О, КАК МНЕ ХОЧЕТСЯ ТЕБЯ

 

О как мне хочется тебя,

Встречать рассвет, в росе валяться,

В блаженстве целовать любя,

И до безпамяти влюбляться!

 

О как нам пели соловьи,

Они всю ночь для нас кричали!

А ты шептала: «Обними",

И мы все снова начинали.

 

И это все твоя весна,

Цвела черемуха и пела.

Она дурманила, звала,

А ты от страсти вся горела.

 

И в эту ночь для нас одних

Светила лунная дорога.

Одна она, без глаз чужих,

Шептала: «Это все от Бога".

 

Любовь моя, приди скорей,

Ну сколько можно испытаний?,

Как мне прожить без тех очей?

В них страсть и нежность обниманий.

 

 

БИРЮЗА

 

Нева ласкает берега,

Гранит с веками бирюзовый,

О, как река мне та мила!

Вода мне кажется лиловой.

 

На ночи белые лечу,

Сердечко пляшет заводное,

Июньский воздух, я парю,

И вот он, Питер, все святое.

 

Один брожу по мостовым,

Ночной гранит, он даже теплый,

Спокойно шлепаю босым,

В душе романс звучит спокойный.

 

Плетусь в кафе, где Пушкин жил,

Глоток шампанского согреет,

Когдато Саша там бродил,

И этот дух кругом здесь веет.

 

О, как шампанское искрит!

Прохладный лед впрямь обжигает,

Душа поет, моя летит,

К Неве, где волны закипают.

 

С канавки зимней и к Неве,

Корабль в ночь меня уносит,

И я летаю, как во сне,

И бирюза мне «крышу»сносит!

 

 

МОЯ ЛЮБОВЬ

 

Ленивый дуб, листвой качает,

В тени ветвей пел соловей,

Он нас с любимою ласкает,

А трель с зарей все горячей.

 

В селе я Царском уже месяц,

О, Гончарова хороша!

Но надо ехать, я не весел,

Наташа, милая душа.

 

Вон, в Эрмитаже вновь собрались,

Поем романсы, пьем вино,

О, как все дамы рассмеялись,

Я вновь облился все равно.

 

Шампанским брызги всех обдали,

Стоим, смеемся, весело,

Наташе губки так ласкали,

О, как нам было хорошо!

 

В дубовой роще, в Эрмитаже,

Наташа созналась в любви,

Мы с ней влюблялись до куража,

Сердца пылали в той ночи.

 

 

МИЛЫЙ

(Письмо от Наташи)

 

Здравствуй, Саша, по тебе скучаю,

Извини, родной, что гдето вдалеке,

Но поверь, мой милый, я страдаю,

Жду, когда мы встретимся в селе.

 

Знаю, Питер суматохой докучает,

Но, поверь, душою я с тобой!

Вечерами грусть мне сердце разрывает,

Саша, милый, душечка ты мой.

 

Здесь у нас дожди все заливают,

И от слякоти мурашки и знобит,

Ребятишки мячик вон гоняют,

По тебе скучают, а меня свербит.

 

Саша, милый, ждем, когда приедешь,

Заберешь нас наконецто в Петергоф,

Мы по Мойке по своей скучаем,

Приезжай, мой милый, дорогой.

 

Все здоровы, лишь Мария захворала,

Вечно просится и просится к тебе,

Да и я, уже одна устала,

Здесь так сыро, погулять нам где?

 

В Летнем парке скоро осень золотая,

Я ночами вспоминаю как тогда,

Мы с тобой средь кленов там гуляли,

Как кружилась милая листва.

 

Душка, милый, ждем мы с нетерпеньем,

Исписала всю уже тетрадь,

Да, мы любим, любим тебя, милый,

Ну прости за легкую печаль.

 

 

ЗА ДВА МЕСЯЦА ДО СМЕРТИ…

 

В деревню, в Царское село,

Сбежать от Питерских кализий,

Мне там дышать поверь, легко,

Да мне и кажется — я лишний.

 

В тенистый парк, к моим дубам,

С Наташей милой погуляем,

Бродить по тропкам и лесам,

Там мы, наверно, не мешаем.

 

А вот тот клен любимый мой,

Мы в те годы под ним чудили,

Там Александр пел порой,

Там светских барышень любили.

 

Я помню первый поцелуй,

Когда колени впрямь трясутся,

Дыханье нежное целуй,

О только б не упасть, очнуться!

 

Коснулся в первый раз груди,

Той девы нежной и прелестной,

Постой, мгновенье, не спеши,

Глоток любви хмельной и терпкой!

 

О, как кленовый лист кружит,

В осеннем танце мы летаем!

С Наташей в парке мы сидим,

И никому мы не мешаем.

 

Достала грязная возня,

И в душу лезут полудурки,

В село сбежать, где рожь моя,

Мне сыпет золото на руки?

Как надоела мне зима,

Январский ветер докучает!

Быстрей бы вновь пришла весна ,

О том с Наташей все мечтаем.

 

Хочу тепла и доброты,

Чтоб небо бледноголубое,

Пришла бабуля снова в сны,

Глаза и руки — все родное.

 

Зима мрачна и холодна,

Одно: детишки забавляют,

А у Наташи вновь слеза,

Она долги так и считает.

 

О, как мне хочется весны,

Невы бурлящей и кипящей!

Хочу летать в свои мечты

Хотя бы соколом парящим.

 

Сбежать в деревню побыстрей,

От суеты, молвы болтливой!

В любимый парк уйти скорей,

В трудах тонуть вновь с музой сильной!

 

 

СУДЬБА

 

Что за характер, впрямь дурной!

Дают мне деньги — я стесняюсь,

А сам порой иду с сумой,

За всех и за себя все каюсь.

 

Пишу, пишу, конца все нет,

И не закончить за столетье,

Господь, послушай, дай совет,

Как жить по разуму в веселье.

 

Уж сколько лет кручусь волчком,

А кредиторы порой душат!

Чуть отвернешься — стал сверчком,

Наверно, воблой так засушат.

 

Девчата милые растут,

Наташа нежит их в объятьях,

А пацаны кругом снуют

И получают на занятьях.

 

В деревню хочется бежать,

Уединиться и зарыться,

О, как накал страстей сдержать

Да и в добавок не напиться!

 

Быть может, все пишу зазря,

Готов перемолоть все кости,

Во сне я вижу — там петля,

А в дом ввалились злые гости.

 

Кругом долги и их не счесть,

А где родник, что деньги сыплет?

А гордость? вот спасает честь,

Язык не просит, хочет слышать.

КЛЕВЕТНИКАМ РОССИИ, 1931Г.

(А.С. Пушкин)

 

ОТВЕТ ИСТОРИИ

 

В семейной ссоре мы сошлись,

Стучались лбами три столетья,

Славянебратцы разошлись,

Есть у Литвы свое здесь мненье,

 

А сестрам тем, что построптивей,

Все дали: землю и права,

И лишь желанье быть красивей,

Расти, подруга и сестра.

 

Россия — мать славянам и хазарам,

О, сколь народностей взяла!

Она любовь дала татарам,

И всем звезду свою зажгла!

 

А что касается Литвы,

Так будь же счастлива, подруга,

Но только не марай мечты,

Мы с миром жить должны для друга.

 

Фашизм — зараза и чума,

Не дай же бог вам заразиться!

Не оскверняйте, вы, тела,

Они нам дали помолиться!

 

Россия выше распрей всех

Как мать, ворчливая наседка,

Но мы гордимся за успех,

Живи, цвети, моя соседка!

 

 

ДОРОГАЯ…

 

Дай, прикоснусь к твоим ладоням,

Апрельский воздух холодит,

Верба с черемухою спорят,

Кто краше и кто ворожит,

 

Колокола звонят на вербном,

Весь Петергоф, как ворожит,

Но я тебя найду на Мойке,

Любимый образ, он летит,

 

Наташа смотрит у окошка,

Слезинка катит по щеке,

Она грустит еще немножко

И ждет меня, я на коне.

 

Спешу, спешу к тебе, родная,

Судьба моя, любовь моя,

Не плачь, ты, только, дорогая,

Моя душа, она твоя.

 

 

РЫБАК

 

Нева ворчливая качает,

И мой челнок несет в залив,

Она взрывается, рыдает

И бьет волною о гранит.

 

Уж сколько лет вон полирует,

Стирая прошлого печаль,

Свою картину все рисует

И ставит на судьбе печать.

 

Нева — суровая подруга,

Она, как крестная мне мать,

Она кормилицастаруха,

И мне нельзя ее ругать.

 

Жизнь рыбака всегда с тобою,

А что ворчлива — ничего,

Нева, тебя люблю такою,

И мне поверь, здесь хорошо.

 

Сегодня шторм, челнок уносит,

И это все не в первый раз,

В заливе Финском ктото стонет,

Наверно, это вновь рыбак.

 

 

У КАМИНА

 

Забуду ль я твой образ нежный?

Не оставляй меня, мой друг,

А он всегда такой прелестный,

Не оставляй, не оставляй.

 

За дверью ветер сумасшедший,

Стучит по форточкам сквозняк,

А там метель, что ад кромешный,

А ты спешишь на тот большак.

 

Ольха в камине догорает,

И пахнет прелою травой,

Хмель от шампанского играет,

Теряю я рассудок свой.

 

Люблю, люблю, поверь родная,

Не оставляй, не уходи,

Ты для меня почти святая,

Войди, звезда, и освети!

 

Объятья нежные ласкают,

Мы у камина так вдвоем,

И нашу колыбель качает,

А ветер злится заводной.

 

 

 

ЮНАЯ РОЗА

 

Не искушай мои влеченья,

Любимый ангел, я с тобой,

По жизни столько увлечений,

Не искушай, любимый мой!

 

Остановись мое мгновенье,

Не уезжай, мое дитя,

Ты — ангел Божий, вот везенье,

Тебя я нянчил, но любя.

 

Любил без памяти, до гроба,

А ты шутила и звала,

А красота твоя от Бога,

О, как красавица цвела!

 

С тобой купались и игрались,

Ласкал тебя и обнимал,

Как с дочкой, в детстве все плескались,

Твой образ дома целовал,.

 

А роза расцвела с шипами,

И ум, как лезвие ножа,

Она меня звала ночами,

Но я уж прятался тогда.

 

Шипы терзали, она злилась,

Но старый был я для нее,

Но ночь была, она приснилась,

И я любил, любил ее.

 

Одно лишь жаль — шипы так остры,

И сердце в ранах все кровит,

О, как грубеют порой розы,

И там шиповник уж сидтт!

 

 

ЛИПА ДУШИСТАЯ

 

Липа душистая, нежная, чистая,

Кружится лист на ветру,

Липа красивая, стройная, милая,

В детство вновь с ней попаду.

 

Зоренька ясная, светит прекрасная,

Парк утопает в цветах,

А по аллеям липа кудрявая,

Пчелы поют на ветвях ,

 

Так в летнем парке зори встречаем,

Слушаем все соловья,

С милою вместе в любви утопаем,

Липы растут вдоль ручья,

 

Ой, ты красивая, девочка милая,

Косами ручки сплела,

И одурманила в ночь шаловливая,

Как вдруг запела душа,

 

Так мы под липами ночь коротаем,

И утопаем в любви,

Здесь смысл жизни мы обретаем,

К счастью голубка лети.

 

 

ВЕШНИЕ СТРАДАНИЯ

 

Роща тенистая, роща душистая,

Вся утопает в цвету,

Вся от черемухи белая, чистая,

Стонет, ложась на ветру.

 

Дождиком белым землю усыпала,

Травушка вся в лепестках,

Словно снежинки нежно рассыпала,

Прямо укрыв на глазах.

 

В том аромате, как заколдованный,

Вновь я теряю контроль,

Вешними чарами я зачарованный,

Хмель пробирает, как хворь.

 

Жду то мгновение я с нетерпением,

Снова увижу тебя,

И убегаю с первым цветением,

Слушать я рвусь соловья.

 

Вешние чувства, страсти, сплетения,

Русые косы твои,

Жду с нетерпением прикосновения,

Сердце колотит в ночи.

 

Слышу дыхание нежное, милое,

Руки целую, дрожу,

Но расставанье гложет унылое,

Так настрадался, брожу.

 

 

КАК ЖАЛЬ

 

На Мойке все с утра дожди,

Они скорбят о юном Саше,

А память убегает в дни,

Когда случилось горе наше.

 

За что судьба сечешь своих,

Как только гений, сразу косишь?

А дьявол жрет своих — чужих,

А у истории не спросишь.

 

Как жаль, но Саши с нами нет,

А сколько не успел сказать он!

А жизнь и не дала ответ,

Дантес был дьяволом похоже.

 

О сколько вас, тех молодых,

И как не жаль, но так случилось,

Обидно чаще от своих,

И это, братцы, не приснилось.

 

Но чем их Саша досаждал,

Иль зависть так порой жестока?

Вогнали в сердце то металл,

О, как теперь нам одиноко!

 

Прости нас, друг, не сберегли,

Теперь один в бреду и маюсь,

На Мойке до сих пор цветы,

А дождик все скорбит стараясь.

 

 

ЕЕ ГЛАЗА

 

Глаза, как пламя у костра,

Они мне душу обжигают,

Она так смотрит на меня,

Что венский кофе вновь вскипает.

 

В кафе Есенина поют,

Ковыль несется по просторам,

Звучит романс — он, как салют,

Тебя ласкает тем узором.

 

Богиня встала и идет,

А поступь, словно у Багиры,

Она ко мне присела, ждет,

А души обнажили лиры.

 

В глазах ее есть доброта,

Там молчаливое согласье,

В них теплота и глубина,

Наверно, это мое счастье.

 

Рука художника творит,

И этот образ предо мною,

Она так нежно говорит,

Багира — ангел, вы с душою.

 

Романс объятий нас кружит,

Ее дыханье все ласкает,

«Люблю, люблю»ѕ она твердит,

А венский кофе обжигает.

 

И те глаза передо мной,

Я утонул в них, как в пучине,

Всю жизнь теперь она со мной,

И где б я ни был, хоть в трясине.

 

 

ОСКОЛКИ

 

Упало зеркало, разбилось,

Осколки ноги посекли,

Кровь алым пламенем искрилась,

А раны больно так пекли.

 

Упало зеркало на горе,

И в дом пришла ко мне беда,

От слез наполнилось уж море,

И на глазах блестит слеза.

 

Держите крепче свое счастье,

Друзья, не бейте зеркала,

Оно несет потом несчастье,

И остается пустота.

 

Осколки склеить невозможно,

Как строчку вырубить нельзя,

И с фразой будьте осторожней,

Душа, как малое дитя.

 

 

НЕСБЫТЫЕ МЕЧТЫ

 

Сентябрь в бега опять пустился,

Где бабье лето? Нет его,

На хрупки плечи снег свалился,

Багрянец с яблонь понесло.

 

Вчера жара, сегодня стужа,

Всевышний сердится на нас,

О, как мне выбраться из круга,

Чтоб свет удачи не погас?!

 

Сад в белом танце закружился,

От снега яблоки летят,

И я с теплом уже простился,

А журавли все мне кричат.

 

Они летят, дом оставляя,

Перепугались — снег кругом,

Кричат, мне сердце разрывая,

Спешат за летним тем теплом.

 

Где бабье лето затерялось?

Всевышний, дай нам слабины!

А то так быстро вдруг умчалось,

И нет надежды на мечты.

 

 

 

СОСНОВЫЕ КОРАБЛИКИ

 

С утра грачи стучат в окошко,

Апрельский воздух так бодрит,

А через двор сосед Антошка

Через забор уже кричит.

 

Сейчас бегу, даем лишь кашу,

А то бабуля вон ворчит,

Ой, не хочу я простоквашу,

Уж лучше чай пускай кипит.

 

В припрыжку чаем запиваю,

Бегом, вот в сенях сапоги,

Я, как скворец, в них залетаю,

А дверь бормочет — «не спеши".

 

Эх, солнце сразу обласкало,

Глаза слепит весенний день,

А лед на озере сломало,

За то бежит, орет ручей.

 

С Антошкой лезем мы под горку,

Журчит оттуда, он бежит,

С коры сосновой режем лодки,

Потом мы кубарем летим.

 

Спешат кораблики, несутся,

Чуть поспеваем их догнать,

Вот так и жизнь, успей очнуться,

А как мечтали мы летать!

 

Вот, как вчера, с Антошкой бегал,

Теперь на лавочке сидим,

А что Всевышний нам отмерил —

Уж седина, и мы скрипим.

 

 

ЮНАЯ ЦЫГАНКА

 

Рыдает иволга по речке,

Как будто девица поет,

Гармошка вторит ей в деревне,

Народ на танцы все зовет.

 

Жасмин июльский так дурманит,

Кружится даже голова,

Меня на подвиги он манит,

Опять сорвусь я дня на два.

 

Держи, брательник,  пропадаю,

В цыганских юбках я застрял,

В той пылкой страсти словно таю,

Как кто меня околдовал.

 

Вечерний воздух все ласкает,

В той наготе я утонул,

А юный ангел обнимает,

Эх, пропадаю, караул!

 

Так после танцев мы на речку,

В дорожке лунной уплывем,

Не заманить меня на печку,

Люблю цыганку, мы поем.

 

 

ОСЕННЯЯ ТЯГА

 

Запела коростель у речки,

В Аире тонет ее крик,

А ива плещет свои плети,

Сижу на тяге я, притих.

 

В вечерней зорьке обласкались,

В багрянце млеют берега,

Усталость и хандра умчались,

В глазах сплошная бирюза.

 

Курновку легкую ласкаю,

Как греет душу она мне,

Уже легонечко зеваю,

Как слышу крик, и не во сне.

 

Запели утки чередою,

Зашли на круг над головой,

И валят кряквы над рекою,

Курновка палит по косой.

 

Эх, вон в осоку завалилась,

Топчу камыш я в сапогах,

И это, братцы, не приснилось —

Звенит тот крик в моих ушах.

 

А утки крякают с зарею,

О, как та песня мне мила!

Люблю осеннею порою

Лобзать и мерит берега.

 

 

КРЕЩЕНЬЕ

 

Бежит лошадка вдоль околиц,

А за санями снег клубит,

Ох, на Крещенье злой морозец,

Из полушубка нос торчит.

 

К Дуняше еду на ватрушки,

Наверно, в баньку сходим с ней,

Готовь, подружка, свои кружки,

Я с медовухой, жди гостей.

 

Звенит гламурный колокольчик,

От снега все в глазах горит,

Мороз наводит в селах шмончик,

По избам лезет, холодит.

 

Через лесок — и я на месте,

Пошли знакомые дворы,

Почти верхом, расправил плечи,

И с шумом встали у избы.

 

Дуняша чуть ли не в сорочке,

На снег крещенский босячком,

Я подхватил ее на ручки,

Вот черт, целуюсь с косяком.

 

Ввалились в дом, она хохочет,

Я обнимаю — и в засос,

Ну я же вижу — в баньку хочет,

Ватрушки валятся на нос.

 

А что потом? Там медовуха,

За паром в бане скрылись мы,

Деревня вся гудит от слуха,

Что на снегу валялись мы.

 

 

ЧЕРНАЯ БЕРЕЗА

 

Черная береза выросла в саду,

Словно кто обмазал смолью, не пойму,

Черная береза гнется на ветру,

Словно, как цыганка, глаз не отведу.

 

Черная береза косы расплела,

Гнется над скамейкой, плечи обняла,

Вместе с ней встречаем зори и восход,

Выросла подружка прямо под окном.

 

Кто за смоль ругает, не могу понять,

Верная подруга, глаз не оторвать,

Да она чернява, как цыганка та,

Но зато встречает, косы расплела.

 

Черная береза выросла в саду,

Я уже старею, ноги чуть несу,

Тяжела дорожка, годы все летят,

Но домой спешу я, братцы, как всегда.

 

Вот опять сидим мы, память ворошим,

А она склонилась, так мы и молчим,

Черная береза, любушка моя,

Косы расплетает снова для меня.

 

 

 

ВОРЧУН

 

Так целый август мы ворчали,

Все было жарко и не так,

Мошка, комар, да в том угаре,

Ругались за смешной пустяк.

 

Пришел сентябрь, как обрезал,

Погнали ветры тучи, мрак,

И дождь промозглый сильно врезал,

А там туманы — жуткий смрад.

 

В окно смотрю, а там пурга,

Супруга шарит пылесосом,

И на душе опять хандра,

Напился вновь, и с красным носом.

 

Зачем родился я на свет?

Мне все не так, потом ни этак!

Уж на себя ворчу в ответ,

Копну все голубое небо.

 

 

БАБЬЕ ЛЕТО

 

Туман скользит, вдоль речки тянет,

Сентябрь землю остудил.

В багрянце лес и легкий глянец,

Все ивы золотом облил.

 

Ветра взбесились, все гоняют,

По полю носится стерня.

Овес последний убирают,

Клубится дым, горят поля.

 

К полудню солнце обласкало,

На пашне в летний, жаркий зной

Роса подсохшая вздыхала,

Отдав глоток пьянящий свой.

 

А позже вновь сползли туманы,

И речка млеет в забытьи,

То бабье лето — сон услады,

О, как мы нежимся в тиши!

 

А что до лета, пусть уходит,

Багрянец тоже облетит.

Но за зимой весна приходит,

А там душа опять парит.

 

 

БЛАГОДАРЮ

 

Благодарю тебя за жизнь, что прожита,

За то, что вместе мы, и то, что нажито,

За то, что кануло, судьбой оставлено,

За все тебя благодарю.

 

И пусть спешит опять жизнь сумасшедшая,

Она несет печаль, порой беспечная,

Порой счастливая и необъятная,

Но, к сожалению, так скоротечная.

 

Спасибо вам, мои любимые года,

Спасибо вам, что шел вперед, не унывая никогда,

Спасибо вам, мои любимые глаза,

Спасибо вам, что в них тепло и согревали вы всегда.

 

Я благодарен вам за ласку нежных рук,

Я благодарен вам за то, что все не вдруг,

Благодарю тебя, любовь тех лет моих,

За все тебя благодарю.

 

 

КЛИН

 

Поют ветра романс прощальный,

Багрянец с клена облетел,

А небо клин рвет журавлиный,

И с летом клин тот улетел.

 

Прощай, прощай, тепло услады,

С ветрами тучи налегли,

В душе так мрачно, душат жабы,

Судьба, за клином отпусти.

 

О, как взлететь, прорвать ту бездну,

О, где родная бирюза,

О, я стремлюсь на небо к свету,

О, жизнь,  люблю тебя всегда!

 

Душа к дождям так привыкает,

Что та пурга уже мила,

А жизнь спешит, весну встречаем,

А клин рвет тучи, бирюза.

 

Поют ветра романс звенящий,

На небе журавлиный клин,

О, этот клин такой манящий,

Весна запела свой мотив.

 

 

ГРЕХ

 

В объятьях мрака, безрассудства,

Вершатся судьбы бытия,

Вся жизнь в поэзии безумства,

Творят великие дела.

 

Мир обречен на муки ада,

За тот безумный беспредел,

Но это, братцы, все бравада,

Такой создали мы удел.

 

В разврате похоти и власти,

В экстазе сумрачной любви,

Ломают кости в пылкой страсти,

Но кто простит нам все грехи?

 

 

ГЕНИЙ

 

Как ни родиться здесь поэту?

В селе том Царском дух святой,

Там Пушкин радовался лету,

И с гор катились все зимой.

 

В убранстве золота и красок,

Средь парков с нежною листвой,

Росла душа моей России,

В мальчишке с буйной головой.

 

А Саша рос как получилось,

По жизни шел не гнул плеча,

А то, что все так оборвалось,

Так это только с горяча.

 

Душа и честь, как много в этом!

Залог культуры бытия,

Его строка звучит на веки,

В ней память Царского села.

 

 

ПРИ ЛУНЕ

 

Бросает локоны на землю,

Склонилась ива у реки,

А я глазам своим не верю,

Там дева плещется в ночи.

 

Она спокойна в лунном свете,

И без стесненья наготы,

Вон луч бежит по бедрам, плечам,

И грудь ласкает в той тиши.

 

Так тихо, чувствую дыханье,

Лишь гдето иволга поет,

Сердечко бьется от волненья,

А дева нежная плывет.

 

Ни ветерка, ни дуновенья,

Лишь ягодицы две блестят,

И струйки лунные сбегают,

Они погладить там хотят.

 

Стою за ивой, прижимаюсь,

Боюсь нарушить тишину,

А в мыслях я уже ласкаю,

Свою полночную мечту.

 

 

 

ПИТЕРСКИЕ НОЧИ

 

Бегу по скошенным полям,

Село вон Царское мелькает,

«Привет!» кричу я соловьям,

Дорожка в Питер убегает.

 

А запах скошенной травы,

О, как тот аромат дурманит!

Люблю вновь детские мечты,

Над полем чибисом летаю.

 

В закатах розовых тону,

Душа на Мойку так и рвется,

От этих чувств я пьян в плену,

Боюсь, что сердце разорвется!

 

Вновь на Петровских мостовых,

С гранитом пошептаться еду,

Устал от болтовни чужих,

Я рвусь туда, где больше света.

 

Вот я на Мойке, как всегда,

Букет гвоздик и дом двенадцать,

Склоняю голову, пора,

О, Пушкин, где твои те двадцать?

 

В кафе, где пушки, посижу,

Бокал шампанского искрится,

Стаканчик кофе, закурю,

А голова, ах, голова кружится!

 

Здесь я спокоен всей душой,

Любимый Питер, он согреет,

Сегодня буду холостой,

Всю ночь гулять и петь, пусть верят.

 

 

СУДЬБА ПРАВА И НЕ ПРАВА

 

Судьба права и не права,

Всевышний, так он всем отмерил,

Отвесил счастья полпуда,

Грехов на пуд накуролесил.

 

Живем, не ведая причин,

Откуда горе и болячки,

А рядом пухнет вон кретин,

Проснется — и опять на скачки.

 

Так жизнь спешу все обуздать,

О, как по разуму хотелось!

И надоело уж страдать,

А лоб разбит за эту смелость.

 

В чем смысл жизни, как понять?

Она летит, не оглянуться,

А остановишься, все — смерть,

Так все с отдышкою несутся.

 

Вот подошел и твой конец,

А что ты сделал в этой жизни?

Душа летит, всему венец,

Куда летит, в какие жизни?

 

 

НЕ ОСТАВЛЯЙ

 

Не оставляй меня, любимый,

Не оставляй, не оставляй.

Ты — словно день, такой унылый,

Не оставляй, не оставляй.

 

Твои глаза слезу роняют,

Но та любовь от всей души,

Я для тебя почти летаю,

И, как пастушка, в той ночи.

 

Скажи, я встану на колени,

Скажи, как чайка, полечу,

Скажи, я брошусь в твои плети,

Скажи, я вынесть все смогу.

 

Ты плачешь, милый, неужели?,

Ведь я твоя, возьми меня.

Ты помнишь, как с тобой хотели

Умчаться птицей в небеса?

 

 

НЕ ПОПРЕКАЙ

 

Не попрекай меня, любимый,

Не попрекай, не попрекай.

Я жизнь отдам, коль скажешь, милый,

Не попрекай, не попрекай.

 

Смотри, стою я на коленях,

А в чем вина, и не пойму,

Уж, сколько лет живем мы вместе

К чему та буря, не пойму.

 

К чему уж нам такие ссоры,

Вон внуки бегают у нас.

Те оскорбленья и раздоры,

Пустое место — срыв для нас.

 

Уж и для ревности нет места,

За столько лет, что вместе мы.

Так будем вместе откровенны,

Не попрекай меня,  не попрекай.

 

 

 

НЕ ОСТАВЛЯЙ

 

Не оставляй меня же, мама,

Не уходи, побудь со мной,

Ведь жизнь без этого, как драма,

А я совсем уже другой.

 

Прости, что был порою грубым,

Прости, порою просто глуп,

Прости за множество ошибок,

Прости, мой милый, милый друг.

 

Смотри, стою я на коленях,

Целую милый образ твой,

А на плите печаль в мученьях,

И страшный холод за душой.

 

Прости, родная, невниманье,

Что я понять порой не мог,

За что ругала и ласкала,

О Боже, как я одинок!

 

Не оставляй, постой родная,

О, мама, милый огонек,

Не оставляй, та жизнь без края,

А в ней я, мама, одинок.

 

 

ПРИДИ СКОРЕЙ

 

Я жду тебя с звездой на небе,

Когда погаснут все огни,

Я буду ждать при лунном свете,

Когда весь город спит в ночи.

 

Нас Летний парк опять укроет,

Там, где тенистый дуб растет,

На той скамейке чувства скроем,

Лишь соловей пускай поет.

 

Я первый раз тебя коснулся,

Мы оба стали вдруг взрослей,

А как тогда весь свет кружился,

А ты ласкал все горячей.

 

С тех пор покоя нет на сердце,

Я без тебя совсем глумлю,

Мне одиноко в этом мире,

И без тебя, мой друг, умру.

 

Приди скорей, мое мгновенье,

Минуты счастья и любви,

Приди скорей, без промедленья,

Приди скорей, приди, приди…

 

 

 

Я ЖДУ ТЕБЯ…

 

Нас разлучает эта пропасть,

Ты улетел, и не сказав,

А я одна в ночи осталась,

Той правды так и не узнав.

 

Твое дыханье вот на теле,

Пытаюсь память сохранить,

Как целовал при лунном свете,

А я летела чайкой ввысь.

 

Любовь безумная летала,

И ты готов был жизнь отдать,

Она в ночи нас согревала,

В той страсти ты готов рыдать.

 

Еще постель и не остыла,

Дай, милый, я к тебе прижмусь,

Но то — мираж, любовь спорхнула,

И ты умчался с кемнибудь.

 

Любовь жива, она со мною,

Она внутри теперь со мной,

Я так люблю тебя, мой милый,

Ты только мой, ты только мой.

 

Я жду тебя, поверь, мой милый,

Я жду тебя, любовь моя,

Я жду тебя, мой день унылый,

Я жду тебя, я жду тебя.

 

 

РАЗГОВОР С ОТЦОМ ПО ТЕЛЕФОНУ

 

Папа, здравствуй, милый друг сердечный,

Извини, что долго не звонил,

Извини, дружок, за то, что грешный,

Но поверь, родной, я вас не позабыл.

 

Извини, работа докучает,

Сам дурак, попал я в колею,

Из нее не вылезешь, болтает,

Или все порвешь ты о стерню.

 

Иногда во мраке просыпаюсь,

От кошмаров мокрый и в поту,

Сразу дом, тебя я вспоминаю,

И роняю горькую слезу.

 

Как ты там, стареешь потихоньку,

Иль на Финском ловишь судака?,

По Неве все куролесишь полегоньку,

И рюмашку пропускаешь иногда,

 

Помню, как крючки с тобой вязали,

Я ловил дыханье и твой взгляд,

Мы без слов друг друга понимали,

Папа, как ты, родненький, сейчас?

 

Что с рукой с охоты той дурацкой:

Все болит, иль рана зажила?

Словно в драке побывали мы кабацкой,

Тот медведь и мне подмял бока.

 

Папа, милый, веришь, я скучаю,

Ты приснился мне позавчера,

Я не пью, поверь, переживаю,

За тебя, за маму, за года.

 

 

БЕЛЫЕ НОЧИ

 

Ночка ты белая, ночка прекрасная,

Питер окутала чарами страстная.

 

Где потерялся я, сам и не знаю,

В Летнем саду до утра все гуляю.

 

Чайки сварливые в волнах купаются,

Вон над Невою утром ласкаются.

 

Голову кружит хмелью пьянящей,

Вновь я на Мойке, где образ манящий.

 

Там, где был Пушкин, топтал мостовые,

Там на рассвете мы с милой бродили.

 

Вот и сегодня летаю, как сокол,

Жаль, что потрепан и высох, как посох.

 

Но все же, душою я честен навеки,

Пусть проливаю слезы я реки.

 

Что тут поделать, судьба коль строптива,

Жизнь однобока, жена вон ревнива?

 

Так я с мечтами брожу в полном мраке,

Белые ночи, но Питер во мраке.

 

 

 

БЕЗДНА

 

Нева взорвалась и вскипела,

И  в этот миг и в этот миг.

Душа моя орлом взлетела,

Раздался крик, раздался крик.

 

Стихия бездну распахнула,

А там дыра, а там дыра,

Кораблик мой, как проглотила,

О, как страшна, о, как страшна!

 

Воронка крутится змеею,

Глотает все, глотает все,

И корабли, как чередою,

Плывут туда, плывут туда.

 

А небо скрежет, разрывает,

Спустилась мгла, спустилась мгла,

Как будто демоны рыдают,

Болит душа, болит душа.

 

Но я орлом взлетаю выше,

Под облака, под облака,

А там Господь, он смотрит свыше,

И он со мной в душе всегда.

 

 

СПАЗМ

 

Среди людей нет утешенья,

Так опостылел этот мир,

Тоска к чему все увлеченья?

О как тошнит от этих лир!

 

Не знаю, в чем искать отраду,

Брожу и маюсь целый день,

Уж лучше выпить что ль отраву?

Судьба все стелет мне постель.

 

Кругом обман и лицемерье,

У друга ржавый нож в руках,

Он за спиной ведет веселье

Да чуть стоит вон на ногах.

 

С похмелья лезть в дурную драку,

Ножом по сторонам махать,

Вершить дела они со страху,

И дружбу напрочь продавать?

 

О Матерь Божья, где ж тот разум,

Кругом предательство и зло,

А у людей на чести спазм,

О как мне больно, нелегко!

 

 

 

АВГУСТОВСКАЯ ПЕЧАЛЬ

 

Седая прядь вновь на березках,

Сбегает вниз, как ручеек,

Она сверкает в моих грозах,

О, мама, как я одинок!

 

То августовский дождь забрызгал,

Березки с проседью стоят,

Он золотишком их усыпал,

Мою печаль они хранят.

 

С утра туман укутал рощу,

Притихли даже соловьи,

А я сижу, смотрю на тещу,

А те глаза — они пусты.

 

К обеду дождик врезал снова,

Свисают тучи от свинца,

От ветра стонет уж березка,

А грусть мне рвет свои меха.

 

Былой багрянец только снится,

Где бабье лето иль ушло?,

Пойти слезой мне что ль умыться?

А дождь сечет все мне лицо.

 

Седую прядь рвут ураганы,

А дождь, зараза, моросит,

Брожу я, меряю канавы,

А ветер в голове свистит.

 

Как одиноко и тоскливо!

Хожуброжу я сам не свой,

А одному мне так паршиво,

Никто не греет, сам чужой.

 

 

ВЕШНИЕ СЛЕЗЫ

 

Вешние грезы, вешние слезы,

Кружится трель соловья,

Вешние розы, ветка мимозы,

В ночь повстречал я тебя.

 

Вот затерялся в роще душистой,

Там, где черемухи цвет,

Там, где у речки быстрой и чистой,

Я оборвал тот букет.

 

Ой, как ласкала, нежно шептала,

Нас закружила весна,

В царском селе плетью связала,

О ,как прекрасна она!

 

Вешние грезы, вешние слезы,

Не постоянна весна,

Ветер примчался, весь извалялся,

И налетела гроза.

 

А та девчонка утром сбежала,

В рощу с гусаром ушла,

Только назавтра еле дышала,

Не постоянна она.

 

Сколько страданий и обещаний,

Слезы ручьями текли,

Сколько угрозы, вешние грозы,

Нам по весне принесли.

 

Вешние грезы, вешние слезы,

Как та любовь хороша!

Не постоянна и так обманна,

Только бывает она.

 

 

ЯНВАРСКИЕ МОРОЗЫ

 

Мороз, каналы усмиряя,

Окутал инеем весь парк

Скульптуры мерзнут засыпая,

А я с пивной плетусь, как рак.

 

От фонарей снег заискрился,

Жаль, белых нет моих ночей,

Чуть от дороги отвернешься,

Как тьма накроет без свечей.

 

Двори капеллы все во мраке,

Стравинский больше не поет.

Сегодня даже не до драки,

Когда мороз все жмет и жмет.

 

Сегодня гдето там за тридцать,

Башмак местами тот примерз.

О, где моя родня пристань?

Так средь сугробов чуть прополз.

 

Пока до Невского добрался,

Чечетка пятки отобьет.

В снегу я весь поизвалялся,

От хмеля след весь занесет.

 

Мороз прижал, хрустят деревья,

А иней вон уж на бровях.

А я бегу домой с веселья,

От слез и льдинки на глазах.

 

 

 

ГРАЦИЯ

 

По небу ангелы летают,

Жасмин мне голову кружит ,

А милый образ вдохновляет,

И аромат хмельной пьянит.

 

В ночных фиалках затерялся,

Так одурманен, что лечу,

К тебе, родная, я помчался,

Парю по небу и пою.

 

Твой взгляд Венеру усмиряет,

А грудь ласкает озорно,

Она с губами так играет,

О, как хмельно и весело!

 

В объятьях милой засыпаю,

Там, где тенистый клен растет,

Как колыбель свою качаю,

Жасмин хмельной сюда зовет.

 

Легонько сумерки спустились,

А в летнем парке уж темно,

А ночи нет, мы спохватились,

А до рассвета все светло.

 

В июле легкие туманы,

И свежесть тело обдает,

Слегка примялись только травы,

А страсть романсы все поет.

 

По небу ангелы летают,

Средь граций мой жасмин зацвел,

Они меня всю ночь ласкают,

Душа пылает, как костер.

 

 

ЧЕРЕМУХА

 

Белая черемуха кудрявая

Разбросала бисер на ветру,

Ой, а жизнь моя, она пропащая,

В мае гонит новую пургу.

 

Вон на речке утки все скукожились,

Жмутся в кучу, грустные сидят,

Белой пеленой они укрылися,

С гнезд согнало, кряквы вон летят,

 

Белая черемуха пропащая,

Жизнь меня уносит вдаль опять,

А любовь была та настоящая,

Буду вечно вдалеке страдать.

 

Белая черемухакрасавица,

Закружила голову мою,

Не могу, она мне очень нравится,

Украду девчонку, украду.

 

Белая черемуха душистая,

Милая любовь, к тебе лечу,

Ой, какая нежная и чистая,

Дай тебя согрею, обниму.

 

 

БЕРЕЗКА МИЛАЯ ПОДРУЖКА

 

Березка милая подружка,

Поведай мне печаль свою.

Зачем к воде так наклонилась,

Роняя русую косу?

 

Что так родную докучает,

Иль это осени печаль?

Она листву твою срывает,

И на воде теперь вуаль.

 

Вот ветры рвут, ломая косы,

Замучив милую мою.

А я люблю былые росы,

Когда звенели соловьи!

 

Ноябрь холод нагоняет,

Мороз всю речку заковал.

Все кудри вредный заплетает,

По льду листву всю разбросал.

 

Пришла зима, кругом сугробы,

А косы так все и во льду.

О, где ж весны былые росы?

Березку ниже гнет в пургу.

 

Чуть только солнце зазвенело,

На речке лед ломает вновь.

Он озорной срывает косы,

Но вот весна, пришла любовь.

 

 

МОЛЬБЕРТ

 

Мольберты, как всегда малюют,

И площадь у дворца кипит,

Портреты карандаш рисует,

Художник нищий вон сидит.

 

А парапет уже холодный,

Гранит чуть в инее с утра,

А он сидит, кряхтит голодный,

Штаны чуть липнут, не беда.

 

Рука скользнула по картону,

И образ девы проступил,

А та сияет от восторга,

Улыбкой все морщинки скрыл.

 

Помолодела лет на десять,

Горбинку с носа он убрал,

Смотри, коса вновь появилась,

Художник тот околдовал.

 

Он хоть и нищий, но не глупый,

Слегка прищурясь засиял,

Тот взгляд, хоть сморщенный, но добрый,

Мольберт тот образ увенчал.

 

 

СЛАДКИЙ СОН

 

Кружатся чайки на Невою,

Они с рассветом уж кричат,

Они зовут меня на волю,

Неугомонные кричат.

 

А небо чисто голубое,

И солнце лезет мне в окно,

Оно такое озорное,

Ласкает, будит уж давно.

 

Я, в чарах сладких утопая,

Все нежусь в белых простынях,

Подушка, нежно обнимая,

Лицо мне прячет в тех лучах.

 

В приятной неге тело млеет,

Дай, ножки потяну скорей,

Мне чтото снилось, в душе греет,

Но сердце греет горячей.

 

О, как прекрасно на рассвете

Ласкаться в солнечных лучах,

Увидеть ангела в постели

И вспомнить о тех сладких снах.

 

 

БУРЛАК

 

Нева холодная качает

Мое корыто, как башмак,

То поплывет, то вновь зачалит,

А я с ним снова, как бурлак.

 

Стоит хорошая погода,

Висит над Финским полный штиль,

А где любимая зазноба?

Наверно пляшет вновь кадриль.

 

А я сижу на эстакаде,

Рисую чайку на борту,

Уже неделю мы в засаде,

Пивко под воблу пьют в порту.

 

Бошка болит уж за неделю,

Штормит, хоть в море полный штиль,

Лежу под лодкой и балдею,

А в горле горькая полынь.

 

Сейчас бы парус — и умчаться,

О, где попутный ветерок?

С зазнобой в Финском искупаться

И бегать голым без порток.

 

Достал мотор, всю жизнь чихает,

Под лодкой только и лежу,

Пивко одно лишь расслабляет,

Как буревестник, я кружусь.

 

Нева почти уж не качает,

На море, братцы, полный штиль,

Мое корыто выплывает,

И сердце пляшет вновь кадриль.

 

 

ШАНСОН

 

От скейтбордистов площадь стонет,

Гранит гудит на мостовой,

Лишь участковый матом кроет,

Пивнушки ломятся братвой.

 

Дворы капеллы подвывают,

Им все не нравится шансон,

Цыгане из кафе рыдают,

Гремит шалман, доносит стон.

 

А я по Мойке рассекаю,

Кружит мой голубой корвет,

Я по любви своей страдаю,

Но улечу опять в кювет.

 

Через Неву — и я на пляже,

И в полдень пушки вновь палят,

Девчата черные, как в саже,

И в негляже они лежат.

 

Сверкают только бугорками,

Я между них уже лежу,

А груди, словно с фонарями,

Таращат глазки в синеву.

 

Так разомлел, что спину ломит,

Сирень вдоль крепости трещит,

Пар по кустам клубит, выходит,

Народ на пляже все гудит.

 

Нева песочек обласкала,

В глазах сплошная бирюза,

А мне любви всегда все мало,

Лечу на Мойку, как всегда.

 

А скейтбордисты все катают,

И участковый вновь орет,

Девчонки от любви страдают,

Шансон опять меня зовет.

 

 

РАЗГОВОР С НЕВОЙ

 

Горят огни, кольнуло сердце,

Вдобавок дождь как окатил,

Иду по Невскому проспекту,

Душа болит и нет уж сил.

 

Жизнь прожита, одно мгновенье,

Вчера вот только уезжал,

Полсотни лет прошло виденье,

Скрипит в груди моей металл.

 

Дышать не просто, грудь сдавило,

Печаль о прожитых годах,

О, где меня судьба носила?

Теперь стою я весь в слезах.

 

Где отчий дом, и сам не знаю,

В душе сплошной чертополох,

На мостовой с Невой рыдаю,

Один совсем один, как лох.

 

Родня давно вся на погосте,

Одна дорога — лишь туда,

С Невой качаюсь в жутком стоне,

От счастья лишь одна мечта.

 

Семью не создал на чужбине,

В Париже нет покоя мне,

Уж лучше дома, пусть в стихии,

Но там болит, болит в душе.

 

Полночный дождь, все льет, зануда,

А я с Невой все говорю,

А ждать вестей теперь откуда?,

Осталось лишь ловить мечту.

 

 

СЕСТРЕ

 

Нева, как старшая сестра,

Слегка ворчлива, но родная,

Она с любовью к нам всегда,

Вскипает за детей, рыдая.

 

Она страдает за всех нас,

А мы все крутим ту рулетку,

А на кону вновь жизнь опять,

И я ловлю свою минутку.

 

Ветра поднялись, понесли,

И я лечу кудато в пропасть,

Нева, сестричка, сбереги,

И дай угомонить мне похоть.

 

Народ от войн в крови увяз —

Не разгрести теперь столетья,

Земля вся в язвах от проказ,

А мы воюем все с похмелья.

 

Средь партий ругань, болтовня,

Дай волю — землю растерзают,

Одна сестра, моя Нева,

Так с грустью смотрит и рыдает.

 

Дай, посижу на мостовой,

Ногами в волнах я играю,

Как обрести теперь покой?

Романс Стравинского играю.

 

Нева вскипает вновь и вновь,

Сестра мне колыбель качает,

Романс звучит, а в нем — любовь,

О, как та музыка ласкает!

 

 

ПЕТРОВСКАЯ ПОСТЕЛЬ

 

Аквамарин омыт слезою,

По мостовым бежит волна ,

Она глазурью бирюзовой,

Ласкает город свой любя.

 

На стрелке Акварель качает,

Там Окуджава нам поет,

Рыдает нежная гитара,

Собрался снова весь бомонд.

 

Огни Ростральных собирают,

И на Васильевском народ,

Крик долетает милых чаек,

Он в даль манящую зовет.

 

В аквамариновых закатах,

Петра витает колыбель,

Нева ворчливая качает,

Плывет с холста его пастель.

 

 

УНЫЛЫЙ ПАРК

 

Бежит волна, качает листья,

Кленовый парк уж облетел,

Пруд от багрянца засветился,

В нем алый образ от аллей.

 

Дорожки завалил листвою,

Шуршат и шепчут о своем,

Со мною делятся мечтою,

Лететь по ветру светлым днем.

 

Унылый парк стал облысевший,

Лишь на краю осины свист,

Она трясется, страх кромешный,

А ветер гнет ее все вниз.

 

Гуляю я один, в раздумьях,

Хожу знакомою тропой,

И лишь вороны вон на сучьях,

Следят и следуют за мной.

 

Морозцем птиц поразогнало,

Унынья свист в моих ушах,

Парк опустел, хандра настала,

Осенний гул на тех устах.

 

 

ВЕШНЕЕ НАСТРОЕНИЕ

 

Весенний парк весь в ожиданьи,

На тропках снег уже просел,

О, неужель, конец страданью,

Уходит мрачность зимних дней?

 

К полудню солнце припекает,

Скамейки сонные парят,

Лучами щеки так румянит,

Они все красные горят.

 

Трава упревшая вздохнула,

Из снега дышат бугорки,

 Вон синева в глазах скользнула,

Подснежник лезет из травы.

 

Брожу один в своих раздумьях,

Весенний аромат пьянит,

Идет пара хмельных поступков,

И терпкий солод в ней кружит.

 

Восторг в душе совсем подетски,

Рад пенью птиц и тем ручьям,

За вербой лезу по сугробам

И буду рад любым вестям.

 

 

НЕВСКИЕ ПОЛОИ

 

Смотрю в окно с утра уныло,

Дожди все льют и льют, и льют,

Мальчишки шлепают лениво,

А ноги в школу не идут.

 

Опять над алгеброй корпеть нам,

А на дворе уже весна,

Хоть дождь и льет, но нам неймется,

Бежать в полои по кустам.

 

Там с острогой бродить за щукой,

Директор наш ворчит всегда,

Я, как индеец Гойко Матичь,

Топчу аир, ловлю сома.

 

Так весь урок сижу мечтаю,

В окно смотрю, в душе тоска,

По чтенью двойку получаю,

Но это, братцы, трынтрава.

 

Душа в Неве, кипят полои

Где детство все мое прошло,

И я вновь пропущу уроки,

Сбегу в полои все равно.

 

 

МУРАШКИ

 

Дождик брызжет по затылку,

Шерсть слезою окропил,

Я укрылся поволокой,

Вольный ветер мне свистит.

 

В Летнем парке закружился,

С Девой шашни закрутил,

Аполлону хвост намылил,

Чижик снова пьяный в дым.

 

По Неве бегут мурашки,

В серой мрачной кутерьме,

Ну а я вновь на Фонтанке,

Поплыву к своей мечте.

 

 

ОСЕННИЕ ДОЖДИ

 

Бежит тропинка в Летний сад,

В багрянце розовом теряясь,

А бабье лето зовет в парк,

В листве опавшей я купаюсь.

 

Плыву по золотым волнам,

С листвой кружусь и забавляюсь,

Сегодня, брат, я тем ветрам

В дожде кленовом умываюсь.

 

Роса ночная чуть кропит,

Фонтанки свежесть пробирает,

Амур заспавшийся летит,

С Венерой милой он играет.

 

С утра брожу совсем один ,

С Невы лишь чайка пролетает,

Она приветливо кричит,

А мысль моя все догоняет.

 

Люблю осенние дожди,

Листвы опавшей вдохновенье,

О, как забавно веселы

От акварели той веселье!

 

 

МОРЯЧКА

 

Морячка Клава вновь на сцене,

Эдит Пиаф в душе поет,

Она красавица и в теле,

И каблучками звонко бьет.

 

А «Акварель»Нева качает,

И чайки кружат над волной,

Они кричат, братва рыдает,

Эх, голос Клавы заводной.

 

А я смолю все папиросы,

От Клары Цеткин тот привет,

А в ресторане вновь матросы

Корвет качают ей в ответ.

 

Ой, какая Клава озорная,

Качает пристань фонари,

А Клава — девка заводная,

По ней все сохнут мужики.

 

Я снова в Питере швартуюсь,

Нева ласкает бирюзой,

В сиянье звезд опять я жмурюсь,

Бью каблуком по мостовой.

 

Ой, какая публика на Стрелке,

Огонь Ростральных вновь горит,

Подать рукой — я в «Аквареле",

А грудь у Клавы, что знобит.

 

Морячка Клава приглашает,

И белый танец нас кружит,

Ой, братцы, точно — зависаем,

Всю ночь гуляем и кутим.

 

 

КОРАБЛЬ В ПИТЕРЕ ШВАРТУЕТ

 

Корабль стонет у причала,

Швартует, музыка гремит,

Маруся ножку показала,

Что Питер весь к ногам летит.

 

А дождик сыплет, как обычно,

По мостовым бегут ручьи,

А моряки гудят прилично,

Девчонки кружатся в ночи.

 

Вон каблучки спешат по трапу,

А ножки словно кипарис,

Они поплыли вновь на Стрелку,

Где ресторан уже глумит.

 

Идет Маруся, словно пишет,

И грудь ее, как фонари,

Она несет ее, не слышит,

Как сзади стонут мужики.

 

От ветра юбочка летает,

Она прекрасна и мила,

Любимый Питер мой рыдает,

Зависла местная шпана.

 

А корабли свистят на рейде,

Нева забита от судов,

А моряки гудят на Стрелке,

Всю ночь рыдает «Повсейдон".

 

 

ЧАЙКИ

 

Сверкает небо голубое,

Летают чайки над волной,

На Стрелке все мое, родное,

Облит весь Питер бирюзой.

 

Я по Васильевскому еду,

Моя карета не пылит,

Я, как тот сокол, стремлюсь к свету,

Слегка зарос и пьяный в дым.

 

С утра шампанским полирнулись,

Но кружит голову весна,

Потом в черемухе очнулись,

Девчата мнут мои бока.

 

Маруся глазки округлила,

Форсит, что грудь уже на мне,

Она все ножки оголила,

Трещит черемуха в кусте.

 

О, как целует, обнимает,

«Шанель»мне голову кружит,

Она, как буря, налетает,

Потом, как телка, все вопит.

 

С утра Васильевский качает,

Мы в «Акварели»все гудим,

А чайка, чайка там летает,

В весенней страсти мы кипим.

 

 

НОВАЯ ГОЛЛАНДИЯ

 

Медный глянец лег на мостовые,

Блеск мрачнеет в прожитых годах,

У Голландии вновь кряковые,

Греют выводки вон на пеньках.

 

Тополя застенчиво склонились,

Ветви опустили до воды,

Детворе той берега приснились,

На раскатах вечной бирюзы.

 

Гонит ветер, мой корвет качает,

По каналам кряковые разбрелись,

Они выводки свои ласкают,

Прячут сглаз, что в ветвях заплелись.

 

В Новую Голландию слетелись,

Хоть там мрачно, сыро и знобит.

Сколько лет на Острове расселись,

Там живут лишь утки и грачи.

 

Петр строил флот и жизнь кипела,

А потом как мрачная дыра,

Говорят, там дьявола есть тело,

И летает по ночам душа.

 

Что несет на новое столетье,

Иль отдать народу кряковые?

Как принять решенье не с похмелья,

Иль стереть его с лица Земли?

 

Пусть он станет настоящим «новым»,

Снять тот мрачный облик и пятно,

Пусть он станет чуточку хоть теплым,

Чтобы утки грелись от него.

 

 

УНЫЛЫЕ ДОЖДИ

 

Как надоели те дожди,

Еще с любимой разругался,

Слезой укутался в ночи,

Один я в Питере остался.

 

Что мне до белых тех ночей,

Коль на душе скребутся кошки,

Да, нет любимых мне очей,

А воронье глумится в рощах.

 

Уж надоел и соловей,

О, как те трели докучают!

Нос засопливел от дождей,

Еще чутьчуть и зачихает.

 

За что поссорились, смешно,

Один лишь взгляд был на красотку!

О, как же, братцы, тяжело,

Ну, раз лизнул я грудь, как соску.

 

Ну что поделать, хороша!

Глазища по рублю, не меньше,

А как поет ее душа,

А обнимает еще хлеще!

 

Звезда горела до утра,

Потом пропала, как в тумане,

О, как была она мила,

Но я остался там в дурмане.

 

О, где ты прежняя любовь,

Та, что носки, трусы стирала?

Прости, но в жилах стынет кровь,

А дождик льет, ему все мало.

 

 

НА ФУТБОЛЕ

 

По Малой Невке я лечу,

Крестовский мост вдали маячит,

На стадион в поту спешу,

Народ толпится и судачит.

 

Крестовский остров весь забит,

Хромой в тех пробках закипает,

В том беспределе все горит,

На матч фанаты опоздают.

 

На стадионе пивной смрад,

И с горяча бутыль летает,

Я прилетел и сам не рад,

Что страсть моя в другом пылает.

 

Угар культуры так и прет,

И все боятся не успеют,

А пиво «Балтика»течет,

Нева холодная бледнеет.

 

Ветра над Невкою шумят,

Несется ураган с дождями,

На утро головы болят,

Опять ничья — мы с дураками.

 

 

ЖЕСТОКАЯ СУДЬБА

 

Сентябрь в золоте аллей,

Ласкает нежною листвою,

Кругом так празднично теперь,

А я с разбитою душою.

 

Сам не пойму, нависла мгла,

На сердце както беспокойно,

Свербит занозою игла,

Глотаю воздух, а мне больно.

 

О, больно, братцы, мне теперь,

О, как мне больно, очень больно!

Не вру, дружок, ты мне поверь,

О, как мне больно, очень больно!

 

Стабильность выбита из ног,

Слегка качает и болтает,

От безысходности порог,

И сердце оттого рыдает.

 

А за окном горит сентябрь,

Сверкает в золотой палитре,

О, как мне сбросить ту печаль?

Я б начал сам писать картины.

 

Природа с Пластовым творит,

А на душе все Айвазовский,

Она страдает и вопит,

С судьбой по жизни безысходной.

 

О, больно, братцы, мне теперь,

О, как мне больно, очень больно!

Не вру, дружок, ты мне поверь,

О, как мне больно, очень больно!

 

 

ОДИН …

 

Один, совсем один остался,

Жизнь прожита, колбасит в забытьи,

С последним братом вдрызг я разругался,

Теперь на паперть только мне идти.

 

Один, сижу бычки смоляю,

А жрать так хочется, что в голове круги,

Опять весь день на кладбище рыдаю,

Погост не греет, да идут дожди.

 

Один слоняюсь по задворкам,

И остается только помечтать,

А раньше был крутым, плевал порою,

На все, что ниже было под ногой.

 

Сам виноват, теперь лишь только каюсь ,

Колени стер, к Всевышнему взывать,

Душа болит, по кладбищам слоняюсь,

Вот и осталось только мне рыдать.

 

Один, один на этом свете,

И воронье кружит над головой,

Так я один умру на парапете,

Одна лишь паперть стала мне родной.

 

 

ШАЛМАН

 

Я люблю орать до боли в горле,

И шалман, как улей, загудел,

Я люблю, чтоб хрип звучал при стоне,

Как бродяга в полночи запел.

 

По центральной мостовой гуляю,

А в душе Владимирский централ,

Вдоль Крестов зеленку я гоняю,

По кустам девчонок распугал.

 

О, братва, как хорошо на воле,

Во хмели брожу по мостовым,

Невский воздух чуть бодрит в затоне,

А народ давно уже храпит.

 

Вот сижу я на гранитном парапете,

И швыряю в Чижика бычки,

А Маруся едет на карете,

На Фонтанке все швартуется в ночи.

 

Как поет, что Мойка ты хохочет,

У Маруси грудь вон колесом,

Обниму родную, пусть захочет,

Под моим обтрепанным крылом.

 

 

НЕПУТЕВЫЙ

 

Непутевый, братцы, непутевый,

Как шагну, так снова я в дерьме,

Нерадивый и с рожденья неуклюжий,

Да подстать, наверно, Сатане.

 

Непутевый ой, какой же непутевый,

Жизнь течет, по лагерям плыву,

И, наверно, уже точно отрешенный,

Что порой и жить я не хочу.

 

Вот сижу на камне, на развилке,

Три дороги убегают вдаль,

А большак пилит, я на пороге,

Куда плыть, коль на душе печаль?

 

Сил хватило доползти лишь до малины,

От острога первое село,

Вот сижу на речке, там, где ивы,

Заалканил средь бродяг я за одно.

 

А ведь раньше, в Питере маячил,

Как девчонкам голову кружил!

Непутевый, что теперь судачить?

Наливаю, вот стакан я накатил.

 

Непутевый, братцы, непутевый.

 

 

 

ВОЛЯ

 

Убегает жизнь, вновь убегает,

Третий срок и воля вот моя,

Только память с грустью набегает,

Рвет мне грудь, до боли теребя.

 

Воля, братцы, воля дорогая,

Дай глоток мне терпкого вина,

Я же вышел, братцы, разрывая,

Все оковы, что обвешали меня.

 

Тяжела житуха в Магадане,

Растерял все зубы от цинги,

Поезд мчит меня до Питера в угаре,

Купола горят вон на груди.

 

Плечи все, как генеральские погоны,

Звезды только синие на них,

Да не сплю ночами только стоны,

А во сне луплю своих — чужих.

 

Вот и Питер, Мойка, я на воле,

На Канавке я прижался к мостовой,

Воля, братцы, воля, моя доля,

Только я теперь совсем уже чужой.

 

 

ПОСЛЕДНИЙ СРОК

 

Вот большак спешит опять к острогу,

Холода уносят в Магадан,

И туда я еду, словно к дому,

Четверть века я скитался там.

 

Лагеря менял я, как перчатки,

Только звезды разгорались на плечах,

И горят они вон синими огнями,

И букварь о жизни на руках.

 

Видно, быть последнему этапу,

Буду жив, не знаю даже сам,

Да судьба уж клонится к закату,

Тяжело на все смотреть моим глазам.

 

Пролетел полтинник, как отвесил,

Но по звездам больше раза в два,

А Господь, так он совсем не верит —

Говорит, что врут мои глаза.

 

Отгорели купола на колокольне,

Отзвонил последний мой звонок,

Холода настали вновь в остроге,

Жив пока и отбываю срок.

 

 

 

КРЕСТОВСКИЕ СНЫ

 

Среди крестов тот путь крестовый,

И если выбрал, то тащи,

А грудь вся в генеральских звездах,

Постой, приятель, не спеши.

 

В Крестах успеешь, побываешь,

А ты на воле разберись,

Колокола спешишь, качаешь,

Постой, братишка, и очнись.

 

А что фортовых погоняли,

Заточкой только зря махал,

С блатными «стрелку»подписали,

Червонец шашкой намахал.

 

Вновь «Акварель»всю ночь буксует,

Мальчишки с Розой завелись,

Она поет, Нева бушует,

Под утро только расползлись.

 

Туза намедни разыграли,

На свежий воздух улетел,

Маляву ребятня прислали,

С Фонтанки голубь долетел.

 

Наутро голову поднимешь,

А там опять одни Кресты,

Через решетку чаек услышишь,

А то опять одни мечты.

 

 

ДОЛГОЖДАННАЯ ВЕСНА

 

Сыро, братцы, холодно в остроге,

И чифир не греет уж совсем.

А что там теперь у Вас на воле?

Льют дожди и надоели всем.

 

Мрачно на душе, скребутся кошки,

И в окне уж свет давно погас,

А от нар болят и крутят кости,

Неужель сломают звери нас?

 

Колыма давно родной мне стала,

Жаль, что осень мрась опять несет,

До весны дожить бы — вот отрада,

Там на приисках, возможно, повезет.

 

Затеряюсь в тех просторах бесконечных,

И пускай попробуют найдут,

Я зароюсь средь лесов таежных,

Там, где росомахи лишь живут.

 

Ох, как мрачно, тяжело в остроге,

Жду весны, Господню благодать,

А душа, она так мается в тревоге,

Каждый день уж начинаю я считать.

 

 

ЗА ЧТО?

 

Опять на паперти народ,

И алкаши кругом толпятся,

А там юродивый орет,

За грош убьют они засранца.

 

Закон жестокий в мире том,

Коль ты — чужак, так хоть повесься,

Забьют ногами под окном,

А вот потом ты хоть засмейся.

 

Кричит юродивый навзрыд,

А алкаши ногами лупят,

Уже стена красна от брызг,

А те все самосудом судят.

 

Забьют шута, так ни за что,

За корку хлеба, он голодный,

За то, что сел под то окно,

Да будь ты проклят, мир жестокий!

 

Упал он навзничь под забор,

Глаза закрыл и горько плакал

И все твердил: «Господь, за что?

За что ты нас одних оставил?"