ПАРУС

 

Летают чайки над волнами,

А с ними и моя мечта,

Они кричат, кричат над нами,

Меня уносит вдаль Нева.

 

Блуждает парус по заливу,

Балтийский ветер чуть бодрит,

А солнце припекает спину,

Она вся красная горит.

 

Лежу один, лишь я и парус,

Над головою синева,

А в голове кружится Штраус,

Романс уносит в небеса.

 

На небе облака зависли,

В них очертание твое,

Любимый образ тронул мысли,

А в них страдание мое.

 

Нева меня вновь возвращает,

В былые дни и те мечты,

Когда корабль нас качает,

А мы парим от той любви.

 

А небо, точно как и прежде,

Но я один в пучине той,

Поговорить вон даже не с кем,

Вопит лишь чайка надо мной.

 

А парус режет гладь морскую,

И синева, как бирюза,

А я люблю тебя такую,

Нева — подруга мне всегда.

 

 

НЕЖНЫЙ ОБРАЗ (МАРУСЯ)

 

О, как болит душа моя!

Брожу по Невскому в печали,

Сверну на Мойку, как всегда,

Где мы с тобой рассвет встречали.

 

Ищу в прохожих те глаза,

Они сжигали без остатка,

Горел в любви я, как звезда,

Но все умчалось безвозвратно.

 

Маруся, где твои черты,

И милый образ тот, что ранил?

На Мойке там мои мечты,

И там судьба, что я оставил.

 

Маруся, дай мне хоть глоток,

Хотя бы ночь любви и страсти,

Уже весь в сумерках восток,

Тебя не вижу — вот напастье.

 

Иду я в ресторан опять,

И вдруг я слышу милый голос,

О, братцы, мне не устоять!

И вот он рядом нежный образ.

 

Маруся руку подает,

А сердце кренделя рисует,

А музыкант — он все орет,

А мой язык он впрямь токует.

 

 

СЫНОК

 

Лечу, куда глаза глядят,

Весь мир настолько опостылел.

Нож получил от сына я,

Как мог, но на ноги я ставил.

 

Господь, ответь: «Зачем та жизнь?,

Зачем глаза и эти руки?

Когда твой сын готов убить,

А что сказать теперь старухе?"

 

Дай обниму тебя, жена.

Ну что ты смотришь все с вопросом?

Не плачь, родная, ты права.

По зову он ушел на Север.

 

Ведь он же наш родной, как мы.

Мы щи хлебали с этой миски.

Родная, только не кари,

Пусть сам набьет он эти шишки.

 

Наверно, гдето я жалел,

А ты делилась коркой хлеба,

А он, как сокол тот, взлетел

И режет синеву у неба.

 

Родная, только не кори,

Ну что поделать, так случилось,

И на большак ты не ходи,

Уж сколько слез и так пролилось.

 

Лети, сынок, дай Бог добра,

Пусть на пути преград поменьше,

И помни — ждем тебя всегда,

Частичка наша ты на свете.

 

 

ПОДРУГА

 

Душа томится в ожиданьи,

А мысли все мои уж там,

Я еду в Питер на венчанье,

К своим друзьям, моим мечтам.

 

Люблю невесту, что у друга,

Я приглашен, душа болит,

О, что ж, ты старая подруга,

Занозой в сердце так сидит?

 

Лишь год прошел в любви, как клялась,

А через месяц уж лгала,

Чуть поманили — так умчалась,

А мне зашорила глаза.

 

Жила с другим, меня ласкала,

И все лгала, лгала, лгала,

Потом и вовсе убежала,

А друг не ведал и греха.

 

О, как идти мне на венчанье,

Смотреть в бесстыжие глаза?

Как другу врать, коль на прощанье,

Она в любви клялась тогда?

 

О, сколько бед от тех красивых,

Уж лучше в сене, в молоке,

А мужиков кругом ревнивых,

За что грызутся все в дерьме.

 

Душа спешит, а ноги тянут,

Околдовала что ль меня?

И что друзья потом мне скажут,

Коль изза бабы грешен я?

 

 

РАССВЕТ

 

Люблю я питерские ночи,

Где до утра ловлю мечты,

О, как колдуют эти очи,

Они небесной красоты!

 

Брожу в тенистом Летнем парке,

Где клен дорожки забросал,

Листва в багрянце и угаре,

К утру жары пропал накал.

 

Глаза ищу средь запоздавших,

Кто любовался на мосты,

Они шуршат в листве опавшей

Между скульптур, что видят сны.

 

А вон Венера загрустила

Стоит под кленом и молчит,

Она давно, давно уснула,

А рядом Аполлон хранит.

 

Уйди, уйди печаль, что в дреме,

Давай, дружок, встречай рассвет,

Томлюсь, разнежился в истоме,

Спешу к тебе увидеть свет.

 

 

 

ЗАЧАРОВАННЫЙ

 

Одурманенный, заколдованный,

Страстной девой на Невском обласканный,

Я по Мойке брожу зачарованный,

Той красавицей нежной оставленный.

 

Взгляд тот нежный, такой обаятельный,

Он, как бездна, такой поглощающий,

Вот он шепчет опять, проницательный,

И в пучину зовет ослепляющий.

 

Вот по Зимней канавке я шлепаю,

Воздух свежий с Невы опьяняющий,

За цыганкой чернявой я бегаю,

Те глаза и тот взгляд пожирающий.

 

Ой, головушка, что ж ты бедовая,

Закрутилась, от хмели красивая,

И плетешься куда непутевая,

На Неву, где волна шаловливая?

 

Вот сижу на граните, печалюся,

А головушка кружится, кружится,

А волна — она все надвигается,

И я чувствую, скоро поднимется.

 

А Нева несет воды, холодная,

И волна предо мною высокая,

Бьет в гранит и уносит суровая,

Ой, судьба, ты настолько жестокая.

 

Одурманенный, заколдованный,

Забрала меня бездна глубокая,

Той цыганкой я был зачарованный,

Ой, какая ты, жизнь, непутевая!

 

 

УНЫНИЕ

 

Горят огни на светофорах,

Жизнь сумасшедшая несет,

Дождь моросит в своих узорах,

А Невский весь гудит, орет.

 

Адмиралтейский сквер сопливит,

Укрыться где, не знаю сам,

Слегка студит и сердце стынет,

Один, один я, басурман.

 

Всех разогнал, чего добился?

Уж лучше в бездну головой.

В Неве холодной утопиться,

Брожу один с пустой душой.

 

Наташу выгнал сам намедни,

А все с похмелья, с горяча,

Похмелье — разное веселье,

Я заводной, без толкача.

 

Порой вскипаю сам на месте,

Не знаю, что и почему?

И волком вою в лунном свете,

И заводной потом лечу.

 

Уже я сетую на Карму,

Иль кто меня заговорил?

А может, сыпет кто отраву?

В психушку только б не свалил.

 

Сходить чтоль в храм и повиниться?

О, Матерь Божья, сохрани!

Потом в Неве родной умыться,

Быть может, кончатся дожди.

 

 

РАСПУТИН И ЕГО ГЛАЗА

 

Глаза те кровью налиты,

В них скрыта дьявольская сущность,

Они разрушили мечты,

Распутин — это твоя учесть.

 

Век революций, весь в крови,

Какие к черту там свершенья,

Колдует Ленин уж в ночи,

А Гришка при дворе в веселье.

 

Он опостылел всем давно,

Вершит загулом и развратом,

Глаза слепы, вон все равно,

Душа пуста, вершит парадом.

 

О, как страшны его глаза,

Там отражается та бездна,

А мрачный образ — он всегда,

И нет ни лучика в них света.

 

Всегда взъерошен во хмели,

С похмелья лишь одни страданья,

А дьявол режет всех в ночи,

О, как найти там покаянья?

 

Он проклят церковью и людьми,

Там нет ни чуточки святого,

Одни вон вопли, не ори,

Ты рвешь сердца и бьешь чужого!

 

Дворец Юсуповский в тиши,

И фонари уже погасли,

А монархисты пьют в ночи,

Глаза Распутина угасли.

 

 

КРЕСТЫ

 

Литейный мост вот проскочил,

Кресты на набережной чалят,

С похмелья голова болит,

Девчонки вон глазища пялят.

 

Сегодня «Батя»выйдет вновь,

Те звезды скоро засияют,

Маруся ждет, его любовь ,

По мостовым слезу роняет.

 

Как день, промчался пятый срок,

Вся грудь от куполов сверкает,

А деловые кроют стол,

И на Неве народ гуляет.

 

О, как звенят колокола!

Наставник вышел наше знамя,

О, как же жизнь ты не права,

Цепями вяжешь, прав не зная!

 

Как надоел тот беспредел!

Законы травят салабоны,

Судьба, расставь и дай удел,

Мы посшибаем те короны!

 

Нева аж встала на дыбы,

Кресты слезою омывает,

Всевышний, благодарны мы,

Сегодня «Батю»мы встречаем.

 

До «Акварелки»полчаса,

Закрыта стрелка до восхода,

Поют всю ночь колокола

И купола горят от солнца.

 

 

ЗЕМЛЯКИ

 

Дорогие мои земляки,

Дайте я Вас сейчас расцелую,

Дорогие мои земляки,

Я скучал, поверьте, тоскую.

 

Сердце сжалось, до боли щемит,

И мне снятся невские воды,

Ой, поверьте, сильно болит,

И я слышу Питера стоны.

 

Отчий дом опять предо мной,

Мама с папой чуть постарели,

Я люблю Вас всею душой,

И хочу, петухи что б запели.

 

Дорогие мои Земляки,

Как тоскую на этой чужбине!

Но я еду к вам, старики,

Скоро Питер. Я вас расцелую.

 

За окном мелькают поля,

Деревушки вросли побелели,

А за нами только стерня,

Ох, как все мы уже постарели!

 

Знаю, папа давно у плетня,

А родная опять у окошка,

Снова плачет кровинка моя,

Мама, скоро буду я дома.

 

Дорогие мои земляки,

Дайте встречусь в начале с родными,

Сердце рвется уже из груди,

А потом запрягусь вороными.

Сам скучаю по Мойке моей,

В Невских водах хочу искупаться,

Выпить пива, встретить друзей,

А потом в духах изваляться.

 

Память в юность уносит меня,

Как топтали тогда мостовые,

Как с любимой чертил кренделя,

И те годы, они золотые.

 

Дорогие мои земляки,

Замелькали дома уж на Невском,

И до Мойки чуть меньше руки,

И глаза засветилися блеском.

 

 

ФОНТАНКА

 

Фонтанка Питерская стонет,

Народ гуляет и поет,

А ктото за спиною кроет,

Хмельной угар, он в нем орет.

 

С Крестов народ освободился,

И Лева Питерский в цене,

Он на погосте поклонился,

Шпаной тусует на коне.

 

Шалавы сразу облепили,

Хрен на халяву не горчит,

Нору, что лисью облепили,

А Лева байки им твердит.

 

С Марусей на Фонтанке вьются,

И у пивной снует народ,

О чтото точно он натрется,

Трещат квартиры, виснет гнет.

 

Намедни банк сгорел на Мойке,

А слитки канули на дно,

Пошли разборки вновь на «стрелке",

Гранит крошится на стене.

 

Вновь передел пошел канальный,

Фартовых в центре вновь теснят,

Но светит им маяк Ростральный,

Предется снова им пахать.

 

Фонтанка Питерская вьется,

И Чижик снова во хмели,

А пиво «Невское»как льется!

Погасли даже фонари.

 

 

ВЕРНАЯ ПОДРУГА

 

Питер шаловливый, Питер мой, строптивый,

То впрямь приголубишь, а потом ревнуешь.

Повстречаюсь с милой, верной и красивой,

Гдето поседевшей, но совсем безгрешной.

 

Годы пролетают, шрамы оставляют,

Мы, как голубочки, кружимся порхая.

Белыми ночами зори мы встречаем,

Колыбель России на волнах качает.

 

С чайками летаем, синеву ласкаем,

Только лишь под утро в сказках засыпаем.

Вот, так нагулявшись, доберусь до дома,

Развалюсь в кровати, нежная истома.

 

Расстели постель мне, белую перину,

Ох, как поваляюсь, потянул и спину.

Дай с тобой понежусь, верная подруга,

Для меня ты — ангел, вовсе не старуха.

 

 

ЗАПОЗДАЛАЯ НОЧЬ

 

Ночь запоздалая, ночка холодная,

Жизнь непутевая да и голодная,

Вот до рассвета ночь коротаю,

В городе жутком я засыпаю.

 

Дом под забором, паперть родная,

День весь молюсь я, слезы роняя,

Помню, на Пасху праздник, веселье,

Вот где объелся, только с похмелья.

 

Правда, погода весной так капризна,

Дождь вот с метелью, где ты Отчизна?

Выброшен сыном, как та собака,

Ночью морозы — вот забияка.

 

Утром проснулся, иней сверкает,

Брови усыпал, нос замерзает,

Только верба вот все расцветает,

И вновь к полудню души оттают.

 

Звон колокольный носит повсюду,

Паперть проснулась, праздновать буду,

С Богом живу я и выживаю,

Вновь с той… мечтою я и страдаю.

 

 

МОЛЬБА

 

Нева упрямая качает,

Вода ползет по мостовым,

Она грехи мне все прощает,

Коль выйду я теперь сухим.

 

Куда несет шальная буря?

С неделю гонит к нам ветра,

Любимый Питер заливая,

Она ползет, ползет в дома.

 

В кошмарном сне нам и не снились,

Народ молиться перестал,

То черный дьявол к нам явился,

Нева бушует, бьет причал.

 

Подвалы, цоколи накрыло,

Куда бежать, кругом вода?

А мой челнок перевернуло,

Забрала дьявола дыра.

 

Успел зубами лишь схватиться,

Крошиться челюсть, кровь течет,

О дай, Всевышний, повиниться!

А Матерь Божья вон идет.

 

Лечу туда, к судьбе на встречу,

Нева несет в кошмара сны,

Но я молюсь, молюсь, как прежде,

Хочу попасть в свои мечты.

 

Вот так стою я у иконы,

И Матерь Божья предо мной,

Всю жизнь я бью и бью поклоны,

Чтоб не приснился ад дурной…

 

 

СВОЯ СУДЬБА…

 

Не хочу звонить и извиняться,

Жизнь прожита и некуда идти,

Но надо мной не надо лишь смеяться,

Я ухожу, и ты меня прости.

 

Занудный дождь еще тоску наводит,

Мне без того так тошно на душе,

Ко мне совсем никто уже не ходит,

И жизнь, как в жутком, очень страшном сне.

 

Прошел инсульт, лицо перекосило,

Я бормочу неслаженную речь,

О, неужели, жизнь моя остыла?

Одна соседка все заходит мне помочь.

 

О, как уснуть и больше не проснуться!

Сам виноват, что я теперь один,

Хочу укрыться, спрятаться, зарыться,

От всех знакомых, близких и родных.

 

Все говорю с Всевышним и рыдаю,

Но я не буду извиняться и просить,

Вот и сегодня вновь я засыпаю,

А завтра вряд ли кто придет будить…

 

 

ГРУСТНАЯ ПЕЧАЛЬ

 

Жизнь бежит, несется сумасшедшая,

Гонит вдаль, а на душе печаль,

Ох, насколько, братцы, скоротечная!

А я не хочу щас умирать….

 

Не пойму: чем дальше, тем сложнее все,

Или маюсь я теперь за всех,

А порой настолько ты беспечная,

Да вдобавок все молюсь за грех.

 

Грешные, как кажется, с рожденья,

Шаг уж сделал, а уже не прав,

Так сечешь за нами все стремления,

С детства надломил спокойный нрав.

 

Как вчера, полтинники уж празднуем,

Остается небольшой шажок,

В пустоте духовной так и… плаваем…

Вот зашли на маленький кружок.

 

Гдето счастье милое, печальное,

Хоть такое, но оно мое,

Времечко бежит мое прощальное,

Вот оно приданое твое…

 

 

ЗАМЕРЗШАЯ СУДЬБА

 

Глаза в слезах от сильного мороза,

А ноги вмерзлись в паперть — не отгрызть,

Я всеми брошен, дом мой у забора,

Сам виноват и некого просить.

 

От колокольни звон, как от курантов,

О, этот звон, судьбы моей часы!

Вот Рождество, народ идет с гулянки,

А я трясусь от холодов в ночи.

 

Подайте, братцы, рюмку горькой водки!

За вас на праздник, верьте, помолюсь,

Прошу, подайте корочку хоть хлеба,

Мороз крепчает точно не проснусь!

 

О, господа, подайте христа ради,

Перехватило горло, не вздохнешь,

А быбы ржут, намазанные бляди,

И тычат пальцем, не могу смотреть.

 

За что, Господь, такая в жизни кара?

Судьбою сломлен, мерзну, как тот пес,

Я инвалид, нога моя в Афгане,

Судьбою брошен, братцы, на мороз.

 

 

ТУПИК

 

В тупике вчерашних я иллюзий,

Перспектива — паперть иль погост,

Сил уж нет, а на меня все грузят,

Иль юродивым плясать на тот помост.

 

В меланхолии качаюсь, как на волнах,

Да вдобавок, ветер ледяной,

Все трясет по жизни на порогах,

А сейчас разбитый и с сумой.

 

От родных летят одни упреки,

Успеваю только разгребать,

Вот и солнце не восходит на Востоке,

Затянуло тучами опять.

 

Убегаю к черту, убегаю,

Вдаль, туда, где нет знакомых лиц,

Там свободно крылья хоть расправлю,

Для души моей там нет слепых границ.

 

 

НЕ ОСТАВЛЯЙ

 

Не оставляй меня, мне очень холодно,

Поверь, душа болит за то, что прожито,

Не оставляй, а то усну, поверь, навечно я,

Не оставляй, меня мой друг.

 

Тропинка вешняя бежит с калужницей,

А я беспечная и сумашедшая,

Бегу к родному все, грущу околицей,

Какая дурочка я несмышленая.

 

Переживаю все, страдаю по ночам,

А он пошел с другой, плюет по сторонам,

За что мне это все, мои страдания.

За верность долгих лет и ожидания?

 

Уйди, мечта, мечта несбыточной любви,

Уйди туда, где те года и мы влюблялися в ночи!

Я не ругаю вас, желаю счастья и любви,

Но ты меня теперь не жди, там больше нет той теплоты.

 

Да, тяжела судьба, привычка так крепка,

Как вижу вновь тебя, бежит опять слеза,

Не оставляй меня, мой милый, нежный друг,

Не оставляй, когда ненастье и нахмурится вокруг.

 

Не оставляй меня…

 

 

НЕЖНЫЕ СНЫ

 

Уснула нежная истома,

Ее рука скользит по мне,

Она берет все, что от Бога,

О, как летаем мы во сне!

 

Сдавила нежно обнимая,

Ласкает, в таинстве тону,

То провалюсь, я засыпая,

То снова на руки беру.

 

В той пылкой страсти вновь рыдая,

Она уводит за собой,

И колыбель мою качая,

Парит опять она со мной.

 

В окне луна глаза таращит,

Бесстыже лезет все ко мне,

Она штаны с меня снимает,

И пристает опять во сне.

 

Вон руки чарами ласкает,

Все гладит, гладит, я тону,

То в милом образе летает,

Уснуть я точно не смогу.

 

Луна бесстыжая все лезет,

Колдует в образах моих,

Она в постели лоно греет,

И я уснул в мечтах своих.

 

 

ЖДУ…

 

Я тебя буду ждать до рассвета,

Если скажешь, я филином стану,

Как неясыть я спрячусь от света,

Я, как сыч, до восхода не лягу.

 

Нам луна приготовила ложе,

По Аиру средь волн постелила,

Милый ангел, готовлю я ложе,

Вон туманом всю речку укрыла.

 

Для тебя Млечный путь зажигаю,

И тропинку усыплю фиалкой,

В аромате ночном заласкаю,

Мы сольемся в любви той прекрасной.

 

Жду тебя до восхода, мой ангел,

С ветром тучи гоняю по небу,

И душа освещает, как факел,

Не задуть его вредному ветру.

 

 

ПОСЕЙДОН

 

Нева ласкает берега,

А Питер наш — форпост России,

Она частенько холодна,

Нас закаляет в той стихии.

 

На Финском, как всегда ветра,

Они с Невой опять воюют,

Но Питер топит вновь вода,

А ветер с Балтии бушует.

 

Сидит уж мрачный Посейдон,

Огня не видно на Ростральных,

Его суда ушли давно,

В ту даль с ветрами безымянных.

 

Но он не в силах устоять,

Держать напор тех сумасшедших,

И Питер топит, как всегда,

Водой потоков тех беспечных.

 

 

ДРУЖОК

 

Я опьянен твоей любовью,

Теряю голову и стыд,

Стою на мостовой с букетом,

Часами все пускаю дым.

 

Тебя все нет, а дождик сыплет,

Стою облезлый, как петух,

Я с носа капельки роняю,

Еще чутьчуть — с ума сойду.

 

На Невском сквер тоской окутан,

По мостовой бегут ручьи,

Я жду тебя, мой ангел нежный,

Но только ты ко мне приди.

 

Я опьянен той красотою,

Народ смеется надо мной,

Уйду, наверно, вновь в запои,

С тобой не встретившись, дружок.

 

 

БОГОТВОРЮ ТЕБЯ

 

Боготворю тебя, мой ангел верности,

За то, что ты горишь звездою вечности,

В любви и жизнь прошла та необъятная,

А ты жила со всем, что неприятное.

 

О, как мне искупить ошибки грешные,

Они ломали жизнь до сумасшествия,

О, как вернуть любовь, минуты нежные,

И пусть порой смешны, но чистые и терпкие..

 

О, как мне сохранить все то, что было пройдено,

А что вокруг ворчат, с невзгодами развенчано,

Пускай летят года и мы уже состарились,

Но в нас любовь жива и вместе так остались мы.

 

Боготворю тебя, а ты — весна пьянящая,

С калужницей цветешь, но ты же настоящая,

Поверь, любовь жива, душа, смотри, вон кается,

Придет опять она, и голуби влюбляются.

 

Боготворю тебя, любовь моя ты детская,

Боготворю за то, что верная и вечная,

Боготворю за ласку и терпение,

За все, мой друг, боготворю, боготворю...

 

 

МУРАШКИ

 

По Неве бегут мурашки,

Дождик сыпет на лицо,

А народ, он как букашки,

Копошится все равно.

 

Мой корвет слегка качает,

По Фонтанке мы плывем,

Там, где Чижик все зевает,

Мы опять его сорвем.

 

На Фонтанке пиво хлещем,

Раки с гренками хрустим,

На волнах всю ночь болтаем,

Под Высоцкого свистим.

 

Тучи к вечеру прогнало,

В летнем парке мы сидим,

А девчонок понагнало,

Апполон тот не грустит.

 

Вон грудями как прижали,

Мочи нет и продохнуть,

Лишь мурашки побежали,

Ну, теперь уж не уснуть.

 

Среди граций затерялся,

Ночью слушал соловья,

Весь в помаде извалялся,

Чуть ли не загнал коня.

 

А к утру опять мурашки,

Дождик сыпет на Неве,

Копошимся, как букашки,

Но я снова на коне.

 

 

ВОЛЬНЫЙ ВЕТЕР

 

С Невы ветра опять бушуют,

Прибрежным чайкам нелегко,

Народ на Невском вновь буксует,

А я швартуюсь все равно.

Гранит холодный все же греет,

 

Пускай сырой, но мне тепло,

Я на Васильевском швартуюсь,

Там «Акварель»,мне хорошо.

Девчонки юбками сверкают,

 

Подолы треплет на ветру,

Они, как бабочки, летают,

А я присел уж на мосту.

Дай отдышусь, моя отрада,

 

Я только с моря, где штормит,

Ну я же вижу, ты мне рада,

В моей душе Париж кипит.

Нева волнует и качает,

 

Душа парит, она летит,

Да, мы немножечко страдаем,

Но вольный ветер, он парит.

Но вольный ветер, он парит,

 

 

РАЗБИТАЯ СУДЬБА

 

Лицо забрызгало росой,

Задета ветка от калины,

Бегу из дома, как слепой,

Манят чужие нас долины.

 

А дома мать, старик отец,

Плетень дырявый покосился,

Прогнил внизу один венец,

А мне жемчужина все снится.

 

Бегу искать свои мечты

Что в детских снах когдато снились,

Штаны вон мокры от росы,

С кустов малины так и смылись.

 

Бегу по рощам и полям,

Куда глаза глядят, не знаю,

Давлюсь, но волю не даю слезам,

В вагон, толкаясь, залезаю.

 

Ох, отдышался, красота!

Уносит поезд меня в дали,

Туда, где шум и города,

И места нет моей печали.

 

С девчонкой даже не простясь,

Умчался бешенный тот поезд,

А как любил, игрался в сласть!

А там ребенок, может, будет.

 

О, как глаза были слепы!

Лет семь носило на чужбине,

Менял места от суеты,

Судьбу оставив там, в малине.

 

Где лен цветет, все в голубом,

Гнездо у аиста на крыше,

В любовь играли за ручьем,

Бежали в гору выше, выше.

 

Устал от городской молвы,

Пишу письмо, слезу роняя,

А по ночам мне снятся сны,

В кошмарах вечно засыпая.

 

За столько лет дватри письма,

Простите, милые родные,

Ответа жду, боюсь конца,

Смотрю на поезда чужие.

 

Ответа нет, как год прошел,

Иду к вокзалу, сердце давит,

И поезд дернулся, пошел,

Лишь города одни мелькают.

 

Иду знакомою тропой,

В багрянце осень расплескалась,

Стерня цепляется за мной,

Идти боюсь, и дрожь промчалась.

 

О, как смотреть родным в глаза,

Ведь сам пропал, из жизни выпал!

А в чем же их была вина?

Мольбы тогда совсем не слышал.

 

Плетусь, а ноги не идут,

Еще пригорочек — и дома,

Слышна гармошка, там поют,

Быть может, ждет меня зазноба.

 

Вот и околицы пошли,

Смотрю, глазам своим не верю,

Плетня уж нет, лишь бурьяны,

Дом покосился, врос весь в землю.

 

Дыханье сперло, мочи нет,

А на двери замочек ржавый,

Калина ищет в окнах свет,

Я на пороге сел усталый.

 

Сгнила скамейка и лежит,

Зашиты окна както наспех,

А где родня, их след простыл,

Сижу разбитый курам на смех.

 

Соседка позже подошла

Совсем вон скрючилась с клюкою,

«Сынок, а мама умерла,

Отец давно, тогда весною".

 

Тебе писали мы тогда,

Письмо, наверно, потерялось,

Она рыдала у отца,

И на могиле так скончалась.

 

Все на погосте и лежат,

Господь, да ты совсем не знаешь,

Тогда Татьяна родила,

А ты все по свету гоняешь.

 

Ребенок в школу вон пошел,

Недавно замуж она вышла,

И на Неве построен дом,

Ей за страданья Бог дал свыше.

 

Вот ключ от дома хоть возьми,

Крепись, наш миленький сыночек,

Ведь мы соседи, черт возьми,

Расти, зеленый василечек.

 

Рука трясется, ключ дрожит,

Замок я еле открываю,

А в доме сырость, вонь стоит,

Ступаю, плесень разрываю.

 

А в горле кол, как кто вогнал,

Всего трясет, душа колотит,

Все в паутине и в мышах,

А сердце вырваться так хочет.

 

Все словно десять лет тогда,

Но все во мраке нежилое,

А Матерь Божья, как всегда,

Лицо лишь хмурое такое.

 

В углу на полочке грустят,

Там вон и свечка сохранилась,

Зажег огонь, слегка дымит,

Что Матерь Божья прослезилась.

 

Я рухнул на пол, мочи нет,

Слезу сдержать уже не в силах,

Пойду держать теперь ответ,

Погост, ты только в моих мыслях.

 

Лежу, а встать сам не могу,

Как подымаюсь, все кружится,

Судьба в награду дала тьму,

Слепой теперь хожу молиться…

 

 

ПАПЕРТЬ

 

Россия, матушка моя,

Согрей бродягу на рассвете,

Росой забрызгана стерня,

Плетусь дорогой в лунном свете.

 

Собор с погостом, отчий дом,

Забор с навесом, где ютимся,

Она, как паперть, там живем,

Но дом хрустальный все же снится.

 

Нет и родных, один, как перст,

Супруга бросила по пьяни,

А в городах, там места нет,

И только паперть да бродяги.

 

Лет пять бродил, искал село,

Что в детстве было мне родное,

Глаза все выплакал давно,

Но для меня оно чужое.

 

Спасибо, батюшка хранит,

Порою двор хоть убираю,

Хот коркой хлеба одарит,

Но чаще сопли вытираю.

 

Как опостылел этот мир,

Пойти повеситься, и только!

А гдето вижу: идет пир,

Уж скоро тронусь я легонько.

 

А где друзья и та родня?

Коль нездоров, теперь не нужен,

Туберкулез так бьет меня,

А раньше жизнь текла, был нужен.

 

 

НЕВЕЗУЧИЙ

 

 

Невезучий, братцы, невезучий,

Вечно вляпаюсь в какоето дерьмо,

Помогите, братцы, дайте случай,

Тяжело с похмелья, тяжело.

 

На рассвете выполз из шалмана,

А в глазах дорога поплыла,

В голове кружатся от дурмана,

То черемуха весною зацвела.

 

Невезучий я, наверно, невезучий.

Руки смотрят только лишь туда,

Все ловлю я свой счастливый случай,

А вершит по жизни все судьба.

 

Вот жена ворчливая, как ведьма,

Нет бы приголубить и налить,

А соседка — тоже злая стерва,

Как собака, скоро начну выть.

 

Невезучий, что поделать, невезучий,

Вон сижу, смолю вновь у плетня,

А в душе сквозняк еще колючий,

Эх судьба, судьбинушка моя.

 

 

СУДЬБА…

 

Прости, Господь, за прегрешенья,

За что мне паперть, не пойму,

За что страданья и мученья?

Прости за то, что жизнь люблю.

 

Судьбой поставлен на колени,

Детьми был выброшен, как пес,

О как стегали эти плети,

Тяжелый крест по жизни нес!

 

Наверно, это за скитанья,

Семью оставил на родных,

Но я искал все покаянья,

Средь тех просторов, но чужих.

 

Судьба несла к какойто бездне,

Гоним тот мир, будь проклят он,

В одном лишь пьянстве и похмелье,

Я был на смерть уж обречен.

 

И только здесь обрел спокойство,

Где отчий дом и тот погост,

Но дети отвернулись только,

Меня швырнули за порог.

 

Стою оборванный в лохмотьях,

Дождь моросит, сечет лицо,

Совсем босой на тех подмостях,

А льдом покрыло все крыльцо,

 

Апрельский холод докучает,

Народ на Вербное идет,

Дождь моросит, с утра морозит,

Озноб по телу сильный бьет,

 

Вот на колени уж спустился,

Куда уж ниже, там земля,

Давно с той участью смирился,

Возьми, Господь, к себе меня!

 

Подайте корочку хоть хлеба,

О, как звонят колокола!

Сегодня праздник, дайте хлеба!

А по щеке бежит слеза.

 

 

 

БЕСПЕРСПЕКТИВНАЯ МОЯ

 

Опять приехал в отчий дом,

Там, где околица родная,

Где мама ждала за окном,

И от причуд моих рыдая.

 

Иду знакомою тропой,

Полынь вся в серебре сверкает,

Она не горькая совсем,

Роса лишь ноги обжигает.

 

Тропинка к школе та ведет,

По ней я бегал босоногим,

От ностальгии сердце жжет,

Судьба грустит в полях стерновых.

 

Смотрю, а школы больше нет,

Открыта злачная харчевня,

Три пескаря клюют на свет,

О, что с тобой, моя деревня?

 

Бесперспективная моя,

Скрипят домишки, вымирая,

А раньше песня соловья

По рощам нас там собирала.

 

 

КАЛИНА КРАСНАЯ

 

Красная калина у околицы,

Разбросала ягоды на снег,

Снегири напыжились и косятся,

Ребятишек вон собрали всех.

 

Бегают, резвятся шаловливые,

Горку обласкали, что блестит,

Не страшат морозы их крещенские,

Щеки раскраснелись, что горит.

 

Целый день без устали гоняются,

Что им до морозов, коль свербит?

Молодежь постарше вон влюбляется,

А шампанским голову кружит.

 

Вон, под елкой, съежились и прыгают,

В туфельках чечетку выдают,

Хорошо шампанское с калиною,

Палят из бутылок, как салют.

 

Красная калина, сладко терпкая,

Окропила белыйбелый снег,

Алая давно уже и спелая,

Как надкусишь — позабудешь всех.

 

На Крещенье праздники веселые,

Вон народ на улицу пополз,

Не страшны морозы нам суровые,

Веселимся мы до горьких слез.

 

Ой, калина красная скукожилась,

Но зато усладой бередит,

Мамочка в окне вон, видно съежилась,

Ночь все ждет и, милая, не спит.

 

 

УТРО

 

Заря ленивая зевает,

Ползет с востока не спеша.

Она лишь в мае прибавляет,

И день берет свои права.

 

Она спешит и рвутся тучи,

Что мрачный купол засиял,

В багрянце решетом сияет,

Проснулось воронье, погнал.

 

Туман немного розовеет,

От ветерка слегка ползет,

Тетерева кричат, распелись,

И выпь болтливая орет.

 

По небу журавлиный клин несется,

Спешат с рассветом долететь,

Поднялся ветер, гонит тучи,

Дает багрянцу разговеть.

 

Я в шалаше, и ток в разгаре,

А мне не хочется стрелять.

Тетерева поют в угаре,

Они уж начали плясать.

 

К утру прохлада придавила,

Весь сухоцвет посеребрив,

Ружьишко инеем покрыто,

Но лезет солнце, брешь пробило.

 

Глаза слепит, и все сверкает,

Заря рождает новый день,

Она мне колыбель качает,

О, как прекрасна та постель!

Блаженство!

 

 

ВСЕ, КАК ТОГДА…

 

Пришла весна под звон капели,

Журчат ручьи, грачи кричат,

Я опьянен от этой трели,

Народ на Пасху все спешат.

 

Верба раскрасила сугробы,

Грязь по бочинам ползет,

По речке раздаются стоны,

Водой ломает вешний лед.

 

С утра у церкви толпы бродят,

Звонит звонарь в колокола,

Девчата хороводом ходят,

Как в те былые времена.

 

Вон даже батюшке не спится,

Все наставленья раздает,

О, неужель мне все не снится?

Все, как тогда, петух орет.

 

Под вечер точно нагуляю,

И ночь пусть будет коротка,

С соседкой точно загуляю,

Намнет мне батюшка бока.

 

А стоны слышатся на речке,

Весна ломает вешний лед,

О, не могу я спать на печке,

Верба с собой меня зовет!

 

Звонарь звонит на колокольне,

О, как поют те купола!

Уже седой и на пороге,

А тянет все, как и тогда…

 

 

МИЛОЕ ПОЛЕ

 

Поле, вот я, Просковья,

Ветер поет средь колосьев степных,

Там затерялся, там моя доля,

Здесь я хмельной средь просторов своих.

 

Шепчет мне, напевая,

Рожь колосится, бежит в горизонт,

Жаворонок звонкий в небе летает,

Так и уносит меня с собой ввысь,

 

Поле, милое поле,

Волны ласкают в мечтах, я плыву,

Ох, как качают все обнимают,

Словно во сне в свое детство лечу.

 

Милая мама, милая мама,

Снова встречает, идет на большак,

Как обнимает, нежно ласкает,

Так все страдает за нас, за ребят.

 

Поле, милое поле,

Где отчий дом и калина с плетнем,

Эх ты, неволя, чертова доля,

Душу мне рвешь все сильней, с каждым днем.

 

 

 

ПОГОСТ

 

Погост зарос весь ковылем,

Кресты от горя покосились,

И лишь один остался дом,

Все остальные развалились.

 

Могил не видно, заросли,

С землей сравнялись, лишь ухабы,

За что остались в забытьи?

Кругом вон ржавые ограды.

 

Деревня вымерла совсем,

И только ветер все гуляет,

Одна старушка за окном,

Слезу последнюю роняет.

 

О, жизнь, за что такая тьма?,

Господь, ответь, дай объясненья,

За что ты, мать, теперь одна,

А на погосте лишь забвенье?

 

Где сыновья, где детский смех?

Людская память ты жестока,

Ругаться, знаю — это грех,

Но той старушке одиноко.

 

О сколько вас по всей Руси,

Полынь цветет, ковыль повсюду!

Ослепли, что ли мы от тьмы,

Коль матерей бросаем всюду?

 

Так бей набат, кричи орган,

В слезах залейтесь злые вепри,

Уйди похмелье и дурман,

О люди, встаньте на колени!