровь мы отмоем,
Атаману построим дворец,
Цветники по степи мы рассадим,
Вот и все, геноцида и нет…
Хаты заново все мы забелим,
Пусть Тарас нам Шевченко поет,
Добела мы Майдан свой отмоем,
А историю сложим потом.
Все напишем, поверьте, как надо,
Вон и Меркель с геройской звездой…
Настругаем хохлят сколько надо,
Мир придет, он в душе, он со мной.
Зацветет степь, пусть белые маки,
Но свободно дышать казаку,
Мы Заветы свои написали,
Плыть свободно теперь по Днепру.
Хаты белые, белые, белые,
Украина казакам дана,
А окраина пусть у кацапов,
Украина свободна всегда!
ПОСЛЕ ГРОЗЫ
Высохли мокрые ивы,
Тучи закат разорвал,
Плачут потрепаны нивы,
Ветер их сутки трепал.
Вниз по затону туманы
Стелют седой пеленой,
А вдалеке все раскаты,
Скрылись за сильной грозой.
Сумерки давят с востока,
Вон и луна поползла,
С ивы на волны скользнула,
Гребень схватив, поплыла.
С ветром и ивы запели,
Вторит им лес чередой,
С громкой цикадой звенели,
С ночью глухой и слепой.
Только луне все не спится,
Холод по небу ползет,
Третий мне сон уже снится,
Изредка филин орет.
Свежесть с Днепра долетает,
Волны ласкают яры,
За ночь жара отпускает,
Росы на травы легли.
Ивы поют над волною,
Сколько воды утекло,
Но на востоке с зарею
Солнце на небо взошло.
КОРЯВЫЕ СТРОЧКИ…
Строчка коряво ложится,
Как мне о брате писать,
Лучше пойти помолиться,
Но не могу я молчать.
Память с годами теряют,
Так уже было ни раз,
Но не сотрешь в жизни строчку,
Пусть молодежь помнит нас.
Нет, не совру, не дождетесь,
Горькую правду пишу,
Годы пройдут, вы проснетесь,
Ну а сейчас я стерплю.
Знаю, кому-то не в жилу,
Горько грехи признавать,
Но не подставлю я спину,
Чтобы себя отстегать.
Вспомним Тараса Шевченко,
Воли, так мало ему,
Ну а теперь Порошенко,
Волю бери, не хочу…
КАЗАЧЬЯ КРОВЬ…
Кровь казаков застоялась,
Чешутся всласть кулаки,
Бате по яйцам досталось,
Ходят гурьбой казаки.
Вон на Майдане собрались,
Всякой на выбор шпаны,
Пыль заглумила, поднялась,
Батя взял в руки брозды.
Эх, атаману неймется,
Шашкой им дай помахать,
Вон как цинично смеется,
Кости им дай поломать.
Эх, по степи резво скачет,
Только нагайка свистит,
Как черный ворон пугает,
Словно в экстазе вопит.
Кровь казаков застоялась,
Сбрызнули чуть на Майдан,
Бате легонько досталось,
Он потом нам по соплям.
НА РАЗВАЛИНАХ МАЙДАНА…
Среди развалин на Майдане
Старик как раненый упал,
Он закричал, увидев сына,
Упал на землю и лежал.
Ему всего лишь девятнадцать,
Какая сука та судьба,
В семью ворвалась, в нашу душу,
Еще ребенка забрала.
Нет оправданья тем фашистам,
Стреляют с криками «ура»,
«ура свободной Украине»,
Идет гражданская война.
Нет оправданья Порошенко,
Лукавит, хитрая змея,
Она ребенка укусила,
Вот он в крови весь у столба.
Не спи, мой сын, молю, проснись же,
Не вынесет родная мать,
Орал, кричал, молил он Бога,
Остался там он с ним лежать.
За ними мать, к мольбам взывая,
По сумеркам кричит одна,
Она на кладбище, рыдая,
Вот так с ума она сошла…
Среди толпы там, на Майдане,
На том столбе могильный крест,
Девчонка юная, седая,
С мальчонкой повторяет – нет!
ГРОЗЫ…
Брызнули вешние грозы
Кровью увядших седин,
Нет, не цвести теперь розам,
Степь затянула полынь.
Боже, мой мир обезумел,
Волки порвали Майдан,
Мы не могли и подумать,
Верить кошмарным тем снам.
Гложет своей пустотою
Вечность несказанных фраз,
Но не воспрянешь душою,
Степь вся больна от проказ.
Пение птиц и не слышно,
Ветры уныло свистят,
А на душе так паршиво,
Мучают мысли, свербят.
Брызнули вешние грозы
Кровью родных матерей,
Нет уж былой Украины,
Вольно, зато веселей.
ОДИНОКИЙ ВОЛК…
Родной мой отец, не гони,
Мне некуда больше идти,
И так десять лет жил в степи,
Прошу об одном, не гони.
Наколки смущают тебя,
То свастики черной кресты,
А цепь, я дерусь за себя,
За волю сжигал я мосты.
Десяток кацапов убил,
Шпану их нагайкой стегал,
Я спины до крови лупил,
Напалмом их хаты сжигал.
Но ты же мне сам говорил,
Все детство твердил, голодал,
Как я, ты свободу любил,
Да, вспомни же, сам воевал.
Родной мой отец, не гони,
Я вольный казак, как и ты,
А кровь, кровь отмоют дожди,
Мы воле и клятве верны.
Поверь мне, что я не фашист,
Казак я тот вольный в степи,
Здоровый мужской эгоизм,
Все брешут подонки они.
Родной мой отец, не гони,
Мы свастику смоем в ночи,
Устал я выть волком в степи,
Прошу об одном, не гони…
В ДНИ ТРАУРА
Я сына приведу вновь на Майдан,
Поклонимся мы тем Святым местам,
Но только не орать, не воевать,
Поплакать, постоять, погоревать.
Припев:
Поклонимся, поклонимся Святым,
Поклонимся всем мертвым и живым,
А матеря, пускай они скорбят,
Поклонимся за всех своих ребят.
На Украине траур, тишина,
Как надоела нам давно война,
Мы молимся, пусть пушки замолчат,
Пусть старики и дети чуть поспят.
Припев:
Поклонимся, поклонимся Святым,
Поклонимся всем мертвым и живым,
А матеря, пускай они скорбят,
Поклонимся за всех своих ребят.
Я сына приведу вновь на Майдан,
Назло фашистам, лютым тем врагам,
Пусть костью в горле станет детский плачь,
И от удушья скорчится палач.
Припев:
Поклонимся, поклонимся Святым,
Поклонимся всем мертвым и живым,
А матеря, пускай они скорбят,
Поклонимся за всех своих ребят.
БЫТЬ БАЗЕ В ОКЕАНЕ
Всколыхнулась вновь зыбь в океане,
Потянулись на Кубу гонцы,
Боже мой, там же братья остались,
Что по крови, не то что козлы.
Пусть уроком для нас это будет,
Прослезиться здесь даже чурбан,
Год назад отдыхая на Кубе,
Понял многое…, братцы, я сам.
Брат не тот, что с улыбкой встречает,
Сам ночами заточку точил,
Брат твой тот, что рыдает ночами,
Приползая помочь уж без сил.
Пусть уроком для нас это будет,
Главно, выводы сделать успей,
Нет, мы братьев своих не забудем,
Мы с Фиделем навеки, поверь.
Всколыхнулась вновь зыбь в океане,
Путин с Кастро, как прежде… тогда:
Нет осадка – любовь в том стакане,
Мы родные, поверь, навсегда.
ВОЛЬНАЯ…
Отпустите хохлов в Украину,
Что им грязь меж кацапов топтать,
Им в Европу окно вон открыто,
И зачем им в России страдать.
Отпустите, пусть с миром уходят,
Им свободно дышать не дают,
Миллионов в Россию загнали,
Издеваясь, житья не дают.
Отпустите их в степь надышаться,
Волю вольную дай казаку,
Но, а мы чуть поплачем, что делать,
Без свободы нет жизни ему.
Отпустите в Европу скорее,
Круассаны там слаще давно,
Я прошу всех славян, не держите.
Им без воли дышать тяжело…
Отпустите их всех в Украину,
Им Россия давно уж не мать,
Дай им вольную, и побыстрее,
Сколько можно вот так их держать.
КАЗАКИ, НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В ДЕТЕЙ…
Хохлы, не стреляйте в детей,
Пускай старики доживут,
В степи пусть цветы доцветут,
Хохлы, не стреляйте в детей.
О Боже, что стало с землей!
Фашизм по Европе ползет,
Фашизм из утробы орет,
О Боже, что стало с землей!
Как можно народам так лгать,
Должно же быть что-то Святым,
Своих как детей мы растим,
Как можно народам так лгать.
Дай Боже слепому прозреть,
Дай слабому силы чуть-чуть,
Голодным не дай умереть,
За что нам такая вот смерть?
Хохлы, не стреляйте в детей,
Весною пусть степь зацветет,
Пусть боль понемногу уйдет,
Хохлы, не стреляйте в детей.
СТАРИК…
Стоит старик, весь плащ оборван,
Слегка стесняясь у крыльца,
У входа в храм стоит с поклоном,
Тепло исходит от лица.
Он весь согнулся, посох держит,
Рука невольно чуть дрожит,
С порывом ветра пошатнулся,
Но гордый взгляд он свой хранит.
Стоит, угрюмый взгляд насупил,
Но милости не просит он,
Но обойти его не смог я,
В его словах я слышу стон.
Как оказалось, жизнь крутила,
Он за Россию спину гнул,
Война вот, стерва, подкосила,
Был ранен, чуть ли не уснул.
НА ЗАКАТЕ…
Прошу, соловей, не кричи,
Не надо мне душу так рвать,
Устал от весны я страдать,
Прошу, соловей, не кричи.
Сиреневый млеет закат,
Теряясь в короткой ночи,
О Боже, хочу я любви,
Мой ангел, молю, приходи.
Прошу, соловей, не кричи,
Родные спокойно пусть спят,
А милые ждут и грустят,
Прошу, соловей, не кричи.
Украдкой ползу под плетень,
Крапивой лицо обстрекал,
Девчонку свою обнимал,
Ее я везде целовал.
Прошу, соловей, не кричи,
Терновник в кровь руки мне рвал,
Как я в том экстазе орал,
Прошу, соловей, подожди.
Прошу, соловей, подожди…
ГОЛЫЕ СТЕПИ…
Ах, поля мои голые, милые,
Взор цепляют лишь остовы труб,
На Майдане девчонки красивые,
Дрочат улицу, скрежет от зуб.
Вон от злости фашистской прозревшие,
Сапожищем растоптана плоть,
Как те совы ночные ослепшие,
Сыпят камни, брусчатку и соль.
Сорняки народили бендеровцы,
Дьяволята под юбкой у них,
Под бейсбольные биты вон стелятся,
А от травки щекочет у шлюх.
Все святыни облеваны рвотиной
Поколеньем упущенных лет,
Жизнь отплатит нам жестким посмешищем,
За надруганный совестью крест.
Ах, поля мои голые, милые,
Пепелищем укрыта земля,
Не растут васильки мои синие,
Горько плачут в степи матеря…
СТРАШНАЯ ВОЙНА…
Война страшная в дверь постучалась,
А мы настежь раскрыли ее,
Как волчица, она огрызалась,
И глумилось одно воронье.
Нет в кровавой войне победивших,
Стучит в окна голодная смерть,
А на улицах трупы погибших,
Кругом выжжена голая степь.
Мы наивно не видели язвы,
А фашизм расползался давно,
Вон по всей Украине гангрены,
И кресты закрывают лицо.
По земле расползает зараза,
Вот бы дальше на Запад ползла,
Чтобы Меркель сама застонала
И народу в глаза не врала.
Война страшная в дверь постучалась,
На кого мне молиться теперь?
Ночью смерть истерично смеялась,
А фашисты ввалились к нам в дверь.
Нет, мы сами во всем виноваты,
Ее надо под корень рубить,
Кто родится от этой заразы,
Пусть уж лучше растет здесь полынь.
Война страшная в дверь постучалась,
Боже миленький, верю в тебя,
Вот надежда одна и осталась,
Покраснела от крови земля…
ПОБЕДИТЕЛИ…
Победителей нет у войны,
На погосте сплошные кресты,
Взять вот так …, извалять без нужды,
Потерялись в степи казаки.
Казаки, казаки,
Едут, едут по Майдану,
Припев:
Едут казаки.
Казаки, казаки,
Едут, едут по Майдану,
Едут казаки.
Что, славяне, где братья мои?
Вон в Одессе пылают костры,
Кто спасет нас от этой войны?
Где вы братья мои казаки.
Казаки, казаки,
Едут, едут по Майдану,
Припев:
Едут казаки.
Казаки, казаки,
Едут, едут по Майдану,
Едут казаки.
Все пройдет, правосудие будет,
Люди встанут из пепла с колен,
Будет суд, Порошенко осудят,
Боже мой, ну к чему этот плен…
Казаки, казаки,
Едут, едут по Майдану,
Припев:
Едут казаки.
Казаки, казаки,
Едут, едут по Майдану,
Едут казаки.
НОЧЬ…
У ветра прошу, не гони,
Я сбился с ночной колеи,
Не видно дороги в пути,
У ветра прошу, не гони.
Темно как, хоть глаз ты коли,
А ноги цепляют ковыль,
Нет мочи уж вовсе идти,
И горько, как в горле полынь.
А вон за Днепром огоньки,
Но только туда не доплыть,
Хоть волком завой в той ночи,
Ни звезд, ни луны, как тут выть.
Вот сел на яру, Боже, жуть,
Там бездна, одна темнота,
Вода где-то там аж бурлит,
И плещется в берег волна.
У ветра прошу, не гони,
Рассвет неизбежно придет,
Укрой ковылем в той степи,
А мама пускай подождет.
Темно, заплутал я совсем,
Вот-вот и с яра завалюсь,
Сижу, не пойму, вот зачем,
О Боже, не дай мне уснуть.
У ветра прошу, не гони,
С обрыва ползком до степи,
Пускай в ковыле я очнусь,
У ветра прошу, не гони.
ОТКРОВЕННЫЙ ФАШИЗМ
Нет, не бывать Украине,
Лучше Бендеровск к лицу,
Братом мне не был фашист тот,
Русский был брат казаку.
Продали Родину, суки,
Продали всю на корню,
Терпит Украина муки
За ненасытность свою.
Нет, не бывать Украине,
Глотку грызут пауки,
Все передрались в той банде,
Там лишь фашисты одни.
Будут майданы, поверьте,
В душах фашизм, глубоко
Станут глаза голубые,
Будет война все равно.
Нет, не остынут арийцы,
Будут евреев сжигать,
Следующий Харьков с Одессой,
Будут подряд всех стрелять…
Воли всегда не хватает,
Не была б волей она,
Если б ее запрягали,
Вешали всем стремена.
Вот чудаки, позабыли,
Что у фашистов совсем
Не было волюшки-воли,
Им, костоломам, зачем?
ПЕПЕЛ
Пепел кружится над степью,
В горле осел как свинец,
Харкаю алою кровью,
Чувствую, все, не жилец.
Рухнул мой конь у ограды,
Навзничь лежу в ковыле,
Слезы текут от досады,
Так нелегко, братцы, мне.
Пепел тихонько ложится,
Падая мне на лицо,
Только вот это не снится,
Встать мне уже нелегко.
Вот и меня зацепило,
Десять шагов не дошел,
Долго вот так и лежал я,
Мама, родная, я шел.
Пепел лицо засыпает,
Чувствую, кто-то подсел,
Глаз приоткрыл, это ворон,
Бедный, с Майдана летел.
ПЬЯНАЯ ЧЕРЕМУХА
Весной черемуха пьянит,
А «Сон-трава» меня дурманит,
Лишь цвет калужницы бодрит,
Он так бодрит, куда-то манит,
Он голову мою кружит.
Как соловей, всю ночь глумлю,
Опять весною потерялся,
Я как тот ландыш зацвету,
Я весь в цвету поизвалялся,
Как соловей, всю ночь глумлю.
Весною седина цветет,
Мне страшно даже в это верить,
Влюблен в цветок чужой, хмельной,
И мне не страшно даже смерти,
Хочу любить, орать весной.
Пусть изваляюсь весь в грязи,
Ползу ночами по ухабам,
Пусть страсть мужская закипит,
Пускай кипит и пышет жаром,
Коль соловей во мне вопит.
Весной черемуха пьянит,
В рассвете розовом сияет,
Душа моя всю ночь глумит,
Она глумит, с собою манит,
Весной черемуха пьянит…
Весной черемуха пьянит…
МИЛЫЕ ПРОСТОРЫ
Россия, милые просторы,
За глаз цепляется стерня,
Все как у Репина в восторге,
Ликует и поет земля.
Там рощи шепчут шаловливо,
В убранстве золотом поля,
Там грозы кружат озорные,
И рвется стремя у коня.
Россия, милые просторы,
Моя Великая страна,
Здесь Репин рисовал узоры
И прославлял ее, любя.
Здесь Волга волны расплескала,
И степь бескрайняя бежит,
Тайга веками бушевала,
Орел степной всегда кружит.
Россия, милые просторы,
Куда ни кинь взгляд – все леса,
Ты в тундре затеряешь взоры,
Россия – гордость за тебя!
ИСТОРИЯ…
Столетья канут неизбежно,
Но память в нас всегда жива,
О только б люди не поспешно
Писали правые дела.
Как больно, братцы, за Россию,
Когда мы сами врем себе,
Мы чтим фальшивую стихию,
Но как уснуть в кошмарном сне?
Кому писать, кому поверить?
Мы тайны до сих пор храним,
Мы прячем правду всю в застенках
И правим, душами вершим.
Да, к сожаленью, так бывает,
Что правда, горькая порой,
Она сечет, потом рыдает,
Но это было все со мной.
Столетья канут неизбежно,
И кто-то спросит потом с нас,
Зачем мы врали так поспешно,
То поколенье спросит с вас.
Зачем историю мараем,
Зачем все прячем от людей,
Потом себя не оправдаем,
И с каждым годом все сложней.
Столетья канут неизбежно,
Нам поколенья не простят,
За слабость мы свою в ответе,
Те язвы ноют и кровят…
ГРУСТНЫЕ ГЛАЗА…
Смотрю в глаза я президенту,
Хочу увидеть жизни смысл,
В них столько грусти и смущенья,
За всех за нас он прожил жизнь.
Толпа злорадствует, ликует,
Вновь на Майдане суета,
Кличко в объятиях смакует,
Им мать родная – Сатана.
Во всем Россия виновата,
Соседи – это уж смешно,
И только Путин, он все верит,
Придет то время все равно.
Но мы устали в это верить,
Пускай горит в аду Майдан,
Раскол там, братцы, неизбежен,
Ну что молиться нам векам?
Смотрю в глаза я президенту,
Улыбку жду, вот проскользнет,
Лукавит – мудрый вот и верит,
Все ждет, прозрение придет.
Да поколения все стерпят,
Россия, братцы, велика,
Она накормит и напоит,
Такая у нее судьба.
Смотрю в глаза я президенту,
Они по-прежнему грустны,
Но я не вижу в них ответа
За годы, что мы с ним прошли…
АЙВАЗОВСКИЙ…
(ЛЮБОВЬ К ЖИЗНИ…)
Как не влюбиться мне в тебя,
В ту бирюзовую пучину,
Страдать, как он писал картину,
И так, как он, любить тебя.
Как Айвазовский быть в бреду,
Достигнуть в страсти совершенства,
Парить как чайка на ветру
И воплощать на холст блаженство…
О как поймать мне ту мечту…
Припев:
О море, море, как ты прекрасно,
С шумом прибоя, с пеньем в ночи,
О море, море, как я несчастна
От той разлуки и от любви.
А ты приходишь с бурей и штормом,
Пусть весь заросший и во хмелю,
Ты возвращаешь страстью и стоном,
Терпкий, соленый вздох от любви.
Вот мы взлетаем вверх от блаженства,
И я с обрыва в море лечу,
Как ты прекрасна, как ты красива,
С гомоном чаек вместе кричу.
Припев:
О море, море, как ты прекрасно!
С шумом прибоя, с пеньем в ночи,
О море, море, как я несчастна
От той разлуки и от любви.
ДОРОГА В НИКУДА…
Раз-два, вот мы под стол пешком пошли,
Раз-два, вот школу мы уже прошли,
Мы голубей своих гоняли,
На деньги в стеночку играли,
Девчонок брали по любви.
Гитара пела во дворах,
Хоть было все не просто так,
За колбасой мы глотку драли,
В очередях всю жизнь стояли,
Но это молодость моя.
Раз-два, и я стою уж у станка,
Раз-два, ругает дома вновь жена,
Но мы на майские гуляли,
Движок «Рубином» заправляли,
Жизнь через край была полна.
Зачем теперь цинизм такой,
Народ же видит, не слепой,
Глаза так можно всем замылить,
Но вот свободу не осилить,
И нам, поверь, не ерунда.
Раз-два, мы на Болотную идем,
Раз-два, пока без смысла глотку рвем,
Но вот зачем нам показуха,
Коррупция жрет и разруха,
И та дорога в никуда…
О КАК БОЛИТ ДУША…
О как же больно… за Россию…
За всех скорбящих матерей,
Что в их глазах уж нет надежды,
Лишь боль утраты сыновей…
Сухой ковыль протяжно стонет,
В нем убегает вдаль большак,
А у березки вновь старушка
Уже приходит просто так.
Кого просить? Кому молиться?
Дай хоть надежды ей глоток,
Хочу пред нею повиниться,
Что я с войны пришел живой.
Подбросил ей письмо, что с фронта
Когда-то сам его писал,
Как на большак она бежала,
А я все плакал и рыдал.
Жива надежда, нет сомненья,
Она писала письма всем,
Не дай же ей, прошу, прозренья,
Пусть ждет и верит все о нем.
Сухой ковыль протяжно стонет,
Но степь весною зацветет,
Придет моя, моя старушка,
Совсем согнувшись, но идет…
О как мне больно за Россию!
За матерей, что у окна
Всю жизнь так ждут, слезу роняя,
За сыновей болит душа…
ПОДАЙТЕ МИЛОСТЫНЮ ЕЙ…
У входа в храм стоит старушка
В пальто, протертое до дыр,
А паперть заметает вьюга,
Ее все гонит на обрыв.
Она все ждала, сын вернется,
Забрал его Афганистан,
Молила Бога за ребенка,
Но, видно, он не слышит там.
Отца пять лет как схоронила,
Уж слезы выплакала все,
Так на большак одна ходила,
Молила: «дайте сына мне».
Смотрю в глаза ей, не сдержаться,
В них боль России за детей,
Но в них не вижу покаянья,
Ужасно, веры в них там нет.
Зато тропинка уж седая,
Что вдаль уводит на большак,
Она от слез и состраданья
Покрыта солью, как асфальт.
Скорбит Россия о погибших,
О сколько горя! Сколько войн!
А мать вон нищая у храма
Ждет подаянье, гнет поклон.
Воспрянь, мужик, уйди, похмелье,
Нельзя смотреть на матерей,
Когда они ждут подаянье,
Подайте милостыню ей…
КЛИЧКО…
Держите, братцы, не сдержусь я,
Я не могу на все смотреть,
Как те хохлы срут на Россию,
Да сколько можно все терпеть.
Кличко вон с лозунгами лезет,
А сколько злости в тех глазах,
Он рвет рубашку, весь звереет,
О Боже, сколько желчи там.
Обидно то, что мать пинают,
Ему помосты, он дерьма,
К ним всем идет она с душою,
А им лишь крови только дай сполна.
Нет, видно, нас года не лечат,
Послать их к черту, пусть идут,
Раскол давно уже намечен,
Пусть референдум проведут.
Лиса «Залежня» вот не дура,
Грудь от двух маток пососать,
А на Майдане всех накормят,
Вот только надо поорать…
ЭХ, МА…
Какой там «Черный человек»,
Да это все ребячий смех,
Чуть во хмели под меланхолье
Да под широкое раздолье
Есенин в дреме написал.
Эх, ма… вот если б денег была тьма,
Тогда бы наш любимый гений
Писал бы только лишь от лени,
Но Русь была бы, но не та…
Эх, ма… вот если б денег была тьма.
Цветут гречишные поля,
И это все – моя земля,
Ютятся хаты где-то с краю,
Но я, поверь, не унываю,
Зажглась алая заря.
Эх, ма… вот если б денег была тьма,
То я б в сиреневом саду,
Гонял бы желну на ветру,
Россию-мать свою любил,
Лобзал закат, боготворил.
Эх, ма… вот если б денег была тьма.
СТАРИК…
Стоит старик, весь плащ оборван,
Слегка стесняясь, у крыльца,
У входа в храм стоит с поклоном,
Тепло исходит от лица.
Он весь согнулся, посох держит,
Рука устала, чуть дрожит,
С порывом ветра пошатнулся,
Но гордый взгляд он свой хранит.
Стоит, угрюмый, взгляд насупил,
Но милости не просит он,
Не обойти его не смог я,
В словах я слышу только стон.
Как оказалось, жизнь крутила,
Он за Россию спину гнул,
Но пуля стерва подкосила,
Был ранен, чуть ли не уснул.
Был генералом, кровь и слезы,
Мальчишек сколько схоронил,
А жизнь, несбыточные грезы,
О Боже, скольких сам учил.
Одно на фронте все понятно,
Передовая, вот он враг,
Но на гражданке жизнь другая,
Когда твой сын тебя предаст.
У входа в храм стояли долго,
Но я не выдержал рассказ,
Слеза сама бежит невольно,
Какой жестокий мир у нас…
Слеза сама бежит невольно,
Какой жестокий мир у нас…
СЛАВЯНЕ
Славяне, братья, обнимитесь,
Ну сколько можно воевать?
Уж лучше вместе повинитесь,
Чем так без толку все орать.
Над нами мир давно смеется,
Одни злорадствуют в тиши,
А на Майдане кровь все льется,
Давно повырвали чубы.
А что им дело до России,
Ей можно плюнуть, это ж мать,
Она простит хмельного сына,
В толпе удобно всем кусать.
РЕПЕЙНИК
Репейник носится по полю,
В степи седой от ковыля,
В России душу успокою,
Цепляет милая земля.
Здесь Отчий дом, скучают хаты,
Переполняет грусть, мечты,
Здесь на погостах наши мамы,
Приходят детские к нам сны.
Бежит дорога через поле,
Она немножечко пылит,
А рожь поспела золотая,
Вот-вот и колос зазвенит.
А с краю – сосны вековые,
Они цепляют облака,
Мазки настолько озорные,
Поет у Шишкина душа.
Но зарастает это поле,
Уж десять лет не колосит,
Репейник лезет в то раздолье
И крепко-накрепко сидит.
Вот так деревни опустели,
Погосты снытью обжились,
И только вороны глумятся,
Орут уж из последних сил.
Репейник кружится по полю,
Россия-матушка скорбит,
Она скорбит, уходят силы,
Народ вот только все вопит.
ИДИЛИЯ
Сижу, мечтаю у обрыва,
Тихонько стелется туман,
Сижу безмолвно, так красиво,
А на душе – слегка дурман.
Цветет черемуха вся в белом,
И тишина в ушах звенит,
И лишь туман в потоке с ветром
Слегка над ухом все гудит.
Под ветром лески в такт качает,
Лишь колокольчики молчат,
Смотрю, вон батя уж зевает,
Цветы черемухи пьянят.
Вдруг колокольчик как сорвался,
Он громче соловья звонит,
Он, как проказник, так смеялся,
Но леска точно вот дрожит.
О Боже, братцы, то блаженство,
С природой слиться в забытьи,
Ловить леща с отцом на Волге,
С черемухой пусть во хмели.
С утра рыбешки обловились,
Уже к дести я загорал,
Мы с батей долго говорили,
Ему я душу изливал.
О Боже, братцы, то блаженство,
Мы с ним болтали обо всем,
С природой слиться совершенство,
Я, как ребенок, петь готов.
