ТЕБЕ, МОЙ ПИТЕР

 

Тебе, мой милый, посвящаю,

Ты, колыбель моей души.

Прости, что коегде рыдаю,

Но это только от любви.

 

Лазурью нежной ты обласкан,

Сверкаешь в яркой бирюзе,

Любимый город, ты прекрасен,

Венец России на Неве.

 

Люблю, и это все от сердца,

Без фальши никакой нужды,

К тебе всегда я возвращаюсь,

Ты — колыбель моей мечты.

Люблю…

 

 

СЫНОВЬЯ

 

Россия, гну тебе поклоны,

Гордыня честная моя.

Стою я снова у иконы

И помолился за тебя.

 

За те года, что ты страдала,

Ручьями кровь текла в слезах.

Но ты, мой город, все ж не сдала,

На растерзание врагам.

 

Любимый Питер встал из пепла

Во всем величии своем

Он для России стал, как сердце,

Родной наш дом, мы в нем живем.

 

Стою у храма Возрожденья,

Иисус свой крест несет в руках,

А Матерь Божья Вознесенья

Рыдает, глядя, вся в слезах.

 

Народ толпится вновь у храма,

СпаснаКрови гремит в набат.

А этот звон, он, словно рана,

Болит душа в колоколах.

 

Мой милый Питер, будь спокоен

Все сыновья, они в строю.

Я с вами, братцы, хоть и болен,

Отдам за город жизнь свою.

 

И это, братцы, не рисовка,

Рубашку на груди порву,

Но дьяволу сорвем мы бошку

За Русь любимую свою.

 

 

ВЕКОВАЯ СТИХИЯ

 

В крови и скромности рождалась,

Но Петр Россию прославлял.

Нева сварливая ласкала,

Дворцы, что красят берега.

 

Дворец Трезини на Фонтанке,

Венцом украсил Летний парк.

Немного скромен, но в брильянтах,

Россию в торжестве венчал.

 

«Кофейный домик»Карло Росси

Украсил парк среди скульптур,

Там где Психея лнет к Амуру,

А Аполлон средь женских рук.

 

Столетья в роскоши тонули,

А Петр самый скромный был.

Россию на костях творили,

Но закалялась в тернях муз.

 

 

«А КАПЕЛЛА»

 

Звучит, терзает «А капелла»,

Парк опустел, нависла ночь.

А голос молодой и нежный,

Он не дает покой и сон.

 

Из парка голос долетает,

Он лезет, дерзкий, мне в окно.

Он, как та дева, залезает,

В постель и нежится потом.

 

Поет на Мойке «А капелла»,

О, как те голоса звучат,

Они в кафе, что в Летнем парке…

Всю ночь к себе меня манят.

 

Июльским терпким ароматом

Чубушник голову кружит

А образ милый, нежный, чистый,

Он ворожит в годах моих.

 

Лечу сам в лоне «А капеллы»,

Там на ночь пропадаю я

С той девой, что с родни Милосской,

И Глинка с нами до утра.

 

 

ГРУСТНАЯ ВЕНЕРА

 

Тенистый дуб листву бросает,

К ногам, где Аполлон скучал.

А осень нежится в палитре,

Что август кистью рисовал.

 

Средь лип кудрявых затерялся,

И Летний парк уж опустел.

Одна довольная Венера,

Что Аполлон не улетал.

 

Дуб под дождем стоит угрюмый

В печальном образе аллей,

А на скамейках мокрый глянец

Не стелит теплую постель.

 

Парк обнажился, словно голый,

Скульптурный мрамор холодит.

А ночью грянули морозы,

Венера грустная стоит.

 

Грудь коркой льда уже сдавила,

А руки все равно к нему,

Они стремятся к Аполлону —

Дай напоследок обниму.

 

Быстрей бы снегом все укрыло,

Как одеялом пуховым.

Лыжня там детская скользнула,

А мы немного погрустим.

 

А там весна не за горами,

Оттает сердце у меня.

Люблю безумно Аполлона,

Такая вот моя судьба.

 

 

КРАСНЫЕ РОЗЫ. МОЙКА 12

 

О, Боже, вновь на Мойке я,

Дворы Капеллы согревают.

Как сладка музыка твоя,

Стравинский душу разрывает.

 

Я снова в Питере своем,

Он не навязчив, между прочим.

Иду, мечтаю обо всем,

А ноги мостовые косят.

 

Плетутся сами все туда,

И дом двенадцать уже рядом.

Я поклонюсь ему всегда,

А Саша, милый, пред глазами.

 

Букет из роз у Ваших ног,

Любимый Пушкин с той улыбкой.

Здесь столько раз, но вновь озноб,

Душа клеймит все с той ошибкой.

 

Судьба жестока, не права,

Все косит гениев в дурмане.

Жизнь без эмоций тяжела,

А страсть кипит в кабацкой драке.

 

От красных роз глаза слепит,

Слезинки катятся не вольно.

А за Россию все кипит,

Обидно очень, очень больно.

 

 

РОССИЯ, ПИТЕР — МОН ПЛЕЗИР

 

Россия, Питер — Мон Плезир,

Пускай в граните чуть печальный.

Душа в нем есть как эликсир,

И моей судьбе многострадальной.

 

Люблю тебя, какой ты есть,

Пускай дождливый и с ветрами.

России гордость, моя честь,

Хоть я родился за горами.

 

Люблю дыхание Невы,

Оно с характером созвучно.

Сюда лечу я без нужды,

Тоска уходит все отлично.

 

Люблю бродить по мостовым,

Гранита слушать изливанья.

А ночью шлепать так, босым,

Снимает он с меня страданья.

 

Любимый Питер — Монплезир,

Какое счастье быть с тобою!

Я рвусь на сцену, дай эфир,

Чтоб рассказать о том с любовью!

 

Люблю историю, как есть.

Ну, что поделать, коль в страданьях

Россия — Питер, твоя честь, —

Культурный центр весь в брильянтах,

 

Россия — Питер — Монплезир,

Любовь уставшего народа.

Мой милый город — эликсир,

И пусть дождливая погода.

 

 

ВЕШНЕЕ НАСТРОЕНИЕ

 

Бегу в сиреневых мечтах,

Порой, как мотылек порхаю.

Судьба качает на руках,

А я черемуху ласкаю.

 

Цветет, качаясь над Невой,

По пояс в воду уж склонилась.

А аромат пьянит хмельной,

И в поймах жизнь зашевелилась.

 

О, как черемуха роднит,

Природамать, любовь до гроба

Душа средь рощ моя парит,

И это все дано от Бога.

 

Весенний воздух тормошит,

Сидеть не хочется мне дома.

Он на Неву меня манит,

Там, где приятная истома.

 

Там, где черемуха в бреду,

Душа томится в ожиданьи.

Девчонку ту с ума сведу,

А ночь блаженства — это счастье.

 

За это все готов отдать,

Бродить в ночи, ловить мгновенье.

Готов и от любви страдать,

Любовь в бессоннице, в похмелье.

 

 

РОССИЙСКИЙ ФЛОТ

 

Российский флот рождался здесь,

И Петр I Питер строил.

На Север рвался до морей,

Морские дали успокоил.

 

Россия крепла и цвела,

И до всего хватали руки.

Она воспряла изо льда,

 Все это было не от скуки.

 

На гребне волн бежали мы,

Цари с Европою роднились.

Тернистый путь кропил мечты,

Вот так все, братцы, получилось.

 

Иду теперь по мостовым,

Гранит на набережных стонет.

Его враги весь посекли,

Фашизм изранил вот и воет.

 

Собор Исааковский стоит,

В своем величии он грозен.

Колонны, стены, все в крови,

Хотя теперь душой спокоен.

 

Страдала Русь, и Питер выл,

Века историю листают.

Но он не сдался, не вопил,

Одни лишь матеря рыдают.

 

Стоит красавец предо мной,

Открыты двери, солнце светит.

Он весь обласкан был Невой,

Судьбы и жизни миг отмечен.

 

 

ПЕРВОЕ ТЕПЛО

 

Шумят ветра над головой,

С Невы прохладой потянуло.

Весенний воздух, он хмельной,

Но небо в тучах затянуло.

 

Волна, как мрачная постель,

Попробуй тронь, озноб по коже.

Весна пришла, угнав метель,

Но в бездне дьявол с гнусной рожей.

 

Гранит на стрелке ледяной,

Волна, вода все полирует.

Сижу, а жизнь передо мной,

Картины в забытьи рисует.

 

По голове прошел буран,

От седины остались клочья.

А Финский гонит ураган,

И с тополей, с зимы лишь хлопья.

 

Года уносят прочь печаль,

Невы пучина все проглотит.

Весна сорвет зимы вуаль,

И солнце все снега растопит.

 

 

ЯНВАРСКАЯ ОХОТА

 

Нева покрылась хрусталем,

Сковала льдом чуть поутихла.

Зима морозная грядет,

И на душе моей уныло.

 

Мороз январский ошалел,

Что Финский весь в оцепененьи.

Так жмет, что точно обалдел,

И не спасает жар похмелья.

 

Мой снегоход рычит, как зверь,

С рассветом мчимся на охоту.

Поршня поют глухую трель,

Я рвусь с друзьями на свободу.

 

А нам морозы ни по чем,

Когда друзья в одной упряжке.

И мы от холода орем,

Медведь ворочается в спячке.

 

Бежим кропленою тропой,

Лицо печет и обжигает.

В душе я, братцы, заводной,

Вот и по чарке наливаем.

 

Дым от костра вверху глумит,

Шурпа кабанья закипает.

Гитара звонкая бренчит,

А разговор лишь зажигает.

 

Мороз смягчился от костра,

Январский холод отпускает.

Жизнь не настолько тяжела,

Когда нас дружба согревает.

 

 

ШКИПЕР

 

Я возвращаюсь вновь сюда,

От ностальгии сердце рвется.

Я каждый год бегу туда,

Там, где душа, как песня льется.

 

Вот вновь июнь, сирень пьянит,

А там в разгаре белы ночи.

Душа уж рвется и кричит,

А память возвращает в рощи.

 

Где целовались в забытьи,

Кружились по тенистым паркам,

Всю ночь нам пели соловьи,

Сирень пьянила ароматом.

 

И белой ночью я пропал,

Любовь пришла, она нежданно.

И я, как соловей, летал,

Поверьте, братцы, все от счастья.

 

Да счастлив, счастлив я там был,

Душа так рвется в белы ночи.

Тебя, мой ангел, полюбил,

О, как горели твои очи!

 

Люблю, люблю теперь на век,

Я улетаю снова в Питер,

Тонуть в безумстве этих рек,

Я, Питер — сумасшедший шкипер.

 

 

БЕЛЫЕ НОЧИ — ЗОЛОТЫЕ ОЧИ

 

Любимый Питер спит в ночи,

Пускай хоть белые, но все же.

Лишь соловей поет в тиши,

А в Летнем парке тихо тоже.

 

Родной намаялся за день,

От карусели повседневной.

От всех непрошенных гостей,

Да чехарда от знати местной.

 

Плетусь один по мостовой,

А ноги за день поизбились.

Сандалии выбросил, босой,

С любимой только лишь простились.

 

Еще и мысли все о ней,

Глаза такие голубые.

Душа волнуется сильней,

О, эти косы золотые.

 

Вон аромат еще от рук,

И эти пальцы помнят тело.

Сердечко пляшет, нежный звук,

Душа горела и летела.

 

Спасибо, Питер, за любовь,

Спасибо, сад ты мой тенистый.

Спасибо, что вскипает кровь,

Тот образ милый, нежный, чистый.

 

 

ТИРАНЫ

 

Тираны, не душите так!

Уж мочи нет от этой боли.

Я понимаю, жизнь — пустяк,

Устал бороться, нет и воли.

 

Кругом предательство и зло,

Цинизм лишь только в личной жажде.

Друзья, как взять — так принесло,

А чтоб отдать — они в засаде.

 

Куда мы катимся, друзья?

Жизнь коротка, одно мгновенье.

Ну посмотрите, так нельзя!

Кругом лишь — дай, потом — похмелье.

 

Господь, вон лучший друг залег,

Наверно, точит нож ночами.

О, господа, кругом порог,

А кто честнее, тот в печали.

 

И так внизу и наверху,

Куда мы катимся, о Боже!

Поверь, мой друг, я не кричу,

И нет истерики здесь тоже?

 

Где честь и наша доброта,

Помочь чуть ближнему подняться?

Но не толкать его туда…

Россия, дай ума набраться.

 

Уже в деревне столько зла,

Народ утонет в этом пьянстве.

О, где так грань и та межа,

А мы все дальше тонем в чванстве.

 

 

ГДЕ ЧЕСТЬ И ДОБЛЕСТЬ, ГОСПОДА?

 

О, где гусары — господа,

Где честь и доблесть за Россию?

Где конь лихой, что нес тогда,

Нас вольный ветер нес в стихию?

 

Была и степь, нас гнал ковыль,

О, годы, годы молодые.

Любил девчат, курил полынь,

Шампанским брызги золотые.

 

Но за Россию жизнь несла,

Сражались, кровь текла ручьями.

Но честь и вера навсегда,

И подругому не мечтали.

 

А оскорбленье — то дуэль,

И без пантов и лишней пены.

Потом опять бежали в степь,

И с Русью жить мы все хотели.

 

 

ВСЕМ ВСЕ ПОНЯТНО!

 

Россия, что произошло?

Прости, родная меня мама,

Но жить настолько тяжело

Среди обмана и дурмана.

 

Культура нации в слезах,

Одно лишь — дай, и дай побольше,

А мы вон тонем все в грехах,

А старики те тощетоще!

 

Понятно, сложный век живем,

С приватизацией насмешка.

Кто рядом с ложкой, тот и жрет,

А над людьми одна усмешка.

 

Понятно, ноша тяжела,

Понятно, критикам полегче.

Жаль работягам два гроша,

Спиртяга только лишь покрепче.

 

Чтоб до усеру нажрались,

За рюмку ваучер продали.

А дети по миру пошли,

С сумой на паперти слонялись.

 

Ну посмотрите им в глаза,

Иль стыд, наверно, не позволит.

Иль матерям своим тогда,

Но их никто не успокоит.

 

Как жаль, но это знают все,

В глубинке той, и то понятно.

Россия — мама, спаси тех…

Господь, воздай, верни обратно…

 

 

МУЖИКИ

 

Давайте в стремя, мужики,

Тряхнем историей по кочкам,

Зачахли братцыстарички,

Вон пьют пивко по своим точкам.

 

Сильна Россия мужиком,

Жаль, что чутьчуть пообтрепались,

Но если грянет гдето гром,

Мы без команды собирались.

 

Жаль, коегде пообмельчал,

Про честь порою забывает.

Но в основном лихой накал,

Казак по степи вон летает.

 

Гнилой он в основном, но там,

Среди махровых кабинетов,

Да тот, что порох не вдыхал,

Среди гламурных он сюжетов.

 

А так, в Сибири иль в степи,

Или среди лесов дремучих.

Так там их только помани,

За честь, за правду мы могучи.

 

Россию сколько не топчи

Земля ее, как мать вставала.

Ой, лишь немножко помоги,

Но без надрыва и накала.

 

А так, за честь руби с плеча,

И даже если рвется стремя.

Не надо только с горяча,

Другое, братцы, это время.

 

 

ГОРЬКАЯ ПАМЯТЬ

 

Россия памятью живет,

Нас горе страшное сплотило.

Две мировых войны несет,

Земля в крови и вся избита.

 

О, память! Боль прошедших лет,

Как тяжелы твои оковы!

Но ты, как гордый, белый стерх,

Паришь над Русью эти годы!

 

У мира много тяжких вех,

Но две те, главных, — на России.

Она их вынесла, как стерх

Тот белый, что парит над миром.

 

О, бей, набат, в колокола!

Народ, храни ту память вечно!

Гори священная звезда!

Свети спокойно, безмятежно!

 

 

 

Возвращаюсь

 

Возвращаюсь в Питер, возвращаюсь,

И пускай Растральные горят.

Я с Невой любимою качаюсь,

В мостовых, что бирюзовые стоят.

 

Обласкался с милою рекою,

И пускай немного холодна.

Потерял я голову весною,

Закружили меня свежие ветра.

 

Возвращаюсь к своей милой, возвращаюсь,

Столь строптивой, как холодная Нева.

Но я помню, как мы с ней качались,

На Фонтанке нас встречали берега.

 

Пили венский кофе, целовались,

В Летнем парке от сирени в забытьи.

Там под Аполлоном мы влюблялись,

А Венера зажигала нам огни.

 

Возвращаюсь в Питер, возвращаюсь,

Здесь душа с любовью у меня.

На Неве ворчливой я качаюсь,

Я люблю тебя, земля, любовь моя!

 

 

ЖЕСТОКАЯ СУДЬБА

 

О, как Россию мне понять,

Ее годами не измерить.

Она — родная моя мать,

Умна, горда, как ей не верить?

 

Бежит судьба средь ковыля,

В ухабах пыльных затерялась.

А жизнь, как ржавая стерня,

Та рожь давно в земле осталась.

 

Судьба прошла полсотни лет,

Был комсомол и много партий.

Одно, что помню, была честь,

Ту, что сегодня все теряют.

 

Цинизм и много суеты,

Культура, дружба всем до фени.

А где те помыслы, мечты,

Когда за комсомол мы все горели.

 

Душа спокойной хоть была,

Сейчас вулкан, который дремлет.

Отцов страна та предала,

И мы за это все в ответе.

 

Да, я не ною о былом,

Мы сами вылезем из пепла.

Мне жалко только стариков,

Что обнищали, дайте света.

 

Нельзя добро вершить сквозь зло,

За что ты гонишь их на паперть?

Россия, ты же наша мать!

Их отучили даже плакать.

 

 

МИЛЫЙ ПИТЕР

 

Здравствуй,  Питер, колыбель России,

Милый город тот, что на Неве.

В бирюзе ласкаешь ты святыни,

Сладко спишь, родной, в туманной мгле.

 

Я, как чайка, снова прилетаю,

Когда город нежится и спит.

В Невских водах колыбель ласкаю,

А Нева ворчливая храпит.

 

В том тумане пусть я изваляюсь,

Но рассвет пойду босым встречать.

Я по мостовым моим шныряю,

И на Мойке буду вновь рыдать.

 

Там Боярский часто напевает,

Что Канавка зимняя кипит.

Он места святые не бросает,

Возвращает память их любить.

 

В лучах солнца летний парк проснулся,

Мы с Венерой нежимся в тиши.

Город милый, наконец очнулся,

На Дворцовой погасили фонари.

 

Здравствуй, Питер, вот опять мы вместе,

Вновь встречаем нежный тот рассвет.

Ты горишь, сверкаешь в ярком свете,

Без тебя теряю смысл, жизни нет.

 

 

НОВЫЙ ВЕК

 

Собор Петра и Павла в небе

Парит над милою Невой,

Россию озаряет светом,

Заложен он самим Петром.

 

Оплот России, как столица,

Та крепость поднялась из вод.

В судьбе истории страница,

Так прославляет свой народ.

 

Там каждый камень полит кровью,

Не смыть Неве ту боль веков.

Славянский дух родной витает,

И Русь здесь обрела покой.

 

А жизнь листает все страницы,

Мы начинаем Новый век.

Век 21й, сумасшедший,

Берет свой старт, берет разбег.

 

Что скажет новое столетье?

Спасибо, Путин, как всегда?

Одно лишь жаль, что очень мало,

Судьба права ему дала.

 

 

МАРИИНСКИЙ

 

Вот Мариинский пьедестал,

Тот, что Рональди обустроил.

Там Петипа любил, страдал,

Летал над нами, над землею.

 

Здесь воспевалась Русь моя,

Мария имя ему дала.

Стравинский, Глинка там всегда,

Россияматушка рождалась.

 

Поля, поля кругом земля,

Просторы русские огромны.

А вон дремучие леса,

С зимой холодной те узоры.

 

А в Мариинском вновь поют,

Там Шостакович и Прокофьев.

А площадь озарил салют,

Народ гуляет и танцует.

 

Там Анна Павлова росла,

Свою Россию прославляла.

Она, как ангел, так мила,

И мы ее не забываем.

 

Летают образы тех лет,

И имена тех поколений.

Бурлит, вскипает шумный век,

Россия новых ждет свершений..

 

Над Мариинской — синева,

Аквамариновая площадь.

Там вновь сверкает бирюза,

Растет березовая роща.

 

 

ПИТЕРСКИЕ НОЧИ

 

С Москвой прощаюсь я опять,

Июньский дождь слегка сопливит.

Час в «Шереметьево»торчать,

И «Боинг»в небо нас поднимет.

 

С утра прохладно и свежо,

И от черемухи дурманит.

А дождик плачет все равно

Меня он в Питер провожает.

 

Я в ожиданьи тех ночей,

Они, как в белом сне, встречают.

Жду с нетерпеньем тех очей,

Что до сих пор с любовью манят.

 

Слегка волненье, как всегда,

Двойной «Эспресс»,он возбуждает.

Кофейный запах — ерунда,

Лишь с коньяком он забавляет.

 

Икорка черная хрустит —

Бальзам ушедшего столетья.

Меня легонечко кружит

Ментол от нежного куренья.

 

До взлета целых полчаса,

Глаза по ножкам уж стреляют.

А вон красавица пошла,

И сердце больше обжигает.

 

Июнь девчонок оголил,

Они готовы впрямь раздеться.

И снизу, сверху — все открыл,

А что дожди, раз то для сердца.

Дух Шереметьевский пьянит,

Грусть по Москве совсем пропала.

Душа до Питера летит,

И мне уже все мало, мало!

 

Прощай, Москва и москвичи,

Уйду в глубокое подполье.

Я пропаду в хмельной ночи,

Где будет бурное застолье.

 

 

КРЕЙСЕР «АВРОРА»

 

Стоит «Аврора»,но уже зевает,

И пушки смотрят в бездну на Неве,

Музей тех лет грустит, не зажигает,

Но память есть, она у нас в душе.

 

Печальный крейсер, мрачная обитель

О всех погибших и гонимых вдаль,

Он — первый росчерк, вот он исполнитель,

Жаль, на душе осталась лишь печаль.

 

Печаль, что часто делаем ошибки,

Народ все стерпит, он, родной, поймет.

А жизнь листает горькие странички,

Жаль стариков, что он не доживет.

 

Да, Питер много, много видел крови:

Начать с Петра, блокадой завершить,

Гранит вон плачет до сих пор от боли,

Но это жизнь и надо дорожить.

 

А что «Аврора»? Так пускай зевает,

И сколько их в истории у нас?

А жизнь бежит, бежит, не унывает,

И на душе все меньше метастаз.

 

 

СЕДАЯ ПРЯДЬ

 

Седая прядь с волос сбегает,

Ты посидел, мой милый друг,

Года ошибки собирают,

Что жизнь несет из грешных рук.

 

Зачем порою был поспешен,

Вершил решенья с горяча?

Друзья твердили: «Будь ты взвешен!»

А ты рубил, рубил с плеча.

 

Седая прядь, поэма жизни,

И все, что прожито — твое,

А что злорадство, Бог уж с ними,

Жаль, что болячки, все мое.

 

Седая прядь, так это людям,

И без корысти, без похвал,

А болтуны кругом вон судят,

А, что он сам навоевал?

 

Седая прядь, мое богатство,

И эта книга без мольбы,

Здесь нет ни фальши, ни коварства,

И это только от любви.

 

 

ПРОСТИ

 

Прости за то, что критикую,

Прости за грубые слова.

Прости, что жизнь люблю такую,

Прости, лукавлю иногда.

 

Россияматушка, родная,

Поверь, я искренне люблю.

Люблю такой, моя родная,

И никого не полюблю.

 

Прости, поверь мне, это правда.

Прости, за все мои грехи.

Прости за легкомысленность, досадно,

Прости, что вся земля в крови.

 

О, жизнь, ты тленна во Вселенной,

А я всего лишь — таракан.

Но пыжусь и кричу порою с пеной,

А там кругом один дурман.

 

Прости, Россия, за родных и близких,

За Украину и Литву.

Прости за все мои ошибки,

Но только мир, родная, сохрани.

 

 

ЖЕМЧУГ РОССИИ

 

Россию не понять, наверно,

Коль Питер ты не повидал.

Ведь он, как жемчуг во вселенной,

Одно лишь — долго он страдал.

 

Россия крепла в Невских тучах,

В пучине стала, как металл.

Там трупы были в жутких кучах,

Война крошила пьедестал.

 

Фашизм с расизмом пережили,

Столицу отнесли в Москву.

А Питер стал культурным центром,

Он — колыбель, что наяву.

 

По мостовым бегут дождинки,

И на Фонтанке пузыри.

А на глазах моих слезинки,

И рвется сердце изнутри.

 

Я снова с Питером встречаюсь,

Ласкает, летняя жара.

А мой корвет плывет качаясь,

Томится, нежится Нева.

 

Россию Питер прославляет,

Свою историю храня.

Он колыбель морей венчает,

Нет больше места для огня.

 

Одни Ростральные горят лишь,

И то по праздникам теперь.

Они на «Стрелке»нас встречают,

Где акапеллы звучит трель.

 

 

ВНОВЬ ИСПЫТАНЬЯ

 

Вновь испытанья для России,

Грядут веселые деньки.

Как любим мы блуждать в стихии,

И среди дня искать огни!

 

Вновь у развилки три дороги,

В народе сказка та жива.

Хотим лицом оббить пороги,

Все колим, колим мы дрова.

 

Вон президента заболтали,

Что Путин сам поверил в то.

Что Конституция для жизни,

А мы живем лишь для нее.

 

Абсурд, безумие, мы слепы,

Опять плывем за болтовней.

Мы новодворским больше верим,

А мужики брюзжат слюной.

 

Россия, стой! Не жги погосты!

Когда ж начнем чутьчуть умнеть?

Ну, только вот утихли стоны.

Родная, дай ему лететь.

 

 

СКОРБЬ

 

Скорбит тот май опять в слезах,

А память душу разрывает.

О где тот рай на небесах,

Раз ветеран слезу роняет?

 

О сколько Вас, моих родных,

Уже остались единицы!

Скорбим мы по своим святым,

От слез соленые ресницы.

 

О, как хочу я всех обнять,

Поклон примите, дорогие!

На колокольнях звон опять,

И рвутся струны заводные.

 

Греми, набат, мы помолчим,

А Питер вновь залит слезами.

Гвоздика красная горит,

И я ласкаю их руками.

 

Стою у Вечного огня,

Старушка рядом на коленях.

А на груди ее — звезда,

Лицо растрескалось в мученьях

 

Но те глаза, они горят,

В них блеск от яркого металла.

Дай, подниму тебя, солдат,

Господь, дай чуточку запала.

 

Звонят на май колокола,

Скорбит Россия по усопшим.

Хоть я мужик, бежит слеза,

Святую память мы не бросим!

 

 

СЕРДИТАЯ НЕВА

 

Нева вон сердится опять,

Волна по набережной хлещет.

Еще немного, негде встать,

О, что ворчливая приносит!

 

Вода бьет уровни уж все,

Смотри, впрямь демон разыгрался.

Все, как в том страшномстрашном сне,

Как пес шальной с цепи сорвался.

 

Там Айвазовский не стоял,

Девятый вал, какая сила!

Нева крошит, несет причал,

Душа пред бездною бессильна!

 

Господь, будь чуточку добрей,

Народ, как муравья болтает.

Ну, дай соломинку скорей,

Смотри, в пучине умирает!

 

Смешались люди, корабли,

На небе черт, а в бездне — демон

Господь, помилуй, сохрани,

И это все за мир, что грешен.

 

Нева холодная встает,

Стена сплошная пред глазами.

Повсюду крик, народ орет,

Нева омыла нас слезами.

 

 

ВЕШНЯЯ НЕВА

 

Над Невой черемуха кудрявая,

Расплескала ветви у воды.

Вон спешит девчоночка румяная,

А глаза небесной красоты.

 

Одурманила меня кудрявая,

Аромат черемухи кружит.

Голова, головушка чуть пьяная,

И душа в той нежности парит.

 

Разбросала косы золотистые,

Ножки омыла святой водой.

Волны на Крестовском шаловливые,

Омывают остров бирюзой.

 

Соловьи с утра уж надрываются,

Песня над Невою та звучит.

А мы с милой до утра влюбляемся,

В страсти целомудренной кипим.

 

Вешний Питер весь в цветах ласкается,

Кружатся девчонки вдоль Невы.

Ой, как та глазастая мне нравится!

Нам поют все ночи соловьи.

 

 

 

ПАРУСНИК

 

Флагман, обласканный ветрами, сказками,

Гордо плывет по волнам.

Флагман качается с чайками, ласками,

Парус летит к небесам.

 

Вот на рассвете в море выходит,

Ветер попутный несет.

Розовый парус в зорьке пылает,

Чайка летает, орет.

 

Волны в заливе к утру поутихли,

Зеркалом гладь растеклась.

Солнце печет, что и чайки притихли,

И бирюза разлилась.

 

В Финском заливе парусник реет,

Якорь спустили в тиши.

От медовухи команда вся млеет,

Снова пойдем мы в ночи.

 

Парусник белый в розовом свете,

В зорьке вечерней грустит.

Ждет дуновенья, грустит он о ветре,

Вот он сейчас полетит.

 

 

СТАРАЯ УСАДЬБА

 

Усадьбу снегом заметает,

В Россию вновь пришла зима,

Он родная замерзает,

И успокоилась земля.

 

Сугробы в горы наметает ,

В усадьбе снег полез в окно,

Стучит ночами, завывает,

Пурга накрыла все село.

 

Все спят, но Колька лишь зевает,

Ему мерещатся огни,

Что за окном корабль летает,

А он на птице впереди.

 

Ох, ночи длинные в России,

Увидеть можно столько снов!

О, как я жду все эти зимы,

Когда в окно полез мороз!

 

 

 

ЧУЖАЯ СУДЬБА

 

Опять в Россию возвращаюсь,

Душа томится и поет,

Я своей матушке покаюсь,

Что столько раз менял я дом.

 

Судьба родню поразбросала,

С войны лет двадцать как прошло,

О, как живется тебе, мама?

Я еду, жди меня моя.

 

Вот и березки побежали,

Стоят кудрявые, шумят.

О сколько раз вы провожали,

Потом встречали вновь опять!

 

К деревне заросли дороги,

Кругом один чертополох,

Давно на речке уж пороги,

Любимый сердцу мне чертог.

 

Там за бугром моя деревня,

Щемит сердечко и болит,

О, как смотреть в глаза мне мамы?

Ох, как душа болит, болит!

 

Тропинка вьется вдаль оврага,

Весь позарос и в ковыле,

Какой же, братцы, я бродяга,

Совсем сухой и в шелухе!

 

За рощей церковь показалась,

Одни руины лишь стоят,

А как звонила и все пела!

Крестился я когдато там.

С войны, наверно, не подняли,

Да как там, мы же разбрелись?

А грех дома они пропали,

Да и родных нет, заждались.

 

Иду вдоль церкви, сам не верю:

Глаза, наверно, в пелене —

Нет ни остатка от деревни,

Торчат лишь трубы в стороне.

 

Вон, у корявой ивы остов,

Там дом, где бегал я босой,

Остался лишь песчаный остров,

Господь, что делает со мной?

 

А чуть подальше в ковыле, вон

Торчит с репейника звезда,

Я руки в кровь все раздираю,

Но пробираюсь я туда.

 

Стоит звезда на обелиске,

Табличка все еще блестит,

Читать мне сложно, зубы стиснув,

Сожгли деревню те враги.

 

Упал старик, навзрыд рыдая,

Здесь похоронена семья,

Проклятье, Господи, за что мне,

Мне не нужна теперь земля?

 

Остался там в чертополохе,

Не смог он даже и привстать,

Остался со своей роднею,

Остался так дин рыдать…

 

 

РОССИЯ

 

Россияматушка, воспрянь,

Вставай, родная, с пепелища,

Сынов своих дай клич поднять,

А то кругом горят кострища!

 

Смотри, стервятники кружат,

А воронье потом глумится,

Они готовы все сожрать,

О, Божья Матерь, что творится!

 

Вон грабят, грабят все жилье,

Уже до памятников лезут,

А сапожищем бьют жнивье,

В леса, морскую гладь залезут.

 

О, где же вы теперь поля,

Те, что у Пластова картины?

Домишки грустные стоят,

Они, как прыщики, на теле.

 

Не жаль богатств — возьми народ!

За что душить — за эти дачи?

В то время пир среди господ,

Россию делят на удачу…

 

О как же надоело все…

Ну сколько можно издеваться?

Господь, за что же это все…

Ну сколько можно измываться?

 

Ну дайте людям хоть земли,

Да не на дачку с подаяньем

А дайте так, чтоб от души,

Без издевательств с надруганьем!

 

Начните с малого — шажок,

Иначе этого не будет,

Леса вон рубят за кордон,

Они и землю так погубят.

 

Но только без дележки той,

Народ от ваучеров пухнет

Господь, ну будь же справедлив,

Поверь за это не забудут.

 

Россия, милая земля,

Полынь с родною деревушкой,

В окне остался только я

Да бабка рядом со зверюшкой.

 

 

МОРСКАЯ ДУША

 

Вот вновь опять пылит дорога,

По сторонам горит стерня,

Домой я еду, но тревога

Со стоном рвется из меня.

 

С весны я не был журавлиной,

Верба цвела и грязь кругом,

Отвез родных я к маме милой,

А сам спорхнул степным орлом.

 

О, как тоскливо на чужбине!

Ночами с милой говорим,

А нас штормило в той стихии,

И Невский ветер холодил.

 

Опять, опять пылит дорога,

Сердечко милое стучит,

Уже почти я у порога,

Овес по пояс мне звенит,

 

Россияматушка родная,

Деревня, милый отчий дом,

Морская бездна дорогая,

Но я лечу к вам журавлем.

 

К моей калине у окошка,

К гусям, что шлепают гурьбой,

Веди быстрей домой, дорожка,

Пыли, пыли, спеши домой.

 

 

 

9 МАЯ

 

Весна блестит в моем окне,

Россия празднует победу,

Тот май ворвался на коне,

Как много хочется мне света!

 

С утра я встану раньше всех,

Букет гвоздик в стеклянной банке,

Взлечу я, словно красный стерх,

Там, где витает память в парке,

 

Я каждый год сюда лечу

Раздать гвоздику всем пораньше,

Мой дед, я память сохраню,

Уже вон вырос и не плачу.

 

Глаза лишь кровью налиты,

А у могилы зубы стисну,

Стоим мы молча у стены,

Где списки, списки, списки, списки.

 

Привет, дедуля, я пришел,

Ищу глазами эту строчку,

О, Боже, вот она, нашел!

Слеза все ж обжигает щеку.

 

С тобой, родной, поверь всегда,

Жаль, что батяню схоронил я,

О, как он плакал, дед тогда,

Но он так искренне любил нас.

 

 

МАМИНЫ ГЛАЗА

 

Третьи сутки в море нас болтает,

Все штормит и дождь уж надоел,

Ночью мне не спится так качает,

От той рыбы на душе прострел.

 

А балтийский ветер, как зануда,

Так и гонит нас к себе в залив,

Да и сколько можно ждать все чуда?

Все взбесились, может быть и срыв.

 

Ночью сплю, а мама пред глазами,

И глаза грустны, и так глядят,

Вижу отчий дом, он за горами,

А глаза, глаза они слезят.

 

Чуть проснусь, а там опять болтает,

Как закрою — мамины глаза,

Они милые, опять все просят,

Возвращаться надо нам, братва.

 

Не могу уснуть — вновь образ мамин,

Чтото шепчет милая в окне,

А глаза наполнены слезами,

Ой, как жутко, братцы, мне во сне!

 

Все, уходим, хватит испытаний,

Да команду надо пожалеть,

Да глаза, глаза те не случайны,

Сердце давит, начало болеть.

 

Да глаза, глаза те не случайны,

Сердце давит, начало болеть…

 

 

 

БЕЗДНА

 

О, Боже, что с Невой стряслось?

Шальная дева та взбесилась,

Померк весь свет и понеслось,

Господь мой милый, что случилось?

 

Разверзлась бездна, сущий ад!

Смешались кони, люди, звери!

Помпей померк один вон смрад,

А лужа та закрыла двери.

 

Маркиз покойник нашептал,

Ведь он тогда еще накаркал,

Вода поперла вся в канал,

Нева народ с собой уносит.

 

Какой там к черту этот вал,

Суда крушит, суда ломает!

Ой, братцы, мир совсем пропал,

Над нами дьявол ухмыляет!

 

О сколько горя, сколько слез,

Господь, детей хоть пожалей ты!

А так хотелось вешних грез!

Осенним адом все сменилось.

 

Вот, на коленях и в воде,

Молю тебя, приди, Всевышний,

Родной, ну дай взойти звезде,

Закрой ту бездну, слышишь, милый?

 

 

ВЫСОТЫ В ПУЛКОВО СКОРБЯТ

 

Высоты в Пулково гудят,

Как май, народ кругом толпится,

О, сколько слез, глаза болят!

А боевых наград не видно.

 

За годы покосило всех,

На весь вон Питер меньше сотни,

И им за восемьдесят всем,

Их большинство лежит на сопке.

 

Там мать с отцом мои легли,

И для меня оно святое,

Я прихожу сюда в ночи,

Чтоб в сласть наплакаться за горе.

 

Ругаю свет, на чем стоит,

О, суки были те фашисты!

Господь, не дай же быть в раю,

Им ад кромешный нужен только!

 

Будь проклят, кто с мечом идет,

Орлы пусть выклюют глазища,

Пускай от боли сам орет,

Раз в голове пустой — дырища!

 

Высоты в Пулково скорбят,

Дождь моросит слезу смывая,

Там стоны из земли летят,

Уж сколько лет не утихая.

 

Давайте, братцы, помолчим,

Отцы же наши здесь и деды,

Господь, направь их всех к святым,

Дай им отдушину за беды!

 

 

ЛЕТНИЙ САД

 

А в том саду укрылся я,

О, это солнце озорное!

И летний сад, он спас меня,

А сердце скачет заводное.

 

В тени аллей сижу один,

С Фонтанки свежесть долетает,

Дворец Петра в тени грустит,

Я на скамеечке зеваю.

 

А бабье лето нас кружит

Пургой и брошенной листвою,

Аллея в золоте стоит,

Красив багрянец той порою.

 

От акварели все слепит,

Одни лишь в молоке скульптуры,

Вон Аполлон в тени стоит —

Краса невиданной натуры.

 

Психея в страсти нежной льнет,

Амур разнежился, балдеет,

Той лаской трепетной прижмет,

А он в той неге только млеет.

 

О, Летний сад, красавец мой!

Еще студентом здесь влюблялся,

Ночами страсть, кипела кровь,

И я с любимой обнимался.

 

 

МИЛЫЙ РАЙ

 

А Нева ласкается бесстыжа,

Волны липнут к телу, наготе,

Мой кораблик бороздит по луже,

Солнце греет тело в неглиже.

 

Мы плывем по Финскому заливу,

Музы шепчут, ушко теребя,

Ой, как, братцы, милые красиво!

Я люблю пучину и тебя.

 

Вот Елагин остров огибаем,

А вода на Невке — молоко,

Мы девчонок в неглиже бросаем

И плывем кудато далеко.

 

Ой, животик греем на песочке,

Здесь вдвоем лишь только я и ты,

Облизал все нежные кусочки,

Неужели это не мечты?

 

Я, как ураган, порой бываю,

На руках по острову ношу,

А порой от счастья напеваю,

Вот он рай, где я с тобой лечу.

 

Дай, судьба, любви, любви побольше,

Пусть пучина нас с тобой берет,

Да, я сам, как ветер, мы похожи,

И пускай нас в дали унесет.

 

 

ЭРМИТАЖ

 

Эрмитаж — восьмое чудо света,

Для России гордость и печаль.

Он хранит историю Мольберта,

На картинах есть загадка и вуаль.

 

Отбрюзжала память вековая,

Зимний помнит праздники и боль,

Под «Аврору»плакали рыдая,

Только смрад глумился, как король.

 

Мостовые кровью пропитались,

Экспонаты обросли в грехах.

Но с улыбкой той они остались,

Так висят, потертые, в мечтах.

 

Жизнь кипит уж третье столетие ,

Эрмитаж, как жемчуг на груди.

Для Россииматушки — веселье,

Для народа память о Руси.

 

Эрмитаж — культурное наследие,

Сколь веков, а память  все хранит.

У России есть свое величие,

И в культуре спрятан золотник.

 

 

 

НО ЗДЕСЬ ПЛЯШЕТ И ПОЕТ ДУША

 

Как живется, город мой любимый?

Что дожди опять все достают?

Не грусти, мой милый, и не будь унылый,

У тебя всегда для нас уют.

 

Летний дождь, так это только радость —

Босичком проплыть по мостовым.

Ой, а свежесть — это просто сладость —

Бегать с ветром, словно с другом ты своим.

 

Здравствуй, Питер, вот мы снова вместе,

Буду ночь на лодке я бродить,

Пить шампанское при лунном свете,

Петь романсы и тебя любить.

 

У дворца на набережной сяду,

И пускай, кто спят меня простят.

Буду пить, гулять я до упаду.

А кто хочет, пусть они ворчат.

 

Год скучал и часто вспоминал я ,

Как бродил по этим мостовым,

Как Нева ворчливая, качая,

Уносила к тем местам святым.

 

Где всем миром строили мы храмы,

И дворцы росли, как летние грибы,

Где война оставила те шрамы,

Здесь нет места, что не выстрадали мы.

 

Здравствуй, Питер, милая Россия,

Здесь рождались многие дела,

Ты прости, что только не столица,

Но здесь пляшет и поет душа.

 

 

ФОНАРИ КАЧАЮТ МОСТОВЫЕ

 

Фонари качают мостовые ,

А дворы капеллы все гудят,

Но аккорды эти, мне святые,

Память Глинки для меня хранят.

 

Вот по Мойке шлепаю босым я,

Весь промок, а дождь все моросит,

Тормознусь напротив,  где двенадцать,

Здесь гранит историю хранит.

 

Вот парю, как гордый буревестник,

Тот, что режет гладь и синеву,

Собчаку, Боярскому ровесник,

Дождь утих, я сохну на ветру.

 

Мне не надо ни компаний шумных,

Да чутьчуть устал я от любви,

Ну их к черту, этих слишком умных,

Как хочу побыть один в тиши!

 

Без шампанского, а только с «Невским»пивом,

Без понтов и просто без нужды,

Я устал ходить и жить красиво,

Ну их к черту, все мои мечты!

 

Посижу, пускай гранит чуть грязный,

Да и с джинсов все равно течет,

Ой, а ночь и месяц тот прекрасный,

Лишь в кафе все музыка орет.

 

Фонари качают мостовые,

Я сижу и воздухом дышу,

Здесь дома, на Мойке, все родные,

Я, как чайка, по небу лечу.

 

 

ОСЕННИЙ БАГРЯНЕЦ

 

В тумане Питер, просыпаясь,

Дворец окутал пеленой,

В Неве холодной, умываясь,

Волна ласкает бирюзой.

 

Разлилась розовая зорька,

Плывет малиновый туман,

Нет соловья, орет лишь сойка,

А в голове сплошной дурман.

 

Душа от медовухи пела,

Вчера плясали животы,

А ты в багрянце так хотела,

Все извалять мои мечты.

 

В листве кленовой мы купались,

В багрянце алом отдалась,

И в бабьем платье затерялись,

Что акварель вся разлилась.

 

В тех красках осени ласкались,

В пурпурно розовом цвету,

И лишь на утро мы расстались,

Горит помада на носую

 

Туман с Невы ползет ленивый,

Пора и мне плестись домой,

А то приедет муж ревнивый,

Пойду в дворец опять босой.

 

 

 

ДОЛГИ ПРОЖИТЫХ ЛЕТ

 

Мы платим сами за свои ошибки,

Несемся в даль кудато в забытьи,

И лишь с годами каемся по жизни,

Когда петух нас клюнет изнутри.

 

Мы сами платим за свои ошибки,

Горим в работе, нервной суете,

К родным не ходим даже на поминки,

Несемся все к несбыточной мечте.

 

Мы сами платим за свои ошибки,

Нет ни детей, не создал сам семьи,

А кто теперь подаст стакан и хлеба?

Я сгрыз подушки все уже в ночи.

 

Мы сами платим за свои ошибки,

Промчалась жизнь, как будто все вчера,

А кто ко мне придет на те поминки,

Когда душа мне скажет, что пора?

 

Родные люди, милые, постойте,

Остановись, мгновенье, помолчи!

Прошу, родные, оглянитесь только,

Что за спиной и что ждет впереди!

 

 

КАК ЖАЛЬ

 

Что ждет тебя, моя Россия?

Век 21ый начал счет,

Средь демократии — стихия,

И мы идем своим путем.

 

Сентябрь седьмого года начат,

И в мае снова избирать,

Жаль, Путин был в тупик поставлен,

О, как Россиюмать, понять?

 

Обидно, жалко и досадно,

Но, к сожалению, все не так,

И жаль, что каждый понимает,

Что снова азбуку читать.

 

Вот если б чуть обжать наш центр,

Да с партий снять боязнь и страх,

Чтоб лишь по делу лебезили,

А то сейчас за просто так.

 

Понятно, рыльце чуть в пушку,

Трясет, колотит, лист осины,

И смотрят все, как на верху,

Авторитет сдают без силы.

 

О, как коварен централизм!

Он привлекателен, пристрастен,

Он чуть похож на коммунизм,

И в демократии соблазен…

 

 

 

ОСЕННИЕ ДОЖДИ

 

Осенние дожди залили в Питере,

Они скорбят в ночи, о своем шкипере,

Все льют льют они занудные дожди,

Уже хандра пошла, горят лишь фонари.

 

По мостовой иду «Канавкой Зимнею",

Где акапеллы звук ласкает душу он мою,

Прекрасно здесь, друзья, поет моя душа,

И это праздник для меня!

 

Я снова здесь, брожу по Питеру, друзья,

О, как тепло мне от дождя!

Люблю я вас, мои осенние дожди,

И мне не грустно и в ночи,

Люблю я Вас!

 

 

МОЯ ЗЕМЛЯ

 

Бегу в тумане бирюзовом,

Нева ласкает берега,

Теряюсь в поле я стерновом,

Потом, как сокол, в небеса.

 

Взлетел на Пулковских высотах,

Парю над милою землей,

Она вся в шрамах и окопах,

Она истерзана войной.

 

Земля, как мать, всегда согреет,

Накормит, если тяжело,

Здесь мне привольно сердце млеет,

Там отчий дом и там тепло.

 

В просторах Невских я летаю,

И та земля, она моя,

Ее, как маму, я ласкаю,

О, как звенит там синева!

 

 

АНАСТАСИЯ ШИРИНСКАЯ. ТУНИС

(70 лет в эмиграции)

 

70 лет — и снова на обрыве,

Страшно вспомнить: жизнь уже прожита,

И тропинка вытоптана в иле

На рассвете, вновь Ширинская пришла.

 

Боже, волны мне совсем родные!

Их с Востока ветер к нам пригнал,

Это воздух с милой мне России,

70 лет нас океан тот разделял.

 

Боже, бриз и небо голубое,

Но Тунис мне родиной не стал,

Память о России — мне святое,

Даже сердце стало, как металл.

 

Жизнь прошла, Анастасия плачет,

Мысль одна — в России умереть,

Там душа по родине скучает,

Но судьба не стелит ей постель.

 

Улететь бы, чайкой стать морскою,

Хоть денек на Родине побыть,

Чтоб лицо омыть свое росою,

И про все, что прожито, забыть!

 

А потом, ну ладно, я согласна,

Ой, друзья, не верьте в ту мечту!

Жизнь одна и Родина прекрасна,

Но не стать мне чайкой на ветру.

 

Вот стою опять, рассвет встречаю,

И слеза скатилась по щеке,

По тебе, Россия, я страдаю,

Но печаль и грусть всю жизнь во мне.

 

 

ХРАМ СПАСА НА КРОВИ

 

Вновь я у Спаса на Крови,

Где Летний сад шумит листвою,

Люблю гулять один в ночи,

Шептаться с милой мостовою.

 

Июньский воздух чуть бодрит,

Дай, к стенам храма прикоснусь я,

Мне там опять он говорит,

Что нам пора чутьчуть очнуться.

 

Здесь все святое для меня,

Жаль, что толпа днем пробежала,

От тех карет одна стерня,

Гранит уж стонет от накала.

 

Спасибо, дождик моросит,

Дневная пыль течет в Фонтанку,

Лишь Летний сад секрет хранит,

Качает кроны  спозаранку.

 

Щекой, дай, к стенам прикоснусь,

Они вновь плачут от страданья,

Господь, о дай же я проснусь!

Хотят те стены покаянья.

 

Толпа грешна и не права,

Народ частенько все беснует,

А жизнь, она так коротка,

А он — по прежнему буксует.

 

 

ЗАПАДНЫЙ УРАГАН

 

Вновь ветер с Запада несет,

Уже с неделю задувает ,

Вода на Финском так и прет,

Нева на город наступает.

 

Вода вскипает и бурлит,

Бежит к критической отметке,

А ураган беду сулит,

Нева с дождем смывает стрелки.

 

Елагин остров под водой,

Она смывает все с асфальта,

Чудит природа, хоть завой,

Крестовский тоже ждет заката.

 

О, Боже, поменяй ветра!

Вотвот весь Питер так накроет,

Подуй с Востока, стой беда,

Врата в залив Нева откроет!

 

Народ от паники бежит,

Маркиза лужа разыгралась,

А ураган шальной вопит,

Еще чутьчуть воде осталось!

 

Уж третий метр как накрыт,

В аду кромешном и не снилось,

А Финский для воды закрыт,

Господь, дай слабины на милость.

 

 

ПРАВДА ЖИЗНИ

 

О, как историю чернят!

Политик каждый в нее лезет,

А руки грязные блестят,

Где Карамзин и кто поверит?

 

Когда начнем по правде жить,

Чтоб только правда, правда, правда

Грешно политике служить,

Коль только слава, слава, слава!

 

Кругом рисовка, болтовня,

И каждый корчит то, что правый,

О неужель, стезя моя,

Пройдет сквозь сломленные нравы?

 

Мы вновь историю вершим,

Но как прожить без искажений?

А жизнь бежит, и мы спешим,

А Карамзин — он плод свершений.

 

О как историю сложить?

Прошло уже целое столетье,

Чтоб правду жизни изложить,

Чтоб поколеньям для ученья.

 

 

ДЕНЬ НЕЗАВИСИМОСТИ

 

Опять Расстральные горят,

Они как память о вчерашнем,

А корабли всю ночь гудят,

Гремит салют о счастье нашем.

 

Весь Питер «Стрелку»облепил,

Россия праздник отмечает,

Поют все песни уж без сил,

А Питер колыбель венчает.

 

Горят Расстральные в ночи ,

Родной мой город веселится,

Пьем за свободу и кричим,

А детям ангел пусть приснится.

 

Вновь на Васильевском народ,

Там акапелла напевает,

Нектар малиновый все льет,

О, как тот голос согревает!

 

Россия встала после сна,

Немного стало получаться,

Вот старикам бы дать права!

А там и можно отдышаться.

 

Фонтаны на Неве горят ,

Горят Расстральные колонны,

Девчонки ночь как веселят,

Они все ждут своей короны.

 

 

ПОСЛЕ РАЗЛУКИ

 

Здравствуй, Питер, город мой любимый,

Извини, носило вдалеке,

Вижу, ты немножечко унылый,

Я приехал, милый, по весне.

 

Вон и дождь прошел чуть моросящий,

Как и я, грустил он в тишине,

Звон копыт на мостовых звенящий,

Пробежал, как дрожью, на душе.

 

Я на Мойке, у Дворов Капеллы,

Там с утра вон скрипка уж звучит,

Три девчонки, обласкав мольберты,

Кисть летает, в воздухе парит.

 

На канале зимнем чуть зеваю,

Жду, когда откроется кафе,

Там, где пушки, кофе попиваю,

И дымок клубится в вышине.

 

Питер толькотолько просыпаясь,

Заскрипел дверями во дворах,

В лучах солнца волны разыгрались,

Отражаясь в окнах, на домах.

 

Вон по Мойке лодка прогремела,

Побежала к Марсовым полям,

На Фонтанку видно полетела,

Разогнала чаек по мостам.

 

Как прекрасно утро встретить дома,

После всех скитаний  вдалеке!

На душе приятная истома,

Я приехал, милый, вновь к тебе!

 

 

ЦИНИЗМ

 

Как опостылел этот мир!

Хоть чуть истории коснешься,

От революций только пир,

Того гляди с колес сорвешься!

 

Москва и Питер — все в дыму,

От политических коллизий,

А территории в бреду,

Проблем по уши без иллюзий!

 

Кругом политики снуют,

Народ устал от их баталий,

Уж лучше б жрали «Абсолют",

Гляди, по меньше б все болтали!

 

На телевиденьи бардак —

Сплошные деньги, все в гламуре,

В культуру лезет тот чудак,

Эфир отдали этой дуре…

 

Одни лишь мысли о себе,

И как он выглядит красиво,

А темы вязнут в ерунде,

Одна пошлятина, паршиво.

 

Цинизм, предательство и ложь,

Друзья дерутся на удавках,

А где же та святая дрожь,

Чтоб жизнь отдать за честь и правду?

 

 

 

ИЮЛЬСКАЯ НЕВА

 

Чайки по волнам бегут, слоняются,

На Неве мурашки от дождя,

В бирюзе холодной той ласкаются,

А по мостовым течет вода.

 

От гранита легкая испарина,

За день напекло, что он шипит,

Я плыву по Мойке там, где старица,

Ой, как шаловливая журчит.

 

Вот до сада Летнего добралися,

Чтоб укрыться в кронах от дождя,

А дубы листвою забавляются,

Песни распевают для меня.

 

Дождик перемежился?, вот солнышко,

Мы уж по Фонтанке поплыли,

Вон лучи бегут, что свет в окошечке,

Побежали с блеском огоньки.

 

Ой, Россияматушка, пригожая,

В Питере кружится голова,

А вода июльская, хорошая,

Теплым молоком поит меня.

 

Чайки на заре вон разыгралися,

Раскричались в драке за малька,

А Нева, любовь, моя красавица,

Блеск наводит, моет берега.

 

Только Чижик Пыжик засиделся там,

На Фонтанке, грустный вон сидит,

А студенты пьют пивко по вечерам,

С ними за компанию сидим.

 

 

ИЛЛЮЗИИ…

 

Жизнь меня обтерла за полвека,

Все бросала в разные места,

Как слепой котенок, искал света,

А меня топила та река.

 

Чуть подрос и, вроде, оперился,

Как тут сразу бах — и по мозгам,

По порогам жизни я носился,

Приходилось забираться по костям.

 

На кого кивать и сам не знаю,

На судьбу иль просто — колея,

На удачу я частенько уповаю,

А она все чаще бьет меня.

 

Жизнь прошла, о что накуролесил,

Обернуться, страшно вспоминать,

Вот теперь плетусь совсем не весел,

Лишь осталось Богу уповать.

 

К сожаленью, в основном так завершают,

Иль когда на грани той черты,

Что ты создал, все кругом страдают,

А тот рай — иллюзии, мечты…

 

 

РОДИНА

 

Родина, как в этом слове много сказано!

Родина, война мальчишкам тем досталася,

Больно нам, смотреть на слезы матерей своих,

Холодно в душе от мук любимых и родных.

 

Горько мне, о как же, братцы, горько мне!

Страдают старики за боль в земле,

Аисты уж не кружатся больше надо мной,

Аисты они остались гдето за горой.

 

Как нам жить, как боль за близких пережить?

Мальчишки не вернулися домой, они лежат за той горой.

Больно нам, о как же, братцы, больно нам!

Одни кресты и звезды на земле, и эта боль сидит во мне.

 

Родина, как в этом слове много сказано!

Родина, о сколько слез вокруг оплакано!

Родина, одна в душе и моей памяти,

Родина, любовь моя, на веки, Родина.

 

 

РОДИНА

 

Родина, с кустом калины под окном,

Родина, и это милый отчий дом,

Родина, цветет черемуха, пьянит,

Родина, как соловей, в ночи вопит.

 

Родина, люблю тебя, мой Петербург,

Родина, скучаю по тебе, мой друг,

Родина, все вижу маму у окна,

Родина, Нева ласкает берега.

 

Вместе душа с тобою, милый друг,

Вместе мы снова встретились не вдруг,

Вместе в осеннем танце мы кружим,

Вместе в любви той страстной мы парим.

 

 

 

ВЕШНЯЯ ЛЮБОВЬ

 

Туман над речкой стелится унылый,

Ласкает кудри ивы над водой,

А я бегу тропинкою счастливой,

Туда, где голос милый, дорогой.

 

Гармошка стелет мягкие аккорды,

Ласкает убежавшую волну,

А в небе Млечный путь нанес узоры,

И в эту ночь домой я не приду.

 

Спасибо, мама, то что не ругаешь,

Спасибо, что хранишь мою любовь,

Поверь, родная, в счастье я купаюсь,

Бегу к ней закипает даже кровь.

 

Спасибо, соловьи не утихают,

Они все подпевают дорогой

Девчонке, что с гармонью так рыдает,

Она поет о жизни непростой.

 

О, как она поет, душа рыдает,

Мы вместе с ней кружимся в забытьи,

А лунный свет симфонию играет,

Она — прекрасный ангел в той ночи.

 

 

СТУЧИТ СЕРДЕЧКО

 

Стучит сердечко — тук, тук, тук.

Оно считает мои годы.

А время в колокол звонит,

И как тут не растратить годы?

 

Жизнь прожита, как взмах крыла,

А в достиженьях лишь болячки.

Идешь по лезвию ножа,

А там зовут опять на стачки.

 

Вот так и крутишься волчком.

Попробуй гдето зазеваться.

А все равно, лишь быть сверчком,

Иль за бортом тебе остаться.

 

Стучит сердечко — тук, тук, тук.

Бежит в ухабах бездорожья.

О, как продлить мне этот стук?

И отказаться от безбожья.

 

 

 

ПРИСЯГА

 

Звонят опять колокола,

У храма моряки толпятся,

Они звонят уже с утра,

А чайки над водой кружатся.

 

Мы чтим и помним моряков,

Гремит набат у нас на сердце,

Мы молим всех мирских богов:

Дай послабленья в сильном ветре.

 

Дай силы нашим матерям,

Не плачьте, милые, дождитесь,

Уходим вдаль к своим морям,

Присягу доблести примите.

 

Греми, набат, в колокола,

Россия, можешь спать спокойно,

Мальчишки вон в строю стоят,

На них гляжу и мне спокойно.

 

Вновь на границе полный штиль,

Сыны России присягают,

В их лицах свет и слышен крик,

Мы за отцов страну венчаем.

 

О, как звонят колокола!

Мы чтим погибших за Россию,

В тех лицах, братцы, бирюза,

Мы защитим свою святыню!

 

Склонили головы сыны,

От адмирала до матроса.

 

 

САНЖЕНЕВЬЕ

(октябрь 2007 года)

 

В СанжеНевье с утра дожди,

Скорбит Россия об усопших,

Народ несет к своим цветы,

Там плачь и слезы на иконах.

 

Давайте, братцы, поскорбим,

Простим ошибки тех столетий,

Налейте стопку, посидим,

И помолчим, пусть буду третий.

 

А на душе моей набат,

Гремит истерзанное сердце,

Оно скорбит за тех солдат,

Что разбрелись тогда по свету.

 

О, сколько стоило пройти,

Чтоб разум взобладал над страстью,

А как хотелось все найти,

Тот компромисс с советской властью!

 

Но приходилось все ж бежать,

Кому налево, кто направо,

Как можно так всех разбросать,

Что не найдешь теперь начало?

 

Прошла почти уж сотня лет,

А все кровят больные раны,

В СанжеНевье кресты стоят,

И только вот построят храмы.

 

Сам Патриарх Алексий был,

Господь о разум превосходит,

Обитель нашу осветил,

О, неужель оно восходит?..

 

 

В ПАСХУ НА НЕВЕ

 

С утра уж бьют колокола,

Над Смольным чаек распугали,

На Пасху льет уж, как всегда,

А мы детей своих встречаем.

 

О, как доверчиво милы,

Глаза невесты так наивны,

Дай Бог, остались бы чисты,

И чуть попозже стать капризны.

 

Смотри, танцует молодежь,

Шумят застенчиво галчата,

А гармонист пускает дрожь,

Меха звенят уж до заката.

 

Весной Нева моя бодрит,

Но молодежь не унывает,

Легонько дрожь и чуть знобит,

Жених невесту обнимает.

 

Верба вдоль берега бежит,

А вон и ива расцветает,

А жизнь торопится, спешит,

И молодежь вдаль убегает.

 

На Пасху бьют колокола,

О, как тот звон ласкает душу,

На корабле мы бьем бока,

И до утра плясать я буду.

 

 

 

СТЕРВЯТНИКИ

 

Над Россией коршуны летают,

Сколько их до селе развелось,

Над Кронштадтом хищники шныряют,

Жрут рыбешку, сало полилось.

 

Делят все нейтральную границу,

Из себя вон корчит воронье,

Ухмыляясь, брызжут на станицу,

И бросают камни то жулье.

 

В болтовне погрязли, прикрываясь,

А в своем глазу  уже бревно,

Делят Балтию, так расстарались,

Жрать придется всем потом дерьмо.

 

Братцы, не дадим им надругаться!

По святым местам враг не пройдет,

Мы дадим им в море поплескаться,

Но возмездие всегда придет!

 

Вот стервятник Питер облетает,

Но в Неве он крылья обмочил,

Он в пучину весь в соплях ныряет,

Он восточный ветер зацепил.

 

Не буди медведя, он в берлоге,

Мирно лапу только лишь сосет,

Но врага сожрет он на пороге,

Слышишь, вепрем бешенным орет?

 

Не тревожьте нас, мои соседи,

Ведь Россия мягкая, но мать,

Разорвем оковы все и плети,

Но не дам я матери страдать!

 

 

ВОЗВРАЩЕНИЕ

 

Я в России, братцы, вот и дома,

Дай обнять мне питерцев своих,

На душе приятная истома,

Скоро я увижу и родных.

 

На причале наш корабль встречают,

Как всегда Зарубина поет,

Теплоход легонечко качает,

Ну а дождь, паршивец, так и льет.

 

Слезы, смех, объятья, поцелуи:

Все смешалось в буднях бытия,

Я в толпе ищу глаза родные,

А душа все стонет без плетня.

 

Ничего, к обеду доберемся,

В отчий дом, где Царское село,

Мы в своем чубушнике зальемся,

Мать писала, лезет он в окно.

 

Мужиков девчонки вон встречают,

Их июнь срамно так оголил,

А меня никто не ожидает,

Поплетусь от этих глаз чужих.

 

Скоро дома, и сердечко пляшет,

Мостовые от дождя блестят,

В летний парк зайду, он все скучает,

Клен сопливит, ждет своих ребят.

 

Здесь студентом пивом забавлялись,

До утра с девчонками вопил,

А теперь мы все поразбежались,

Да вески буран тот подкосил.

 

Вот скамейка, где с Марусей пели,

До сих пор она в моих глазах,

Заливались с соловьиной трелью,

Я носил свое богатство на руках.

 

Черт, опять вон сердце прихватило,

Только вспомню, брызнула слеза,

В бездне той мою любовь сгубила,

И Марусю бездна забрала.

 

На пароме все так и остались,

С той стихии столько лет прошло,

Навенчавшись с ней, мы и расстались,

Надо ехать, братцы, мне в село.

 

До Фонтанки шлепаю в печали,

Черт с ним, дай, рюмашку пропущу,

Там в кафе Высоцкого играют,

А потом до дома полечу.

 

На Фонтанке дождик моросящий,

Как всегда, о Чижике грустит,

Он спорхнул на птичий крик манящий,

Легкий хмель мне голову кружит.

 

Чуть промок, но ностальгия греет,

Сердце стонет и слегка грустит,

Но я дома, и в России солнце светит,

А душа тепло мое хранит.

 

Неужели маму я увижу?

Где носило, с горя я бежал,

Но родной мой, милый, голос слышу,

Где цветет чубушник — там причал.

 

 

СОЛОВЬИ

 

О, как люблю я те глаза!

Грустны немного, но родные,

И в них сияет бирюза,

И пейзажи дорогие.

 

Я в них художник и поэт,

Там нет ни фальши, ни обмана,

Там милый рай и бури нет,

Там место только для дурмана.

 

Всегда весна и на яву,

И соловьи поют рыдая,

О, как Россию я люблю,

И здесь судьбу свою венчаю!

 

Лечу к ней, голову сломя,

В нас русский дух, и он пылает,

Я ей пою за соловья,

Она нагая вновь встречает.

 

Я помню каждый бугорок,

А грудь вся в родинках, как в маках,

О дай, судьба, еще глоток,

Зальемся вместе на закатах.

 

О эти ножки мне милы,

Легонько шлепают босые,

Бежит росинка с той травы,

Чуть отряхнувшись, но живые.

 

Иду за нею в забытьи,

А речь и руки онемели,

Боюсь нарушить те мечты,

В России соловьи запели.

 

 

ПРИДЕТ ПРОЗРЕНИЕ, ПРИДЕТ!

 

О, диалектика несет,

Порой блуждаю, как в тумане,

А в пропасть леший, жди толкнет,

Хоть я, поверьте, не в дурмане.

 

О кто тут прав, кто виноват?

Россия кровью истекает,

Кругом насилие, обман,

В своих грехах ислам венчаем.

 

Мир на полярность разделен,

И сильный в диктатуре тонет,

Но, жаль, спустя поймет, смешен,

Ну, а сейчас он атакует.

 

Господь, за что нас обделил,

Где доброта, где милосердье?

Ну кто нас злобой наделил?

В разгуле тонем и веселье.

 

Когда прозрение придет,

И сострадание к живому,

И пусть похмелье то уйдет,

И мы потянемся к святому.

 

 

 

ГРОЗА

 

У ракит кобылы забавляются,

Пред грозой испарину несет,

Конь гнедой с подружкою влюбляется,

Вдоль реки красавицу ведет.

 

Песня льется по полям раздольная,

У реки все иволга поет,

Вот и Русь, душа моя привольная,

За собой меня туда зовет.

 

Гонит тучи, тучи шаловливые,

Над рекою радуга зажглась,

Берега в аире золотистые,

Вон гроза с раскатом понеслась.

 

Под ракитой кони обтираются,

Сжались в кучу, греют все бока,

Только гром ворчливый огрызается,

Шлет приветы бесова дуга.

 

Разлеглася травушкамуравушка,

Лупит дождик, солнышко ползет,

Зазвенела в зарослях вновь иволга,

От грозы сильнее все орет.

 

 

ПЕРХОТЬ

 

Опять в душе одна полынь:

Общался с другом иль соседом,

В глазах обман и только пыль,

И мрачный образ в лице этом.

 

Когдато были с ним друзья,

Но где та грань, что разделила,

Та злополучная межа,

Святую дружбу в нас убила?

 

Насколько подл тот обман,

В нем подтасовка документов,

А всей причиной был карман,

А честь осталась без ответов.

 

Вон сыпет перхоть из ноздрей,

В лице том жлобское веселье,

В глазах ого, как  у зверей,

И льются только оскорбленья.

 

Откуда пена и снобизм?

Культуры там на три копейки!

Зато уже прет авантюризм!

И обтираются скамейки!

 

Ну, бог с ним, Господи, прости!

Таких немного в нашем мире,

Но от меня хоть отведи,

Мы смоем перхоть, станем чище.

 

А так хотелось родника,

И той черемухи пьянящей,

Но получилось, как всегда —

Чертополох и свист звенящий.