О Великой Отечественной войне сороковых годов не хватит романа «Война и Мир» Льва Толстого, но кто-нибудь соберется с силами и посвятит произведение этой войне. Дай Бог, чтобы он быстрей народился, пока еще все живое. Как непросто это сделать. Вот я приведу только один сюжет маленький-маленький, из воспоминаний моего очень хорошего знакомого, Михаила Показаньева, о своем сибирском селе Щелкун. И только строчкой показать участие жителей и его родных в годы войны, одна треть этих списков погибших - это Показаньевы. И потом, подумайте, как те события можно забыть, да только в этом факте целое произведение. Где была война, а где Сибирь. Вот тогда и видно, кто выиграл Великую Отечественную, а кто-то пытается перелистать историю, вот она…
Года неумолимо летят, а память постоянно возвращает к детским воспоминаниям об отчем доме и моей малой Родине, где босоногим мальчишкой рос, а характер закалялся в суровой сибирской действительности. Теперь спустя уже пятьдесят лет смотрю на жизнь со своей колокольни и понимаю, насколько сложна наша жизнь. Судьба меня побросала практически во все горячие точки, но везде я старался искренне защищать нашу Россию и свою малую Родину. Село Щелкун – это крепкое сибирское хозяйство, которое уже за несколько столетий имеет свою богатую историю.
Да, как все непросто, Россия за предыдущее столетие смогла не только пережить, но и выстоять перед врагом, который всю Европу поставил на колени, а сколько горя, крови и слёз, и все это было. Были и татаро-монголы, и война 1812 года, были поляки, латыши, и кто только не тянул свои щупальца до России. А русские продолжают осваивать Сибирь, Дальний Восток, укрепляя свои границы, вот так было основано и село Щелкун, которое к 1941 году насчитывало более тысячи домов и более четырех тысяч жителей.
Мы дети послевоенного времени, и наше воспитание прошло на живой памяти прожитых военных лет, страданий людей и горя, которое пришло в каждый дом. Четыреста моих земляков отдали свои жизни за наше настоящее и будущее.
Моя малая Родина, так меня воспитали отец и мать, школа, моя Россия – это село Щелкун, горящий Ленинград или 26 деревень, сожженных заживо с жителями под Смоленском, Брестская крепость или горящая Чечня – все это до боли мне родное. Так меня воспитала суровая Сибирь, и вся моя жизнь от рядового до генерала отдана только России.
Не хочется умничать в этой небольшой книге, посвященной погибшим за нашу Родину, и брюзжать на тяжелый крест, доставшийся нашему народу. Да, может быть, все можно было пройти по-другому. Но вот такова жизнь, и я горжусь, что родился именно в таком сибирском селе и что жизнь складывалась именно так. Такова, наверное, судьба.
Да, жизнь – непростая штука, но триста моих односельчан, а десятая часть – это мои родные – не вернулись с войны. Я часто задаю себе вопрос: «Почему прошел длинную дорогу от солдата до генерала и всю жизнь защищал свою малую Родину?». Но, наверное, для любого человека понятно, потому что в том стоне погибших в годы Великой Отечественной войны десятая часть – Показаньевы. Наверное, это мой долг, так воспитывали меня отец и мать, и я ни о чем не жалею и до конца своих дней буду передавать эту память детям. Есть вещи, которые передаются с молоком матери, с первым поцелуем отца, с первым прочитанным учебником, с первым самостоятельным шагом по жизни, только так через душу сохраняется память!
« Люди, односельчане, сверстники и молодежь, призываю Вас – Помните! Храните в своих сердцах боль старших поколений – Помните! Да пусть не очерствеют наши сердца – Помните!»
К сожалению, история бывает не совсем справедлива, а отдельные политики начинают ее трактовать, как им удобно, но был Афган, была и есть Чечня, и сколько там погибло молодых ребят, скольких похоронил я сам. Но мы никогда не должны забывать об этом, все они выполняли свой долг и защищали свою малую Родину.
Ну почему в современных учебниках истории отдельные кровавые события проходят одной строчкой? Так мы можем дойти, что скоро будет писать молодёжь: в 1941 - 1945 была Великая Отечественная война. Только мы с Вами должны помнить, что в ней погибло более 30 миллионов человек, и это наши деды и отцы, и они сражались за нас и для нас.
Детство, как оно далеко, и, вспоминая, удивляюсь, мы тогда и потом вгрызались в землю. Сейчас молодёжь более продвинутая – век электроники и информатики, а у нас более классическая библиотека, но мы Беляева и Конан Дойла протирали до дыр, передавая из рук в руки. Но не было той современной апатии, была какая-то самостоятельность. Осваивали новые территории, строили БАМ и дрались за жизнь. Да у нас и не было столько игрушек и развлечений – один саморучно выпиленный из доски автомат, и все детство играли в лапту, футбол и войну.
Велосипед – это был предел мечтаний. Но характер и сила воли были крепче, как и дружба. Вот так мы росли и мужали. Жизнь летела, только успевали годы листать как страницы.
Но все время перед глазами я вспоминал тот список погибших моих односельчан, он у меня в памяти будет вечно, у моих детей и внуков. Вот поэтому мой долг хоть в маленькой книжечке, но сохранить дорогую нам память для будущих поколений. Есть в Сибири село Щелкун, оно, как и те 26 сожженных заживо деревень Смоленской области, так же как Мамаев курган, Курская битва, Вяземский котел, в котором за день погибло более 50 тысяч человек.
Всё это было… это наша Память! В наших сердцах на века!
Сибирь, родной мой край. Сколько он воспитал сильных духом людей. Наверное, это все от необъятной широты, необузданной и целомудренной природы. Если проехать по Сибири, то поймешь, почему здесь рождаются люди с сильным характером. Да, наверное, и потому, что это моя Родина, и я ее очень люблю. И где бы я ни был, память постоянно возвращает в те нелегкие послевоенные годы. В этом, наверное, и заключается смысл жизни.
Жить! Верить! Помнить!
Михаил Показаньев.
ПАМЯТЬ!
Господи, прошу тебя, прости нас.
Грешный мир построен на костях,
Я прошу, Всевышний, не ругайся,
Коль живет в душе народа страх.
Прости нас, предавших все забвенью,
Что святыни растоптали в прах,
Что в беспамятстве нашли веселье,
То, что Землю обращаем в крах.
Прости нас озлобленных, жестоких
И не помнящих уже родства,
Обездоленных и одиноких,
Я прошу, открой же им глаза.
Посмотри, дай сильному прозренье,
Пусть уступит слабому в беде,
От чумы дай в душах избавленья,
Жизнь течет как в том кошмарном сне.
Господи, прошу тебя, прости нас,
Пусть оживут храмы и церква,
И наступит связь времен земли русской,
Пусть возгорится светом свеча.
Пусть покаянье приходит к людям,
И с прозреньем крепнет душа,
Только в вере закалятся судьбы
И Россия встанет после сна.
Господи, прошу тебя, прости нас,
И молю, дай выбраться из тьмы,
И звучит пусть колокол в народе,
Я молю, спаси нас от чумы.
ПРОЗРЕНИЕ
Господи, какая жизнь нелегкая,
Лишь молю – здоровья только дай,
Похоть одолею, хоть не просто все,
Только ты меня не оставляй.
Судьба, судьба, о как порой жестока.
Несет туда в заоблачную даль…
Судьба, судьба, о как мне одиноко.
Порою душу рвет щемящая печаль.
Господи, прости нам души грешные,
На Голгофу, спотыкаясь, лез,
Алчные от злости, беспринципные,
По костям и головам я полз.
Судьба, судьба, о как порой жестока.
Несет туда в заоблачную даль…
Судьба, судьба, о как мне одиноко,
Порою душу рвет щемящая печаль.
Господи, молю, дай избавленья,
От беспамятства убереги,
Что святыни все, мы растоптавшие,
Прикипели и живем во лжи.
Делаем все вид, что не замечено,
Создаем свой образ бытия,
А с проказой глубока отметина,
Вон от крови красная земля.
Господи, молю лишь о прозрении,
Укажи заблудшим светлый путь,
Мы спасемся только лишь в смирении,
Господи, когда же я очнусь.
Судьба, судьба, о как она жестока.
Несет туда в заоблачную даль…
Судьба, судьба, о как мне одиноко,
Порою душу рвет щемящая печаль.
ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ
Вечная память
Каленым железом
Выжгла на сердце,
Звезды горят.
Вечная память
Ранила в сердце,
Вон на погосте
Стоны ребят.
Снова в атаку,
Вперед эскадроны,
Гул самолета,
Кромешная тьма.
Брызги от крови,
Одни только стоны,
Снова контужен,
И страшная мгла.
Вечная память
Солдатам России,
Сколько героев
В землю легли.
Вечная память
Жива и поныне,
Тропки травою
Не заросли.
Встанем, ребята,
Вместе помянем,
Водка слезою,
Стерва, горчит.
Встанем, ребята,
Слезы отставить,
Водка, зараза,
В горле стоит.
Вечная память!
Сын, стань поближе,
Дай обопрусь я,
Ближе плечо.
Вечная память!
Ты меня слышишь,
Стоны в России,
Вновь горячо.
ЩЕЛКУН
Щелкун – родное мне село,
О как то детство далеко.
Сибирь, бескрайние леса,
О как кружится голова.
Здесь босоногим я мужал,
Как голубь в небе я летал.
А что суровые места
С годами, братцы, ерунда.
Характер – вот мое спасенье,
Судьбы истерзанной веселье.
МОЯ ТАЙГА
Бежит бескрайняя тайга,
Метель с характером всегда,
А я, как вепрь, все брожу,
Судьбе покой не нахожу.
Хоть генерал уже давно
И сплел московское гнездо,
Одна душа зовет в Сибирь,
Порою сам как поводырь.
С годами так щемит в груди,
То ностальгии звонари,
Что струны рвутся из груди.
ГОРЬКАЯ ПАМЯТЬ!
О, память! Память! Как всегда,
Болит назойливо душа.
Она во сне ко мне приходит,
Порой с ума наивно сводит,
Порою места не найду
В чужом гламурном мне краю,
Где правит жизнью показуха,
В похмелье судеб лишь разруха.
О, память! Память вдаль зовет,
Где сердце соколом орет.
МОЯ КОЛЕЯ
Несет, уводит колея
Туда, еще где не был я,
Порой наперекор душе
Послушна той хромой судьбе,
Хоть сердце часто мне твердит,
Порою в бешенстве вопит
Остановись, обдумай все,
Пусть мненье против, но твое.
Да, ты солдат и генерал,
Но рвется нитью и металл.
О сколько можно крови литься,
Уж лучше Бога помолить,
Но это только лишь во сне,
Пускай порой в кромешной тьме.
А колея все вдаль зовет,
Но чаще все душа орет.
РОССИЯ, МИЛЫЙ ОТЧИЙ ДОМ …
Да, я родился в Щелкуне,
Летал порою на коне,
Но отчий дом – Россия мне,
Пускай заросша в ковыле,
И струны рвутся на душе,
Но та любовь всегда во мне.
ПОВОРОТ…
Опостылел свет в противоречиях,
Заплутал в дремучем я лесу,
Сволочью не стал я в междометиях,
Крест, хоть надрываюсь, но несу.
В похоти и лжи своей купаемся,
Господи, в душе той пустота,
Над своим народом ухмыляемся, Саваном накрыла слепота.
Воронье глумится над юродивым.
На галерах Ахиллес уплыл,
А Россия мается все с суженым,
В наковальне молот не остыл.
В терапии шоковой путь праведный,
Главное, внуши теперь себе,
А народ под знамя станет правильный,
Ворожит гадалка в полынье.
Только лишь стратеги забавляются,
Заигрались в партиях своих,
А дремучий лес гудит, шатается,
Разбери своих среди чужих.
К Богу надо всем молить прощение,
Дай слепым на свет хоть посмотреть,
Как найти в душе своей смирение,
И ослабь, до крови сечет плеть.
Опостылел свет в противоречиях,
Слабый мы, доверчивый народ,
На роду России быть в мучениях,
Господи, ну где тот поворот?
ЖУТКИЙ ХОЛОД
Задрожали стекла, колокол рыдает,
Загорелись свечи, замерцала мгла,
А над мрачной церковью воронье летает,
Неужель в Россию вновь пришла зима?
Ветер нагоняет хмурое ненастье,
Поседел, прижался высохший ковыль,
Бабье лето где-то потеряло счастье,
И теперь с похмелья сладкая полынь.
Белый саван кроет, зябь дрожит от страха,
Полетели мухи, белое жнивье,
Речка засыпает, к ноябрю устала,
Только вепря ночью эхо понесло.
Волки оживились, понесло стихию,
В стаю собирает серое жулье,
А от этой стужи сердце пробирает,
А ворье летает словно воронье.
Съежились погосты, холода настали,
Зарыдала паперть, и шарманщик стих,
Черти только ночью весело плясали,
Дьякон за иконой весь дрожит, притих.
К Рождеству морозы мочи нет, сдавили,
На Крещенье речка вскрыла толстый лед.
Мы грехи свои все в проруби отмыли,
Слезы прошибает, сладкие как мед.
Задрожали стекла, колокол рыдает,
К Пасхе разговелись, и запел народ,
С вербохлестом вместе мы весну встречаем,
И над головою синий небосвод.
ХМЕЛЬНАЯ ВЕСНА
Бабы обложили, меж флажков плутаю,
По весне шныряют, мочи больше нет,
Как подранка, стервы, по кустам гоняют,
Полетел с черемух белоснежный цвет.
Вон одна прижалась, вся дрожит от ветра,
От любви хмельная, терпкая навзрыд.
Голова кружится, не найду я места,
А весна-плутовка знает, ворожит.
Очи, братцы, очи, очи вороные,
Как цыганка в смоли сладкое вино,
Хоть и молодая, груди озорные,
Эх, прижмется в страсти – судоргой взяло.
Полюбил цыганку, в омуте купаюсь,
Потерял рассудок, как с похмелья сон.
Полюбил девчонку, не ругайтесь строго,
Голову теряю в подвенечный звон.
Бабы обложили, меж флажков плутаю,
Как тот волк бродячий по ночам глумлю,
Средь черемух пьяных мучаюсь, страдаю,
Под захлеб и трели соловья усну.
Но весна с любовью вновь придет, я знаю,
Я порву оковы, в рощу убегу,
И под цвет черемух пропаду, я знаю,
Но свою цыганку все ровно найду.
Бабы обложили, меж флажков плутаю,
Братцы, помогите, вырвите меня.
От глотка хмельного, терпкого вскипаю,
Не сдержать весною моего коня.
ДЕНЬ ПОБЕДЫ
Я вам, мои родные, преклоняюсь,
И с трепетом несу опять цветы.
У Вечного огня пред вами каюсь:
Недолюбил, недосказал, увы…
Припев:
Поклонимся, живых всех призываю!
Поклонимся всем мертвым и живым!
Поклонимся, нас память возвращает,
Мы дедам и отцам своим верны.
Горит гвоздика алая, пылает,
И слезы уж от счастья на глазах,
Уж столько лет, но боль не отпускает,
С Победой поздравленья на устах.
Припев.
Раздался залп, и вздрогнули все жилы.
Не удержался – старика обнял,
О Господи, о дай ему хоть силы:
Он не дожил, пока не долетал.
Припев.
У Вечного огня народ толпится,
И все красно пылает от гвоздик,
Мой сын, прошу, будь верен,
и пусть снится,
Прошу тебя, храни победы миг.
Припев.
МОЙ СЫН
Мой сын, не торопись, присядем.
Давай, родной, немного помолчим.
Гвоздики ветеранам всем подарим,
Всплакнем немного, с ними посидим.
Смотри, родной, пока еще живые,
Они за нас на смерть когда-то шли,
За Родину, за мать они служили,
А сколько жизнь отдали, полегли…
Мой сын, смотри, прошу тебя, запомни,
Прошу тебя, ту память сохрани
И что бы ни случилось, всегда помни,
Что в мае есть святые эти дни.
Вставай, родной, поклонимся солдатам,
У Вечного огня они стоят.
Поклонимся, поклонимся, ребята,
Пусть звезды эти вечность всю горят.
Потом давай присядем на скамейке
И вспомним списки мертвых и живых,
Потом нальем из фляги фронтовые
И ветеранов всех мы угостим.
Прости, я плачу, слезы сами льются.
Поверь, что ты со временем поймешь,
И не кори других – пускай смеются,
Они готовы мать продать за грош.
Мой сын, поверь, что я горжусь тобою,
И нет сомненья: память сохранишь.
Поклонимся с открытою душою,
Мой сын, ты крепко на ногах стоишь.
ПОБЕДА
Я у камина чуточку грущу,
Хоть День Победы – праздник дорогой:
Я по отцам и дедам все скорблю,
Они погибли той шальной войной.
Припев:
Война, война-злодейка забрала,
Моя земля уж столько лет кровит.
Война, война-злодейка забрала,
Моя земля уж столько лет кровит.
Прошу жену: сегодня не ругай,
Я буду пить, пусть горькая течет.
Прошу одно: полнее наливай,
А сын простит, и он меня поймет.
Припев.
Россия-мама, милая земля!
На май березки снова зацветут,
Жнивьем покрылись милые поля,
Окопы снытью снова зарастут.
Припев.
Вербы букетик на погост несу,
Чертополох сечет мои глаза.
Смотри, сынок, могилы зарастут,
И это все проклятая война.
Припев.
НАБАТ
К Вечному огню опять спешу я
Поклониться, ветераны, Вам,
Боже, с каждым годом вас все меньше,
Как же больно мне от слез глазам!..
Припев:
Набат звучит, о как меня он манит,
Набат в груди клокочет и орет.
Шестьдесят уж пять как пролетело,
Но Россия поднялась с колен.
В День Победы песнь всегда летела,
Только стоны слышатся от стен.
Припев.
Я к Скорбящей матери склоняюсь,
Припаду хоть к каменным ногам,
Здесь людьми овраги набивались,
А весной красно от крови там.
Припев.
Сколько горя вынесла Россия,
Сколько горя, материнских слез,
Как страшна война и та стихия,
Нет в ней счастья и счастливых грез.
Припев.
Колокольни, бейте сколько можно,
Пусть весь мир услышит этот звон,
То земля кричит – ей очень больно,
Из груди, от сердца этот стон.
65 -Я ВЕСНА
Калина красная
К окну склонилася,
Уж сколько лет грустит
Все у плетня.
Она, как матушка,
Одна печалится,
Что сыновей все ждет
Вон у крыльца.
Вспорхнули соколы,
Война-разлучница
Поразбросала всех –
Найди теперь!..
Твердят, что без вести
Они скитаются,
Иль хоть внучата там
Живые есть.
Устали рученьки,
Не держат, милые,
Полешки валятся
Вон у печи.
Судьба-судьбинушка,
За что бьешь, милая,
За веру в Русь свою
Меня сечешь.
Калина красная
Кропит тропиночку,
Но ноги на погост
Так не идут.
Я верю, что живы
Мои соколики,
И будет мой рассвет –
Они придут.
Калина красная,
Земля Российская,
Здесь жены верные,
Они все ждут.
А весны минули,
Их шестьдесят вон пять,
Но матеря скорбят
И все же ждут.
